Скорость. Дарьяльский дрифт

Глава 6

Фактически мне нужно было решить три сложноразрешимые задачи.

Уговорить Лёню участвовать в ралли.

Договориться с профессором об отгулах на время соревнований для нас обоих.

И, наконец, найти и подготовить особую машину в чужом городе.

А всё дело в том, что экипаж раллистов команды Аэроклуба города Орджоникидзе не только заболел желтухой, но и лишился автомобиля. По злосчастному стечению обстоятельств ребята умудрились потерять машину на горном перевале. Она у них скатилась в обрыв во время остановки по непонятным причинам и восстановлению не подлежала.

Соревнования организовывались для авто класса грузопассажирских внедорожников. То есть наша «шишига» не подходила для этих соревнований. Нужно было найти УАЗ, ГАЗ-69 или на худой конец ЛИАЗ.

Если первая задача была разрешима — я был уверен, что смогу уговорить Лёню, то с отгулами, одобренными профессором, и поиском подходящей машины меня наверняка ждали большие трудности.

— Ну как, договорился? Едешь на ралли? Погнали в станицу Архонскую?

Лёня задал сразу три вопроса, когда я заскочил в кабину нашей «шишиги» и захлопнул за собой дверь.

— Похоже, что ситуация изменилась. Скорее всего на ралли мы поедем вдвоём. Если ты не против.

Лёня удивлённо приподнял одну бровь:

— В каком смысле вдвоём?

Из его намёков и рассказов о предыдущих экспедициях я понял, что в его планы не входил труд ни в какой форме. Он собирался выгрузиться в лагере, устроиться, помозолить глаза начальству. А потом тихой сапой свалить на свой архонский «островок», а всю водительскую работу свалить на меня.

Другие типы активности его не интересовали.

Я рассказал о сложившейся ситуации, не утаивая факта отсутствия машины для ралли.

— Ну это ещё бабушка надвое сказала. Где мы найдём в Орджоникидзе машину? Да и профессор вряд ли нас двоих отпустит, я это тебе сразу говорю.

— Думаешь? Мне показалось, что я с ним нашёл язык. Попробую уговорить.

— Валяй. Он только с виду весь такой интеллигентный. На самом деле, он о-о-очень жёсткий мужик, имей это в виду.

— Лёнь, ты не ответил насчёт участия в ралли. Мне без тебя никак. Ты знаешь эти горы как свои пять пальцев. Не хуже местных.

Мы стояли на светофоре, он потянулся и зевнул:

— Я, в общем-то, не против. Но нужно смотреть по обстоятельствам. Сомневаюсь я, что мы сможем машину найти.

— Ну вот и отлично. Поехали в твою Архонку.

Станица не была похожа на типичную советскую деревню или село. Всюду асфальтированные дороги, тротуары, как в городах, аккуратно подметённые улицы, чистота и порядок. Видно, что местный сельсовет строго за этим следил.

Лёня высадился у казачьей избы, неплохо сохранившейся с прошлого столетия. Белые мазаные стены, низенькие ровные заборчики, окна и рамы синего цвета, соломенная крыша — словно переместились сюда из кинофильма про казаков. Таких домов в станице было много. Они сильно отличались по стилю от других построек в сельской местности, которые мне уже пришлось видеть здесь на Кавказе.

Я с удивлением разглядывал окружающий пейзаж. Было в нём что-то и безмятежное, и воинственное.

Жители, которых мы встречали по пути, в большинстве своём имели славянские черты.

Заметив мой взгляд, Лёня прокомментировал:

— Что, удивлён?

— В станице живут русские? Я не думал, что их здесь так много.

— Казаки. Наши здесь уже несколько столетий мирно живут с горцами.

— Несколько — это сколько?

— Четыре века, считай. Первые казачьи поселения на Кавказе появились в шестнадцатом веке. Из города Гребни с Дона пришли. Их так и называли — гребенские казаки. Пойдём в дом.

— Нет, в следующий раз. Давай сегодня без меня.

Я перелез за руль прямо в кабине через крышку капота над двигателем.

— Ну как знаешь. А то, может, пойдём? Маруся моя наверняка уже и стол накрыла.

— Да нет же, иди утоляй жажду любви, Ромео. К утру в семь буду здесь. Не опаздывай.

Он протянул мне кисть для рукопожатия.

— Не по-комсомольски вы, Александр, конечно поступаете, но Бог с вами. Ты это за стрелкой на температурном датчике следи. Если повышается, то лучше остановись, дай остыть воде в системе охлаждения.

— Будет сделано в лучшем виде, можете не сомневаться, товарищ герой-любовник, — отшутился я в ответ.

— Ну-ка, бибикни, чтобы дать понять, что я приехал.

Я трижды коротко просигналил, помахал рукой на прощание, врубил со скрипом передачу и тронулся. Краешком глаза я заметил, как на окне отодвинулся и тут же упал обратно краешек занавески.

Уже отъехав, я увидел в зеркало, как к Лёне вышла улыбающаяся молодая женщина с крупной костью и широким лицом. Та, перед которой Лёня не смог устоять.

Дебёлая, с пышной грудью и волосами цвета спелой пшеницы. Настоящая казачка. Крепкая, с молочной кожей, румяная, ядрёная.

Мысль об оборудовании, которое нам загрузили те два типа на трассе, не давала мне покоя. И вместо того чтобы ехать гулять по городу, я решил всё же найти филиал Северо-Кавказской археологической экспедиции в Орджоникидзе.

Когда я в конце концов сориентировался и добрался до адреса, то к своему недоумению обнаружил только старенького сторожа, который по-русски с улыбкой объяснил мне, что никого нет и не будет до конца месяца.

Поинтересовавшись, кто я и откуда, сторож ответил:

— Уехали все, дорогой. Приезжай через месяц.

— Куда уехали, отец?

— Откуда мне знать. Кто куда. Кто в отпуск, кто в поле на раскопки. Мне не докладывают.

Старик отвечал с неизменной улыбкой.

— А если нужно срочно найти ваше начальство? Как вы поступаете?

— Мне искать начальство ни к чему. Если надо, оно само меня находит.

— Я не могу через месяц. Мне сейчас археологи нужны.

Он посмотрел на моё озадаченное лицо.

— Тогда поспрашивай в Университете, если кого-нибудь там застанешь, на кафедре истории. Больше тебе, сынок, ничем помочь не могу.

— Спасибо, адрес подскажете?

Поблагодарив старика, я отправился на улицу Ватутина, где располагался СОГУ — Северо-Осетинский государственный университет.

Правда, перед этим я заехал в местное кафе, расположенное в одной из гостиниц. В довольно чистой туалетной комнате я умылся после долгой дороги, побрился, сменил одежду на свежую, надушился импортным одеколоном, купленным в Риге, а после позавтракал.

Затем, уточнив маршрут у таксиста, отправился в вуз.

Кафедру истории я нашёл быстро. Но секретарь, так же как и сторож, мне ничем не могла помочь и направила к преподавателю в аудиторию.

— Если вам кто-то и сможет помочь, то это Заурбек Константинович, у него начинается лекция в аудитории номер двадцать девять через пятнадцать минут. Думаю, вы успеете его перехватить, если поторопитесь.

По большому зданию университета на перемене шныряла молодёжь, студентки прогуливались под ручку по коридорам, то и дело бросая исподтишка взгляды на парней. Они тут же с улыбками опускали глаза или отворачивались, как только замечали внимание в обратную сторону.

Парни раздували грудь, выпрямляли спины, немного расставляя в стороны руки, чтобы казаться мужественнее и крупнее в глазах сокурсниц.

Любопытные девичьи взгляды скользили и по мне. Видимо, мой необычный, не местный внешний вид привлекал любопытные взгляды. Но стоило мне только попробовать отыскать одушевлённый источник внимания к моей скромной персоне, я сразу же утыкался в множество «безразличных» мордашек противоположного пола.

Я чувствовал интерес к себе по тому, как парни синхронно меняли угол зрения с девчонок в мою сторону. Некоторые хмурились и провожали меня недобрыми взглядами, другие просто отворачивались после секундного изучения моей физической кондиции.

Наконец я дошёл до нужной аудитории, где собирался подловить нужного преподавателя. Двери помещения были открыты, и я решил заглянуть внутрь.

Мне пришлось проскочить в аудиторию, которая пустела. Студенты уже шумно толпились у выхода. Я окинул глазами присутствующих в поисках нужного преподавателя и тут же обомлел.

Я увидел Её.

Можно сказать, что я на несколько минут забыл, как дышать. В огромном Советском Союзе хватало красивых девушек. Даже в этом университете их было более чем достаточно. Но эта…

Эта девушка была совершенно неземной. Она была ослепительна. Складывалось впечатление, что она просто сияла, как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи Северного Кавказа.

Она выделялась среди всех своей поразительной, броской, яркой красотой. Густые блестящие чёрные волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи, словно шёлк. Глаза — тёмные, как горный каштановый мёд с золотистыми искорками-звёздочками у зрачков, смотри в них — век не насмотришься.

Они смотрели на меня открыто, с любопытством, чуть насмешливо, будто знали обо мне какую-то особую тайну, недоступную простым смертным.

Скулы — высокие и резкие, как у древней аланской княжны, — придавали её лицу особую стать и утончённость. Белая кожа, почти молочного оттенка. Губы — полные, чуть прикрытые, готовые то ли улыбнуться, то ли произнести нечто дерзкое. Тонкая красивая шея.

А фигура… Под тоненьким тёмным платьем в мелкий цветочек угадывались плавные линии: стройные округлые бёдра, изящные икры и щиколотки, тонкая талия. Грудь средних размеров, подчёркнутая скромным вырезом, но от этого выглядевшая только соблазнительнее.

Когда она двигалась, в её походке чувствовалась дикая грация. Совсем не похожая на городскую жеманность. В её движениях читалась энергия вольных горных рек, природная гибкость и лёгкость девушек, что веками рождались среди скал и суровых гор.

«Каналья… Таких не бывает. Или бывают, но не в жизни. А где-то в журналах, на картинах или в кино», — промелькнула мысль в голове.

В груди застучало, по плечам пробежал холодок, а за ним — мурашки.

Я снова задышал. В этот момент она улыбнулась. Но не мне. А соседке, идущей рядом. От этой улыбки и от её красоты внутри будто всё перевернулось.

Улыбка будто бы обжигала моё тело. Кровь взволновалась и пошла от солнечного сплетения вниз до стоп, а потом поднялась обратно и уже прилила к голове.

Мне захотелось, чтобы она улыбнулась мне. На рассвете или на закате. Неважно. Лишь бы эти губы улыбались мне.

Она что-то говорила своей подруге, громко. Совсем без хлёсткого кавказского акцента, к которому я уже привык за полдня. В её словах чувствовалась уверенность, которая мне нравилась и заводила меня не меньше, чем её фигура.

Девушка жестикулировала, и маленький шарик на браслете метался в разные стороны, поблёскивая серебристыми боками. Второй рукой она прижимала к себе папку с бумагами. Лекции или ведомости? Староста?

Она продолжала говорить. Я не слышал слов, но мне казалось, что она могла убедить кого угодно в чём угодно.

Я смотрел на неё заворожённый.

И тут она поймала на себе мой взгляд, задержавшись зрачками на моём лице на долю мгновенья, и вдруг умолкла, опустила глаза. Этот внезапный переход от уверенности, почти дерзости к покорности шокировал меня не меньше, чем первые секунды, когда я её увидел.

Боже, да что же она такое умеет творить с теми, кто на неё просто смотрит! Без слов!

Её губы, ещё секунду назад растянутые в насмешливой улыбке, теперь были собраны. Она будто сожалела о каком-то недостойном поступке.

Каналья! Эта девушка — как весенний горный поток. Сверху — бурлящий, сметающий всё на своём пути, а внутри, где-то на глубине — чистый и прозрачный. Почти беззащитный.

Я представил, как она сердится, и улыбнулся.

«То орлица, то голубка. То гроза средь облаков!»

Я уже знал, что познакомлюсь и заговорю с ней, чего бы мне это ни стоило.

Большая часть студентов уже вышла из аудитории. Девушка с подругой приближались ко мне.

Я шагнул вправо, пропуская её к выходу, — и она одновременно двинулась в ту же сторону. Я даже не успел заметить, как допустил оплошность, перегородив ей путь. Произошла неловкость. Мы столкнулись, задев друг друга плечами.

От неожиданности папка с бумагами выскользнула из её рук. Листы разлетелись по полу.

— Простите меня, пожалуйста! — я быстро опустился на корточки, чтобы собрать её бумаги.

И тут произошло вообще неожиданное. Её пальцы встретились с моими над упавшим листком. Этого мимолётного касания хватило, чтобы меня будто пробрало током. По всему телу прошла волна.

Девушка же резко одёрнула руку, словно обожглась.

— Мужчины не должны ничего подбирать с пола, — строго сказала она, продолжая смотреть вниз. Но в уголках её губ дрожала улыбка. — И вообще, порядок — не ваше дело. А уж тем более…

Она наклонилась чуть ближе, и я только теперь уловил тончайший аромат духов. Одурманили ли они меня? Нет, просто лишили дара речи.

— … тем более касаться незнакомых девушек. У нас это не принято.

Я молча помогал собирать бумаги, не зная, что ответить. Вдруг, подняв последний листок, я замер.

На листке был карандашный эскиз кавказского кинжала с узором на рукояти, напоминающим сплетённых змей. Я невольно стал вглядываться.

На ножнах были изображены надписи, которые мне было сложно прочесть. Они одновременно напоминали арабскую вязь, руны, кельтские орнаменты и греческую письменность.

Но это ещё не всё — на листе имелся ещё один карандашный набросок: обнажённая женщина, одетая в длинный балахон на голое тело и танцующая в свете костра. Руки женщины были раскинуты, спина выгнута. А лицо с широко раскрытыми глазами запрокинуто вверх, словно в экстазе.

Под рисунком надпись: «Жрица. Ритуал. Чёрный Всадник».

— Это… аланский мотив? — ко мне неожиданно вернулся дар речи. Я не мог оторвать глаз от эскизов. Чувствовал, что она аккуратно тянет бумагу к себе.

Наши глаза встретились. Она мягко улыбнулась, вытянула у меня лист и резко перевернула рисунок, не давая мне его рассмотреть до конца. А потом зарделась краской.

Понятно. Не хочет, чтобы я видел её рисунки. Слишком личное.

Мы оба встали.

— Археологические зарисовки.

Она засмеялась и убрала бумаги в папку.

— Вы археолог? Занимаетесь археологией? Я ищу Заурбека Константиновича… — спросил я, не сводя с неё глаз.

Она от этого засмеялась звонким приятным голосом ещё раз, нисколько не смутившись.

— Археолог — это громко сказано, я учусь на историческом.

— Это здорово. Вы классно рисуете, это же ваши эскизы. Они меня очень впечатлили.

Девушка закивала.

— Спасибо.

— Скажите, кто этот Чёрный Всадник? Этот эскиз кинжала имеет к нему отношение? Очень интересная вязь на ножнах.

Её лицо стало серьёзным, она задумалась, прежде чем ответить.

— А вы археолог?

Мне хотелось соврать, что да, я археолог, лишь бы продолжить нашу беседу, но всё же я сказал правду:

— Не совсем. Я водитель, приехал из Москвы в археологическую экспедицию.

Это её нисколько не разочаровало, но повлияло на ответ.

— Забудьте. Это местные, мало кому интересные мифы. Рисунки — это просто игра моего воображения.

Я чувствовал, что здесь что-то не так. Эти эскизы скрывали какую-то загадку.

Но на тот момент я ещё не знал, что, несмотря на восьмидесятые на дворе и на Советскую власть, давно победившую на Кавказе, женщинам запрещается говорить на определённые темы и называть вслух имена некоторых мифических персонажей.

Это может показаться очень странным и даже невероятным тем людям, которые не живут на Кавказе, но тем не менее это культурная действительность, и с ней нельзя не считаться.

— Я хотел бы попросить у вас прощения, — вежливо продолжил я.

— За что? — она снова игриво и даже дерзко смотрела мне в глаза.

— Вы сказали, что у вас непринято прикасаться к незнакомым девушкам.

— Не стоит, вам не за что просить прощения. Просто будьте внимательны в следующий раз, — она дружелюбно улыбалась. — Не хочу вас пугать, но если бы мои братья увидели, то они…

— Меня бы четвертовали, — я не дал ей договорить.

— Что-то типа того, — она засмеялась и посмотрела на свою подругу, которая всё это время стояла рядом.

— Вы знаете, я совсем не боюсь. Ваши братья могут меня четвертовать, колесовать, порезать на кусочки, но оно того стоило.

— Что? Я не поняла.

Многие однокурсники девушки вышли в коридор и ревниво, с недовольным выражением лица, наблюдали за нашим общением. Было видно, что парни относятся ко мне неодобрительно.

Я ответил им равнодушным взглядом, потом повернулся к ней и произнёс:

— Прикосновение к вашей руке.

Она снова заулыбалась и как-то по-другому — сентиментально и заинтересованно — посмотрела на меня. Было видно, что мои слова её тронули.

Вот оно! Моя душа ликовала! Я смог несколько раз вызвать улыбку на её лице и даже немного растрогать её.

— Нам нужно бежать на следующую пару, а Заурбек Константинович скоро подойдёт, мне нужно бежать.

Она, не оборачиваясь, направилась в коридор.

— Простите, я не спросил, как вас зовут. Скажите, как ваше имя…

Но девушка ко мне больше не повернулась. Подруга, стоявшая рядом, смерила меня с ног до головы и сообщила:

— У нас девушки сами не представляются. Да и вы не представились. Вам стоит поинтересоваться нашим этикетом. Её зовут Дзерасса, уменьшительно — Дзера…