Шторм в сердце империи

Глава 18

Я начал раздавать приказы.

И одновременно случилось несколько очень неприятных для Альбранда вещей.

Прежде всего я отправил диверсантов на вражеские дирижабли. Мусаева, Айвазяна, других прыгунов. Все они, как и левитаторы, использовали маскировочные комбинезоны. Поэтому могли убивать кого вздумается без малейших последствий для себя.

Вторым сюрпризом был криогенный удар по амфибиям Гамовых.

Ибо нефиг.

Волна холода прилетела такая, что проморозила насквозь прибрежную линию, часть берега, воду на несколько десятков метров в ширину и хрен знает сколько в глубину. Атаку провели криосы Мещерского — трое очень мощных ребят, привыкших работать в связке. Вот именно по этой причине я не хотел шлёпать к острову по мелководью — с нами могли проделать тот же фокус.

Стужа наступила такая, что даже я в рубке почуял дыхание зимы.

Внизу потянуло ледяным ветром и трескучим морозом.

Стоявших в воде «Тигров» накрыло моментально — они не успели ни отступить, ни даже дёрнуться. Прямо сад ледяных скульптур. Кого-то вморозило по пояс вместе с руками, бензопилами и коловратами. Кого-то — по грудь. Корпуса машин покрылись изморозью, их припорошило тонким слоем снега.

И — никакого движения.

Никаких ревущих моторов.

Досталось и «Хтонам». Вторую линию обороны пригвоздило к земле, а сами шагатели застыли в причудливых позах. Цепи и диски больше не вращались, пилоты в кабинах не подавали признаков жизни. Рядовые пехотинцы, державшие строй в третьей линии, истошно орали, их ряды смешались. Кому отморозило руки, кому ноги, пальцы или половину туловища. Остальные выжили, но были вынуждены сместиться на безопасное расстояние.

Потому что стужа продолжила наступление.

Всё, как я и просил.

Ледяной плацдарм, растянувшийся в ширину метров на сорок-пятьдесят. Я даже не сомневался, что вода в этой зоне промёрзла до самого дна.

На заднем плане что-то горело, полыхали молнии.

Когда парни Мещерского угомонились, я тихо произнёс:

— Высаживаемся.

Демон участвовал в разработке плана, но до самого конца не верил в его успех. У нас бы и не прокатило, случись схватка с сильными одарёнными вражеской армии. Но я позаботился, чтобы эти фигуры были выведены из строя.

Лютый начал раздавать телепатические приказы.

Радиопереговоры могли перехватить, как и мысленные потоки, но сейчас в имении князя царит такой хаос, что менталисты Гамовых и сами не рады. Прибавьте сюда телепатов вассальных Родов — и вы получите в эфире шум, от которого голова вспухнет. Так что переговаривались без заморочек — нагло и не скрываясь.

Мы продолжали наблюдать за происходящим с пятидесятиметровой высоты. А вот шесть десантных цеппелинов, набитых под завязку пехотой и мехами, пошли на снижение. Прижавшись к ледяной кромке, командиры воздушных судов откинули аппарели, и я увидел, как на белоснежную полосу начали вываливаться внешне неуклюжие и громоздкие шагатели.

В стане врага поняли наш замысел.

Я увидел, что с юго-восточного направления к нам движется вполне организованный отряд, состоящий преимущественно из мехов. Из очень крутых мехов — «Хтонов», «Борисфенов» и даже туровских «Бастионов». Последних было всего четыре, но выглядели они как бронированные мастодонты на фоне своих недоношенных товарищей.

Наши ребята разворачивались оперативно. Строились клиньями по пять машин и топали к берегу прямо по льду. Криосы настолько суровую температурку организовали, что корка даже не трескалась.

Вот только боевых пятёрок, полностью готовых к сражению, было немного. Надвигающаяся волна вражеских мехов вполне могла оттеснить их к воде и сбросить с края ледяной толщи. Пилоты там были серьёзные, я это видел по построению и манере двигаться.

И тогда в игру вступили наши кинетики.

Правый фланг атакующих смяло незримой деформацией. Я наблюдал за картиной боя через бинокль и видел всё в мельчайших подробностях. Уверенно топающий «Бастион» вдруг споткнулся, на пару секунд оторвался от земли и завис в воздухе. А потом его начало корёжить и проминать, словно работали пальцы тёмного бога. Всё это с хрустом, скрежетом и отчаянным воем турбированного движка. Внезапно мотор захлебнулся, а то, что осталось от шагателя, метнулось в толпу вражеских мехов, сбивая их, словно кегли. Тут же в эту свалку ударила молния — в бой вступила Алеся.

Наши бойцы продолжали выгружаться и оккупировать берег. Достигнув твёрдой поверхности, строились подковой, ощерившись на остров зубцами боевых клиньев. Под прикрытие мехов тут же выбегали пехотинцы. Выбегали, формировали группы, смахивающие на древнеримские когорты и выставляли стену щитов. По мере добавления новых пятёрок мехов «подкова» расширялась, освобождая пространство для новых бойцов.

Смешавшийся вражеский отряд попробовал восстановить строй, но тут подоспел я. Прямо с дирижабля оформил проницаемость для большого участка земли, и вся эта механизированная красота рухнула в преисподнюю. Сердце обливалось кровью от такого расточительства, но иначе нельзя. Я поставил в приоритет сохранность своего войска.

Атака выглядело жутко.

Грохочущие и лязгающие механизмы, ощетинившиеся бензопилами да коловратами без видимой причины ушли под землю. Провалились, словно их и не было. Я вкачал прорву ки, так что ребята занырнули глубоко. Сразу после этого восстановил плотность грунта. Всё. Похороны заживо.

— Байт справился, — доложил Демон.

— Отлично, — кивнул я. — Пусть возвращается на «Пилигрим». Остальные?

— Работают.

Я кивнул.

То, что прыгуны работают, означало непростую схватку внутри коридоров вражеских дирижаблей. Вполне возможно, что там есть артефакты, позволяющие видеть или сдерживать парней в каббалистической одежде.

— Чёрта в рубку, — продолжил я распоряжаться. — Снижайся и готовь аппарель к сбросу.

— Какому ещё сбросу? — очумел Лютый.

— У нас же четыре меха, — улыбнулся я. — А вообще, мне пора прогуляться в гости к хозяину имения. Вдруг он самовар поставил, кренделя зарядил. Некрасиво заставлять ждать важного аристократа.

Демон криво ухмыльнулся.

А мне пришло в голову, что вряд ли в этом мире много людей поймёт истинное значение слова «зарядил».

Дверь на капитанский мостик распахнулась, и к нам ввалился геомант Чхартишвили.

— По вашему приказу прибыл, командир.

Демон бросил на меня красноречивый взгляд.

— Будешь сидеть тут и ждать инструкций, — пояснил я. — Никакой самодеятельности. Возможно, нам твой Дар и не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

— Не вопрос, ваше благородие, — Чёрт направился к нам.

Я уступил ему место:

— Отдыхай с комфортом, брат. На вот тебе… бинокль.

Рядом соткалась подёргивающаяся помехами фигура Мусаева.

Пара секунд — и прыгун стабилизировался в привычных измерениях.

— Как оно? — я отстегнул от пояса трость и перебросил в левую руку.

— Ребятам помогал, — Мусаев бросил косой взгляд на остров. — Там на одном борту попались упыри в очках, эти нас видели.

— Ты идёшь со мной, — распорядился я, уже достигнув двери. — Повоюем немного.

— Задайте точку, ваше благородие.

— Прогуляйся пешком, — хмыкнул я. — Для разнообразия.

И мысленно призвал Хорвен.

«Пилигрим» не был десантным транспортником, поэтому никаких откидывающихся аппарелей в нижней части. Выгружались через боковой люк с выдвижным пандусом. Вперёд пропустили Зураба и ещё троих пилотов, а уж потом спрыгнули на лёд сами.

— Дубак, — пожаловался Мусаев.

— А ты что хотел, — бросил я через плечо. — Сибирь.

Осень в Никополе ничем не отличалась от осени в средней полосе. Разницу надо искать зимой, когда тут рубанёт минус пятьдесят. Но после ударного труда наших криокинетиков ощущения были не самые приятные. Я поспешил на берег, где под прикрытием стихийников разворачивались наши войска.

А неплохой себе островок Гамовы прикупили. Насколько я помню, в моей реальности близ Новосибирска ничего подобного не наблюдалось. Просторно, с холмами и сосенками, воздушным и «морским» причалами.

Но сейчас мне было не до созерцания.

В воздухе носились молнии, сгустки пламени, замораживающие техники.

Объединённая гвардия под командованием Демона заняла две пологих возвышенности и небольшой овраг между ними. Поднявшись на один из ближайших холмов, я увидел перестраивающиеся вражеские отряды.

— Да сколько их там? — возмутился Мусаев.

Мы находились чуть в стороне от потенциального театра боевых действий. Я специально занял такую позицию, чтобы видеть силы противника и усадьбу, которую вся эта орда защищала. Похоже, Альбранд стянул всё, что только можно, в тщетной попытке сформировать ударный кулак для решающего сражения.

С небольшого пригорка, на который мы взобрались, я видел только левый фланг нашего войска и механизированный авангард, выдвинувшийся на передний край. Вражеских сил, кажется, было втрое больше. И это несмотря на все наши предыдущие действия. Между линиями противоборствующих гвардий навскидку было шагов триста. Для мехов — плёвая дистанция.

Я не мог определить, кто там у них командир.

Память подсказала, что Альбранд имел несколько иной Дар, чем остальные Гамовы. Сдаётся мне, он мета, но это не точно. Дело в том, что ветка Альбрандов свои сверхспособности тщательно скрывала из поколения в поколение, и даже мои рептилоиды не сумели пронюхать, чем этот упырь владеет. Известно лишь, что он привык сам командовать родовыми подразделениями и не прятаться за спины своих бойцов.

Вот за что я люблю аристократов.

Иногда можно и не заходить в усадьбы, чтобы поставить точку в давнем споре.

— Что мы ищем? — поинтересовался Мусаев.

— Кого, — поправил я, максимально накачивая силой зрение. — Константина Альбранда.

— А, тут ничего сложно, ваше благородие. Видите «Борисфена» с гербом на груди? У него на правую руку повешен коловрат, на левую — фреза.

— Есть такое, — кивнул я.

В темноте не особо рассмотришь герб, но повсюду вспыхивают огненные шары и летают молнии, так что изредка поле битвы освещается как днём.

— Это машина князя, — подтвердил мои подозрения прыгун.

Я уже почти восстановил растраченный запас ки.

Неужели так просто?

Закатываешь всех этих красавчиков под землю — и битве конец. Потом заходишь в дом, захватываешь заложников и диктуешь условия…

Вот только мне не даёт покоя мысль, что в арсенале Гамовых есть какие-то хитрые артефакты, позволяющие телепортироваться неизвестно куда, если запахло жареным. А это означает, что Альбранд при всей своей доблести таки обзавёлся «катапультируемым креслом».

За поблёскивающими сталью рядами людей и машин виднелся кусок благоустроенной территории. Сосны, извилистые дорожки, разные площадки да беседки… Хозяева усадьбы вовсе не стремились превратить свой дом в крепость. Никаких высоких заборов, угловых башен, рвов и всего такого. Понятия не имею, где у них проложены отклоняющие линии. Вероятно, под землёй. Да и пофиг.

— Перемещайся к дому, — приказал я. — Жди меня у парадного входа.

— В бой вступать, если нападут?

— Нападут — убивай.

— Так точно.

Диверсант растворился во мраке.

На самом деле, ночь была достаточно светлой. В небе светила луна, всюду были рассыпаны по-осеннему яркие звёзды. По небу проносились рваные клочья облаков — пронизывающий ветер нёс их куда-то в направлении Урала.

Ольга пересылала мне отчёты прыгунов.

Дирижабли зачищены, никого не потеряли. Там ещё левитаторы свою лепту внесли, высадившись на открытые верхние палубы и перебив всех, кто попался под руку.

Я отдал приказ.

И наши колонны двинулись на врага, словно саранча, решившая спуститься с прибрежных холмов. Жутковатые силуэты мехов с рёвом шагали по земле, поднимая пыль и вращая дисковые пилы. Вслед за ними, лязгая доспехами, щитами и копьями, топали пехотинцы. По моему распоряжению, все наши стихийники и кинетики переместились в тыл, под надёжную защиту передовых отрядов. Я же терпеливо дожидался момента, когда вражеские мехи спустятся со своих лесистых возвышенностей в низину, где я смогу организовать им достойные похороны.

Когда между первыми рядами двух гвардий оставалось метров пятьдесят, я применил свой Дар.

Добрая треть низины стала бесплотной, и армия Гамовых провалилась под землю.

Пробив брешь на глубину двадцати или тридцати метров, я выждал несколько секунд, а потом вернул низине исходное состояние.

И тут же рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Хорошо, что никто не видит мою слабость.

Не успев толком восстановить каналы и перенапрягая узлы, я снова затащил больше, чем мог унести. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров земли, да ещё в глубину метров тридцать, да ещё всё это удерживать…

Перед глазами всё поплыло.

Почти целую минуту я боролся с потерей сознания, а непрерывная циркуляция заново напитывала энергией мои узлы. До слуха доносились радостные крики наших бойцов.

Выпрямившись, я окинул взором поле боя.

Результат впечатлял.

От некогда устрашающего войска Гамовых не осталось почти ничего. Жалкие группировки уцелевших мехов и рядовых пехотинцев, находившихся в арьергарде, отступали к усадьбе, пытаясь сформировать хоть какую-то оборону. Княжеский «Борисфен» исчез. А наши ребята асфальтовым катком пёрли на врага, разделывая всех, кто попадался на пути.

Начался хаос истребления.

— Что ж, Хорвен, — тихо произнёс я. — Посмотрим, как жил-поживал господин Альбранд.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая включила иллюзион.

Я влил немного ки в комбез Михалыча.

И зашагал в сторону усадьбы.