Шторм в сердце империи

Глава 16

— Далеко, — проворчал Демон. — Не достать.

— Так и они нас не достанут, — хмыкнул я.

Мы летели низко, на двухкилометровой высоте. И постепенно снижались. Уральский хребет позади, и карабкаться за облака смысла ноль. Что же касается наших противников… Нижняя границы стратосферы простирается километрах в пятнадцати над нашими головами. Очень большая дистанция для кинетиков, им нужно спускаться. Для пиромантов и криосов — тоже не вариант.

Безусловно, прыгун смог бы телепортироваться даже в стратосферу, но… Это неоправданный риск. Малейший промах — и человек не выживает. Там просто нечем дышать и холод собачий. Я уж молчу про низкое давление, из-за чего в жилах буквально закипает кровь.

Лютый не хотел рисковать своими людьми.

И я его прекрасно понимал.

— Когда они ударят? — спросил я.

— Зависит от ранга тех, кто там сидит, — неохотно признал командир гвардии.

— Давай по худшему сценарию.

— Когда мы сблизимся на пять-шесть километров. Ты же знаешь, Сергей, основа всего — визуальный контакт.

Все это знают.

Пассажирский самолёт в моей реальности можно рассмотреть с четырёхкилометровой дистанции, а при ясной погоде — и того больше. Десантные дирижабли гораздо крупнее стандартного авиалайнера. Так что Демон озвучил минимальную планку. Но тут в игру вступают и другие факторы. Чем больше расстояние, тем выше расход ки. И если спалить дирижабль можно без лишних выкрутасов, то у кинетиков работа посложнее.

— Что ты делаешь? — Демон бросил на меня подозрительный взгляд. — Идёшь молиться?

Я уже почти достиг двери капитанского мостика.

Бросил через плечо:

— Не дёргайся, ничего не предпринимай. Беру их на себя.

По пути вызвал через Ольгу Байта Мусаева.

Встретились уже в моих личных апартаментах.

Шикарную каюту, к слову, отгрохал покойный Самуил Раевский. Просторную, с продуманной и функциональной мебелью, санузлом и обшивкой из морёного дуба. Иллюминатор, опять же. Кровать одна, но кресло раскладывается.

— Над нами два вражеских дирижабля класса «стратус», — без предисловий начал я. — Один твой, на второй иду я.

— Задача? — подобрался диверсант.

— Убей всех, кого встретишь.

— Понял. Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Бери тот, что восточнее и выше на полкилометра.

Криво ухмыльнувшись, Мусаев подёрнулся помехами. Контуры моего диверсанта исказились, как это всегда бывает при переходе в многомерность.

Дождавшись полного исчезновения товарища, я потянулся к Расширителю.

И в этот момент по коридорам «Пилигрима» вновь прокатился сигнал тревоги.

Нервы у меня крепкие, но даже я непроизвольно дёрнулся. По логике вещей, мы с Мусаевым сейчас должны превратиться в неуловимых мстителей и всех нагнуть, что же могло пойти не так?

Ожил динамик интеркома:

— В коридорах вражеские прыгуны.

Других пояснений и не требовалось.

В отличие от нас, противник пошёл на оправданный риск — и спустил с большой высоты «подарки».

Резко развернувшись, я сделал переборки дирижабля прозрачными. Прямо за дверью каюты взорвался кровавый вихрь — это Хорвен атаковала одного из людей Гамова. Гончая всегда действует наверняка. Рывок, расплывчатые движения щупалец, и жертва украшает стены своей кровью. И не только кровью…

Я просочился в коридор, успев отметить местоположение ещё двух прыгунов.

Бесшумно извлёк меч из трости.

— Молодец, детка, — похвалил я гончую. — Так держать.

И в эту секунду Демон опустил рубильник.

Ки перестала циркулировать, стены утратили прозрачность. Откуда-то с нижней палубы послышался звон стали, сопровождаемый криком.

Я метнулся в сторону кормового трапа.

По моим прикидкам, один из диверсантов телепортировался к двигательному отсеку, войти в который можно, спустившись по ступенькам трапа.

Честно, я был уверен, что этот тип собирается испортить нам движки. Но упырь решил подняться на третью палубу. Видимо, командир поставил цель — захватить рубку.

Мой противник утратил возможность телепортироваться.

А я не мог манипулировать проницаемостью.

Поэтому, как только голова диверсанта показалась над линией пола, метнул меч.

Острый клинок со свистом рассёк воздух и вошёл в висок прыгуну. Лезвие у меня острое, так что меч пробил голову врага насквозь и застрял по самую рукоять. Ноги мужика подкосились, и он с грохотом скатился вниз.

Приблизившись к проёму, я заглянул в тамбур средней палубы.

Зрелище было жутковатое.

Череп диверсанта развалился, мой клинок валялся на полу в луже крови. Сам горе-боец лежал в неестественной позе с переломанными ногами.

— Хорвен! — рявкнул я. — Охраняй рубку!

Гончая не могла ответить, но я был уверен, что меня услышали.

Спустившись вниз, я поднял меч. По пальцам стекала чужая кровь, рукоять была липкой. И очистить оружие привычными техниками я не мог.

Тамбур был сквозным.

Отсюда можно было спуститься на нижнюю палубу, к грузовому отсеку, попасть к двигателям или выйти через вторую дверь в коридор второй палубы.

Вибрация и шум давили на нервы.

Открыв тяжёлую дверь машинного отделения, я заглянул внутрь. Оба механика, главный и его помощник, были на месте. Следили за индикаторами, переговаривались жестами. Из-за шума мужики носили здоровенные наушники, и то не факт, что это помогало. Да уж, работёнка… Надо будет им премию выписать после войны.

Прислушавшись к звукам первой палубы, я решил, что там всё чисто.

Плюс, когда я просвечивал стены, никакими диверсантами внизу и не пахло.

А вот на второй палубе царил переполох. Толпа из примерно десяти человек собралась на носу, рядом с обугленным трупом. В этих скрюченных останках сложно было узнать человека — прыгун наполовину развалился и осыпался пеплом. Над павшим врагом стояла Алеся Новацкая. Между растопыренными пальцами девушки всё ещё пробегали молнии.

— Ты его так? — я вывел стихийницу из боевого транса.

— Долбанула знатно, — прокомментировал Айвазян. — Я даже клинок достать не успел.

— Электричеством? — я прифигел от такого поворота. — А с проводкой что?

— Да ничего, — Алеся уже восстановила привычное самообладание. — Это кумулятивный заряд. Испепеляет человека изнутри.

— Родовая техника? — вырвалось у Чёрта.

— Нет у меня никакого Рода, — нахмурилась Алеся.

— Что вы к девчонке пристали? — к нам присоединилась Ольга. — Расходимся по своим местам.

И тут наступила внезапная тишина.

Звуки сирены стихли.

— Атака отражена, — послышался уверенный голос Демона. — Никому не расслабляться.

— Дуйте в кубрик, — приказал я.

А сам начал подниматься по трапу.

В рубке все выглядели напряжёнными.

— У тебя что, камеры в коридорах? — с порога уточнил я.

— Есть такое, — бросил через плечо Лютый. — Что, врубаем ки?

— Само собой. Мне нужно включить Расширитель.

Демон, не вступая в излишнюю полемику, вернул рубильник на прежнее место.

Восхождение в стратосферу через многомерное пространство…

Такого опыта у меня ещё не было.

Пришлось поднимать зону ограниченной многомерности, но делать это постепенно — мало ли, какие физические законы я нарушаю.

Бесконечный фрактальный лабиринт прокладывал мне дорогу всё выше и выше.

И да, когда я сказал «медленно», то недооценил силу Расширителя. Подъём занял всего несколько минут, при этом я не ощущал проблем с дыханием, гравитацией, давлением или температурой. Как я подозреваю, эти проблемы возникнут, если выйти из теневого состояния, но я не для этого вливал прорву энергии в артефакт.

Дирижабль, на который я поднимался, предстал в виде навороченного переплетения граней, то накладывающихся, то врастающих друг в друга под самыми немыслимыми углами. Уверен, что сейчас на «стратусе» начнётся паника, ведь я окружил аппарат непроницаемым серым туманом. Который снесёт воздушными течениями, ага.

Заточенный под верхние слои аппарат сильно отличался от прочих воздушных судов, на которых мне доводилось летать в этой жизни. Во-первых, я не смог различить, где в этой конструкции гондола, а где — баллон с газом. В разреженном воздухе парило нечто яйцеобразное с крохотными иллюминаторами в нижней части. О наличии капитанского мостика свидетельствовало круглое окошко в носу. Винты здесь тоже были, но их упрятали в специальные кожухи и сделали поворотными. А ещё я не сразу понял, где тут входные люки или хоть какое-то подобие двери.

Но мне и не нужны люки.

Я способен проникнуть в любой дирижабль через пространственные щели, которых никто не видит.

Телепатическую связь с Мусаевым я сейчас держать не могу, но надеюсь, что мой гвардеец наведёт шороху на втором «стратусе».

Оказавшись внутри, я первым делом снёс голову мужику, всматривающемуся в экран радара. Цеппелин был настолько крохотным в сравнении с нашими десантниками, что рубка и салон тут составляли единое целое. Трюма, камбуза и прочих примет цивилизации тут, естественно, не было. Машинный отсек располагался не в кормовой части, а под полом, и спуститься туда можно было по скобам через узкий люк.

Я не стал заморачиваться техническими деталями.

Разделавшись со штурманом, проткнул насквозь командира в форменной фуражке и тут же распластался по полу, пропуская верхом замораживающую технику.

Попасть ледяным сгустком в двумерную тень — непростая задача.

А вот я могу искажаться, вытягиваться, удлинять себя и своё оружие. Так это смотрится в трёх измерениях, привычных для хомо сапиенса. Для меня всё выглядит несколько иначе — в виде переплетающихся фракталов и врастающих друг в друга плоскостей. Так что я протягиваю руку с мечом через весь салон и вгоняю в шею кинетику, пытающемуся меня скомкать. Кровища забрызгивает изогнутую стенку с иллюминатором, но всё это безумие скрадывается серым туманом. Для моих врагов скрадывается.

Один из идиотов не выдерживает и швыряет в меня огненную технику, но это не поможет. Я ускользаю в потолок, вытягиваюсь из щели в кормовой части цеппелина и нежно провожу лезвием меча по горлу пироманта. Мужик булькает, пытается зажать рану, и оседает на ребристый пол.

Криос превращает в промороженный насквозь кошмар участок переборки, где я находился ещё секунду назад. Вот только я уже прилип к потолку. Протягиваю руку и пробиваю череп незадачливому воину. Даже хруста не слышно — настолько у меня острый клинок. Спасибо вьетнамцам, не только костюмы умеют делать.

В двух шагах от меня материализуется прыгун.

Меч вспарывает тень, которой я сейчас представляюсь своим жертвам. Естественно, ничего не происходит. Потому что лезвие не может поразить измерения, в которых я сейчас пребываю. А вот я прекрасно дотягиваюсь до своего врага, и новый фонтан крови заливает потолок.

Огненная техника вспарывает пространство.

Я вижу, как пламя раскладывается на десятки фрактальных составляющих. Без особых проблем смещаюсь в многомерности на безопасную дистанцию. Просто не хочу проверять, причинит мне вред пирокинетик или просто даст погреться у костерка. А затем протягиваю руку через половину дирижабля и вырываю у своего противника сердце. Врагом оказывается женщина лет сорока — светловолосая, похожая на северянку. Не удивлюсь, если Гамовы подтянули наёмников из Евроблока.

Женщина опускается на колени.

Она уже мертва.

Метнувшийся ко мне мета в обычной реальности расплылся бы в шустрое пятно, но многомерность превращает его в черепаху. Я делаю два шага в переплетение граней, взмахиваю мечом и отступаю к иллюминатору. Разрубленное надвое тело с хлюпающим звуком оседает, врастая в новые грани реальности.

На борту «стратуса» не осталось живых людей.

Почти.

Я уплотнил себя настолько, чтобы поговорить с трясущимся от страха радистом. Это был молодой парнишка со слабеньким телепатическим Даром. Его функция сводилась к тому, чтобы поддерживать контакт с базой в любых условиях. Мы находились в стабильной зоне с практически полным отсутствием водяного пара, так что радиосвязь на всех частотах должна быть качественной. По моим прикидкам.

— Не… не… убивайте… — выдавил из себя телепат.

Мне на секунду стало его жаль.

Но лишь на секунду.

Потому что этот молокосос ничем не отличался от остальных гвардейцев и наёмников. Он прекрасно знал, отправляясь в полёт, чем будут заниматься его соратники. Жечь и рвать на части вражеские цеппелины вместе с живыми людьми внутри. Впрочем, я понимал, что на такой высоте, без командира экипажа и борт-навигатора, пацан не выживет. Не справится с управлением.

— Свяжись с телепатом второго «стратуса», — приказал я. — Выясни, как у них дела.

— Хорошо, — дрожащими губами пролепетал парнишка.

Я сейчас был трёхмерным для этого среза реальности, но конфигурацию в любой момент легко изменить.

Взгляд радиста на несколько секунд сделался отстранённым.

Потом я увидел на молодом лице панику.

— Никто не отвечает! — выдал паренёк.

Довольно ухмыльнувшись, я очистил меч от крови через проницаемость и вложил в трость. Удивительно, но мой Дар и в многомерности продолжает работать.

Хлопаю парнишку по плечу.

Тот нервно дёргается.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я, но от этой улыбки радисту не по себе. — У нас всё хорошо. Передавай привет Альбранду.

Развернувшись, я углубился во фрактальные лабиринты и через несколько минут добрался до «Пилигрима». Конечно, я рисковал. Если бы на флагман напали какие-нибудь левитаторы или прыгуны, Демон мог бы сгоряча дёрнуть рубильник… И тогда — прощай, Расширитель. А вместе с ним и моя бренная жизнь.

Но нападать на нас было некому.

Стоило мне материализоваться в собственной каюте, в голове раздался голос Ольги. Байт Мусаев передал, что на втором «стратусе» всё чисто, и он возвращается.

Я включил интерком.

— Паша, у вас всё норм?

— Шикарно всё, — голос у начальника гвардии был довольный. — Порезвились наверху, а?

— Как же без этого, — хмыкнул я. — Разогревайте плов. Я так и не поел по-человечески.