Шторм в сердце империи

Глава 31

Домоморфы подключаются к любым коммуникационным системам. Создают выделенные линии, могут организовать телеграф и отправить телеграмму. Защищают каналы от прослушивания. И они всегда, ВСЕГДА, могут определить, кто позвонил их хозяину. Разумеется, при условии, что этот «кто-то» позвонил не из таксофона, а с домашнего номера, внесённого в справочник.

Вообще, я до конца не понимаю, как это у Бродяги работает.

Номера могут меняться, справочники переиздают и дополняют. Это никак не отражается на осведомлённости домоморфа. Есть подозрение, что он «видит» всю сеть, все линии, все подключённые аппараты и неким непостижимым образом связывает это с реальными людьми. Быть может, ориентируется по собственному аналогу мыслекарты. Я никогда не спрашивал, но сам факт выглядит запредельно круто.

В теории, если дом или таксофон не отразился в этой схеме, его и не определишь. Но как можно подключиться к сети, не отразившись в ней?

Поразмышляю над этим парадоксом позже.

А сейчас надо ответить на звонок.

— Барон Иванов на проводе, — подношу к уху трубку материализовавшегося телефона. — С кем имею честь разговаривать?

Пока я не пойму, кто на другом конце линии, я всегда вежливый и добродушный.

Дальше — по обстоятельствам.

— Господин Иванов, моя личность не имеет решительно никакого значения, — произнесла трубка весёлым мужским голосом. — Но важно другое.

— Это что же? — поддержал я игру.

— То, что я знаю о проблеме, которую вы пытаетесь решить. И могу помочь в этом.

— Будьте добры, — осторожно уточнил я, — пояснить, о какой именно проблеме вы говорите.

— Маро Кобалия, — прямо ответил собеседник. — И её сын.

— Вы за мной следили.

— Не важно, какие у меня источники информации. Не важно, какие методы. Я знаю — и это факт. Более того, данный факт может натолкнуть вас на мысль, что я не бросаю слов на ветер и обладаю обширными возможностями. Понимая это, смею надеяться, вы не бросите трубку и выслушаете то, что я собираюсь сказать.

— У вас безупречная логика, — признал я.

— Спасибо, — голос незнакомца даже не изменился. — Итак, мы определились с предметом разговора. Вы ведь хотите быть уверенным, что я вас не подставляю, верно? Поэтому я опишу свои выгоды от этого звонка. Мой интерес заключается в том, чтобы спутать карты Сапегам. И не допустить победы на Турнире тех, кто мне не нравится в роли фактического правителя страны.

— А вы можете делать прогнозы на итог схватки?

— С определённой погрешностью. По моим сведениям, если Маро Кобалия снимется с участия, основными претендентами на десятилетнее владычество будут Медведи и Волки. Рыси тоже подготовились на должном уровне, но они предпочитают делать ставку не на победу, а на смену политической парадигмы.

— То есть? — не понял я.

— О, здесь всё просто, господин Иванов. С Европой торгуют преимущественно Туров, Фазис и Неваполис. Москва ориентирована на Северный морской путь и Ближний Восток. Волки усиленно развивают отношения с Небесным Краем. Поэтому, мешая Эфе победить, Сапеги устраняют одного из ключевых конкурентов на европейском рынке. В собственное доминирование на арене они практически не верят.

Грёбаная политика.

Не можешь победить — утопи ближнего.

— Значит, это торговая война, — сделал я логичный вывод из услышанного. — Эфа может принять законы и постановления, нарушающие интересы Дома Рыси. Усложнить им жизнь.

— Не сомневайтесь, Трубецкие именно так и поступят, если придут к власти, — заверил незнакомец. — У них есть десять лет. И за эти десять лет ядро Эфы постарается максимально укрепить позиции клана. Как это до них сделали Медведи.

Вот он, главный минус децентрализации. Нет единой и долгосрочной стратегии. Великие Дома — союзники по случаю. И конкуренты по жизни. Увидят общую выгоду — примут согласованное решение. Не увидят — станут тянуть одеяло каждый на себя. Примерно такая же фигня и в Европе происходит. И если ничего не изменится в ближайшие десятилетия, нас обойдут те, кто смог навести порядок внутри государства. Наска и Небесный Край.

— Хорошо, я понял ваши мотивы, — задумчиво произнёс я. — Думаю, вы представляете одну из торговых гильдий. Или Ганзу. Или Дом Тигра…

— Не пытайтесь угадывать, — мягко прервал говоривший. — Не получится. Быть может, правильный ответ прозвучал. А, может, и нет. Давайте не будем тратить время понапрасну. Я хочу, чтобы Маро Кобалия осталась в турнирной сетке и попыталась выиграть. Гипотетическое правление Эфы меня устраивает. А посему я готов предоставить ценную информацию. Помочь с поисками Луки Каримова.

— Я с удовольствием вас выслушаю.

— Сын госпожи Кобалии работает в филиале оружейного НИИ, принадлежащего Роду Гинденбургов. Насколько мне известно, там разрабатывается летательный аппарат авиационного типа, предназначенный для разведывательных целей.

— Разве Лука не занимался модификациями одарённых? — удивился я.

— Эти исследования зашли в тупик, — ответил незнакомец. — Их официально свернули. То есть, на уровне руководства НИИ. Теперь они хотят какие-то наработки Каримова впихнуть в свои самолёты.

— Гинденбурги, — я уцепился за знакомую фамилию. — Они дирижабли строят.

— И не только их, — подтвердил незнакомец. — Филиалы НИИ разбросаны преимущественно по западным городам, но самые секретные разработки ведутся вдали от цивилизации. Чтобы попасть на комплекс, отыщите человека по имени Каспер Шимановский. Это снабженец, он отвечает за поставки в филиал разнообразного оборудования, расходных материалов и артефактов. Комплекс, о котором идёт речь, фигурирует в отчётах и сметах под названием «Стах». Мы предполагаем, что филиал находится в Могилёвской губернии, но утверждать точно нельзя.

— Как мне найти этого… Шимановского?

— Он живёт в Кракове. Часто ездит в Евроблок, откуда доставляет оборудование. В кланах не состоит, как и в торговых гильдиях. Простолюдин, но с обширными связами. Не одарённый.

— Краков большой, — с сомнением в голосе произнёс я.

— Разумеется. Но это всё, что у меня есть. Барон, у вас очень серьёзная служба безопасности. Поручите им этот вопрос. Уверен, вы уложитесь в отведённый срок.

— Благодарю, — сказал я вполне искренне. — Вы очень помогли.

— Рассчитываю на результат, — ответил собеседник. — Всего доброго, господин Иванов.

Короткие гудки.

Повесив трубку, я обратился к домоморфу:

— Бродяга, почему мы не можем отследить звонок?

— Сергей, ты хочешь подробное описание технической проблемы?

— Краткого мне хватит.

— Если кратко, я отслеживаю звонок по линии, выхожу на телефонный аппарат и получаю адрес. После этого сверяю адрес с записями в телефонных книгах. Если нет записи — я не могу определить абонента.

— Но ты можешь вычислить аппарат и назвать адрес?

— Тоже нет.

— Они что, из космоса звонят? — в глубине души начало подниматься раздражение.

— Судя по моим ощущениям — из нескольких телефонных будок одновременно.

— Это как?

— За время вашего разговора, Сергей, поменялось несколько абонентов. Таксофон в торговом пассаже «Демидовский», что в Минске. Приёмная школы номер двадцать четыре в Дербенте. Заправочная станция на шоссе № 66 между Вологдой и Неваполисом. Таксофон на пересечении…

— Достаточно, — прервал я. — Но ведь со мной разговаривал один человек.

— Аналитика голоса показывает, что да.

— И как ему удалось это провернуть?

— Каббалистика. Неизвестные устройства. Тайный сговор с телефонистками по всей стране. Революция в коммутационной сфере. Версий хватает. Прости, Сергей, но у меня нет ответа.

Захотелось выругаться.

Но я сдержался.

— Соедини меня с мастером Багусом.

Поручив начальнику СБ поиски снабженца из Кракова, я отправился в додзё. Если уж надо убить время, пока мои парни работают, сделаю это с пользой.

Через два часа я получил исчерпывающие сведения по Шимановскому, но легче не стало. Этот тип не имел регистрации, не проживал по адресам принадлежащих ему квартир и вообще казался призраком, а не человеком. Да и какая регистрация, о чём я? В РИ такого понятия не существовало. Можно быть владельцем недвижимости и не появляться в своём доме годами.

И всё же, шустрые рептилоиды напали на след Неуловимого Джо.

Каспер Шимановский предпочитал отели. То есть, он кочевал из одной гостиницы в другую, нигде подолгу не задерживаясь. Минус в том, что при таком образе жизни сохраняются записи в регистрационных книгах. Фамилии постояльцев записывают, как и серии паспортов — на случай неуплаты или нанесения ущерба имуществу отеля. Так вот, прыгуны из Чёрного Ока не поленились и, телепортнувшись в Краков, устроили рейд по стойкам ресепшена. Фотографии у них не было, просто называли фамилию. Тем, кто не хотел сливать инфу о клиенте, подбрасывали немного монеток. В итоге получилась интересная картина: Шимановский успел за минувшие полгода сменить дюжину отелей. Преимущественно гостевых домов семейного типа. Любил, подлец, тишину и спокойствие. А в одном из этих мест он числился до сих пор.

— Бродяга, предупредил всех, что мы отправляемся в Краков.

У меня оставалось пятнадцать часов.

На сборы я потратил минут десять.

Главной деталью моего гардероба, естественно, был иллюзион. Я не собирался прятаться, сливаясь с интерьерами, ведь я не иду убивать. Но и запомнить меня не должны. А посему пришлось сменить образ, представ молодым человеком лет восемнадцати. Одетым по европейской моде, респектабельным и совершенно не похожим на барона Иванова. Вместо трости я вооружился кромсателем, а в роли моей спутницы выступила Хорвен. Невидимой спутницы, я же не стану её всем подряд показывать.

В Кракове лежал снег.

Градусник показывал минус десять.

Бродяга вмонтировался в участок заброшенных городских катакомб, о которых слышал далеко не каждый местный житель. Но домоморфы видят всё, что им надо, через многомерность. Развернувшись под землёй в некое подобие сферы, артефакт подключился к трубам канализации, теплотрассе, электричеству, водопроводу и телефонной линии. Весь фарш, как говорится. И пробил мне наверх лифтовую шахту, оснастив её бесшумной кабиной.

Двери лифта раздвинулись, и я осмотрел тускло освещённую прачечную.

Круглосуточные прачечные, работающие без праздников и выходных, очень популярны в России. Удобно, легко совмещается с другими опциями. Например, с платным душем. С камерами хранения. И даже с дешёвой закусочной, где можно выпить кофе и перекусить чего-нибудь непритязательного. «Дошираки» и прочую лапшу в этом мире ещё не изобрели, а вот яичницу пожарить или бутерброды нарезать — это вообще не вопрос.

Прачечная располагалась в подвале того самого здания, на верхних этажах которого сдавались гостиничные номера. Когда двери лифта сомкнулись, Бродяга поспешил зарастить проём кирпичной кладкой.

Натужно гудела парочка стиральных машин.

Судя по всему, эти штуки готовили к старту и набору первой космической скорости.

И ни единой живой души. Если не считать девушку в наушниках с кассетным плеером в руке. Глаза у девушки были закрыты, она покачивалась в такт музыке, развалившись на потрёпанном диванчике.

Хорвен послала запрос на уничтожение.

Я отказал.

Поднялся по крутым ступенькам, осматривая весь комплекс через прозрачные стены и потолки. Похоже, гостиница принадлежала одной семье, которая жила здесь же, на верхнем этаже. Второй ярус — это всего четыре номера.

По дороге мне встретился заспанный мужик, возвращавшийся с бумажными пакетами из магазина. Мужик приветливо кивнул и скрылся за дверью под номером «2». Мне ничего не оставалось, кроме как просочиться в четвёртый номер. Хорвен последовала за мной.

Шимановский слушал радио и делал записи в блокноте.

Я мягко приблизился к снабженцу со спины. Когда мне нужно, я двигаюсь беззвучно. Словно тень или призрак. Тренировки, ага. Долгие и упорные.

В последний момент снабженец заметил моё отражение в окне, но ничего сделать не успел. Одним броском я достиг письменного стола и нанёс три чётких удара в правильные точки. Даже не удары, а тычки. Как кнопки нажимаешь. Только после нажатий человек выключается. Полностью или частично.

Шимановский лишился возможности двигаться. У него отказали руки и ноги. Кричать он тоже не мог. Зато мог слушать и воспринимать окружающий мир.

Развернув кресло спинкой к окну, я посмотрел на свою жертву. Ничего особенного. Лет тридцать пять, немного избыточного веса, рыхлые мышцы. Дурацкая стрижка, как у молодого Траволты. С этими осточертевшими бакенбардами.

— Каспер, — сказал я, проверяя частоту пульса у него на запястье. — Надо поговорить.

Снабженец не мог бы ответить при всём желании.

— Мы с тобой отправимся в одно место, — продолжил я, — которое ты посещаешь один раз в месяц. Боюсь, ты не сможешь отказаться от внеочередного визита.

Шимановский смотрел на меня в упор.

Он всё понимал.

— У нас тут небольшая перепланировка, — хмыкнул я. — В твоём номере появился лифт. Надеюсь, ты не против. Это удобно. Прямо элитное обслуживание.

За моим плечом что-то тихо звякнуло.

Бродяга не мог обойтись без спецэффектов.