Случайное селфи для бандита (СИ)

Глава 14

Утро выдалось на редкость холодным. Январская изморозь покрыла стёкла пентхауса Назарова причудливыми узорами, которые казались мне трещинами на надгробии моей прежней жизни. Я стояла перед огромным зеркалом в гостевой спальне, и женщина, смотревшая на меня оттуда, не имела ничего общего с Ликой Громовой, которая ещё неделю назад выбирала платье на концерт.

На мне было чёрное платье-футляр — дар (или проклятие) из гардеробной Назарова, припасённый для «особых случаев». Закрытое, строгое, оно сидело как вторая кожа, подчёркивая каждую линию тела, но теперь в этом не было призыва. Только траур и сталь. Лицо, над которым полтора часа колдовал молчаливый визажист, казалось высеченным из фарфора: бледная кожа, графичные стрелки и губы цвета запекшейся крови.

— Вы готовы, Анжелика? — Назаров вошёл без стука. Сегодня он сменил халат на безупречный тёмно-серый костюм. В его руках был небольшой бархатный футляр.

— Я готова убивать, Назаров. Вопрос в том, готов ли город к этому, — я обернулась. Мой голос звучал чужой, низкий, лишённый всяких эмоций.

— Город всегда готов к смене декораций, — он открыл футляр. Внутри лежал массивный перстень с чёрным алмазом. Символ власти Давида. — Наденьте. Это заставит их сомневаться. А сомнение — это дыра в броне.

Я надела кольцо на средний палец. Оно было мне велико, но я сжала кулак, чувствуя тяжесть холодного камня.

— Флешка? — спросила я.

— Копии сделаны и загружены в облако с таймером. Если мы не введём код до вечера, компромат улетит в Интерпол и во все крупные СМИ. Но оригинал… — он коснулся кармана своего пиджака. — Оригинал мы предъявим Грозе лично. Это наш билет на выход.

Мы спустились в паркинг. Нас ждал бронированный седан. Когда машина тронулась, я посмотрела на свои руки. На них больше не было следов ила и крови, но я всё ещё чувствовала холод речной воды.

— Похороны — это светский раут в декорациях кладбища, — Назаров листал планшет. — Гроза будет там под ручку с важными гостями. Он уже считает себя законным преемником Давида. Ваше появление должно стать ударом грома.

— Я буду не просто громом, — прошептала я, глядя в окно на пролетающие серые улицы. — Я буду концом его света.

Кладбище встретило нас шелестом шин по гравию и толпой людей в чёрном. Здесь были все: политики, бизнесмены и те, кто пришёл убедиться, что старый порядок рухнул.

Когда я вышла из машины, по толпе прошёл шепоток. Люди расступались, провожая меня взглядами — кто-то с ужасом, кто-то с нескрываемым вожделением. Я шла, высоко подняв голову, опираясь на локоть Назарова. Перстень на моей руке ловил редкие лучи зимнего солнца, посылая чёрные блики в глаза окружающим.

Гроза стоял у самого края могилы. Высокий, поджарый, с лицом, которое казалось слишком молодым для того количества зла, которое он сотворил. Увидев меня, он не вздрогнул. На его губах заиграла та самая мерзкая, склизкая улыбка.

— О, неужели это наша маленькая утопленница? — произнёс он достаточно громко, чтобы окружающие замолкли. — Анжелика, дорогая, какое чудо, что вы решили воскреснуть.

Я остановилась в двух шагах от него. Охрана Грозы напряглась, их руки легли на кобуры.

— Я пришла не за любезностями, Гроза, — я посмотрела ему прямо в глаза, не мигая. — Я пришла забрать долги. Давид передавал тебе привет. Из самого пекла.

— Давид сейчас кормит раков, детка. И если ты не хочешь составить ему компанию, я бы советовал тебе немедленно вернуть то, что ты украла, — он понизил голос до угрожающего шепота. — Ты ведь понимаешь, что здесь только я и мои правила.

В этот момент я почувствовала, как внутри меня просыпается та самая Лика, которая когда-то хамила Алмазову. Юмор — это моя защита. Даже здесь.

— Твои правила? — я усмехнулась, и этот звук заставил его улыбку померкнуть. — Гроза, у тебя манеры вышибалы в чебуречной. Ты действительно думаешь, что можешь управлять этим городом? Ты не Алмазов. Ты даже не его тень. Ты просто временная помеха, которую я сейчас сотру.

Его лицо исказилось от ярости. Он сделал шаг ко мне, но Назаров мягко преградил ему путь.

— Игорь Викторович, — вкрадчиво произнёс адвокат. — У нас есть кое-что, что заинтересует прокуратуру и ваших партнёров, которых вы обманули. Флешка не утонула. Она здесь. И Анжелика — её единственный распорядитель.

Толпа вокруг ахнула. Гроза замер. Он понял, что капкан захлопнулся.

— Ты блефуешь, — прошипел он.

— Хочешь проверить? — я подняла кулак с перстнем. — Скоро всё содержимое будет в общем доступе. У тебя есть три часа, чтобы исчезнуть. Оставишь всё здесь. Включая своё право на жизнь.

— Ты… ты маленькая дрянь! — Гроза замахнулся, но в этот момент произошло то, чего не ожидал никто.

Рация у одного из его охранников зашипела, и из неё раздался голос, который заставил моё сердце пропустить удар. Низкий, вибрирующий, пробирающий до костей.

— Гроза, убери руки от моей женщины. Или я вырву их вместе с твоим позвоночником. Прямо сейчас.

Я обернулась к воротам кладбища. Из-за вековых елей медленно выезжал чёрный, побитый пулями внедорожник. Тот самый. А на его подножке, прислонившись к дверце, стоял человек в грязной, пропитанной солью рубашке. С ножом в руке и взглядом, в котором горела сама преисподняя.

Давид.

— Боже мой… — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Алмазов спрыгнул на землю. Он прихрамывал, его бок был небрежно перетянут каким-то тряпьём, но он шёл по кладбищу так, будто оно всё принадлежало ему.

— Скучала, кнопка? — спросил он, останавливаясь рядом со мной.

Я не выдержала. Забыв о роли вдовы и о сотнях свидетелей, я вцепилась в его руку. Он был горячим. Настоящим.

— Я убью тебя сама, Алмазов! — всхлипнула я, утыкаясь носом в его плечо. — Ты обещал вернуться!

— Я вернулся, — он прижал меня к себе, обводя толпу тяжёлым взглядом. — А теперь, Гроза… Давай обсудим твой выход на пенсию.