Случайное селфи для бандита (СИ)

Эпилог

На террасе нашей виллы пахло солью, жасмином и тем самым безумно дорогим кофе, который Давид научился варить сам, утверждая, что местные баристы «недотягивают до уровня его притязаний». Океан лениво лизал белоснежный песок внизу, а небо было настолько пронзительно-синим, что казалось нарисованным в графическом редакторе.

Прошел год с того дня, как в порту догорел последний костер нашего криминального прошлого.

Я сидела в плетеном кресле, подтянув колени к подбородку, и наблюдала за Давидом. Он стоял у самого края бассейна, разговаривая по телефону. На нем были только свободные льняные брюки. Шрам на боку побледнел, превратившись в тонкую серебристую нить — память о джунглях и «Скорпионах». Шрам на скуле по-прежнему придавал ему вид опасного пирата, но взгляд… взгляд, которым он обернулся ко мне, заметив моё внимание, был наполнен такой нежностью, что у меня до сих пор перехватывало дыхание.

— Да, Назаров. Портовые терминалы в Гданьске перешли под управление холдинга. Никаких «серых» схем. Я сказал — легально, значит, легально. Если кто-то из старой гвардии начнет вонять — отправь им копию нашего свадебного фото. Пусть знают, что я теперь человек семейный и очень нервный.

Он сбросил вызов и отшвырнул телефон на шезлонг.

— Этот адвокат когда-нибудь уйдет на пенсию? — проворчал Давид, подходя ко мне. — Он звонит чаще, чем моя совесть.

— У тебя нет совести, Алмазов. У тебя есть только я и Гитлер, — я улыбнулась, протягивая ему руку.

Давид перехватил мою ладонь, целуя каждый палец, пока не дошел до перстня с черным алмазом. Я так и не сняла его. Он стал моим талисманом. Рядом с ним теперь красовалось изящное обручальное кольцо.

— Кстати, о твоем «соратнике», — Давид кивнул в сторону тени под пальмой.

Там, на эксклюзивном шелковом коврике, лежал Гитлер. Кот окончательно разжирел на омарах и сливках, став похожим на черную меховую подушку с крайне скверным характером. Местные ящерицы уже давно эмигрировали на соседний остров, не выдержав его диктатуры.

— Он заслужил отдых, Давид. Он всё-таки спас нас в джунглях.

— Он просто хотел есть, Лика. Не делай из него героя боевиков, — Давид присел на край моего кресла, обнимая меня за плечи. — Ну что, госпожа генеральный директор агентства «Red Dress», как продвигаются дела с твоим новым проектом?

Я зажмурилась от удовольствия. Моё агентство процветало. Мы перешли на международный уровень, и теперь я действительно решала, чьи рекламные кампании будут греметь на весь мир.

— Мы запускаем линейку мужских ароматов. «Steel and Sandal». Я хочу, чтобы лицом бренда был ты.

Давид выдал такую виртуозную тираду на своем «родном» языке, что пара попугаев на дереве испуганно сорвались с места.

— Бл***, кнопка! Я — модель? Ты хочешь, чтобы я позировал перед камерой в трусах и с флаконом в руках? Ты забыла, кто я?

— Я помню, кто ты, Алмазов. Ты — мой муж. И у тебя самый высокий рейтинг узнаваемости среди «бывших плохих парней», ставших легальными магнатами. Это будет бомба.

— Исключено, — отрезал он, но я видела, как в уголках его губ затаилась усмешка. — Только если ты сама будешь фотографом. И если в студии не будет никого, кроме нас.

— Договорились, — я потянула его на себя, заставляя наклониться.

Жизнь на острове была спокойной, но не скучной. Мы часто летали в город. Давид действительно легализовал весь бизнес. Теперь он был «алмазным королем» недвижимости и логистики. Назаров стал вице-президентом его компании, а Семен возглавил службу безопасности, которая теперь больше напоминала элитное охранное агентство, чем бандитскую бригаду.

О Ковальском мы больше не слышали. Говорили, что он доживает свои дни в тюремном лазарете, всеми забытый и брошенный. Диана… Назаров иногда присылал отчеты. Она работала официанткой в небольшом городке на севере. Без амбиций, без связей, без будущего. Её наказание тишиной работало лучше любой пули.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало океан в алый цвет. — Я вчера нашла тот старый телефон. Ну, первый, который ты мне подарил.

— И что? Снова ностальгия по перестрелкам?

— Нет. Я посмотрела то самое первое фото. Вид сзади.

Давид замер.

— И? Каков вердикт спустя год?

— Вердикт прежний, Алмазов. Это платье действительно меня полнило в районе совести. Но оно привело меня к тебе.

Давид прижал меня к себе сильнее.

— Ты — лучшая ошибка в истории телекоммуникаций, Лика. Если бы я мог вернуться назад, я бы сам подкрутил настройки твоего мессенджера, чтобы ты попала именно на мой номер.

— Ты маньяк, Давид.

— Твой маньяк.

В этот момент к вилле подкатил тот самый розовый джип с надписью «Mistake address». Из него вышел Артем, неся в руках какой-то огромный сверток.

— Анжелика Сергеевна! Вам посылка из города! Сказали — срочно.

Я встала и подошла к перилам террасы. Давид шел следом, подозрительно прищурившись.

Я развернула сверток. Внутри лежало крошечное, размером с ладонь, алое платьице из тончайшего шелка. И записка от Насти: «Лика, я слышала новости от Марка. Думаю, вашей будущей принцессе это пригодится. Пора начинать новую главу!»

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, но не от страха. От абсолютного, оглушительного счастья.

Давид заглянул через моё плечо. Он замолчал. Долго смотрел на крошечную одежку, а потом медленно перевел взгляд на мой живот.

— Лика… — его голос дрогнул. — Это то, о чем я думаю?

— Это наш новый код доступа, Давид. И, кажется, он будет еще более дерзким, чем я.

Алмазов закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Его руки, когда-то державшие оружие с такой легкостью, теперь дрожали, когда он осторожно обнимал меня.

— Блядь… — прошептал он с такой нежностью, что у меня из глаз брызнули слезы. — Кнопка… Я клянусь, я куплю ей целый мир. В розовом цвете. С бантиками и пулеметами.

— Только без пулеметов, Давид! — я рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо.

Гитлер на террасе громко зевнул, всем своим видом показывая, что пополнение в семье его не очень радует, если это не приведет к увеличению рациона креветок.

Криминальный черновик нашей жизни был не просто дописан. Он стал легендой. Историей о том, как одна опечатка может разрушить империю зла и построить империю любви. Мы больше не боялись теней. Мы сами стали светом друг для друга.

Завтра будет новый день. Будут звонки Назарова, будут съемки в агентстве, будут новые платья и старые маты Давида по утрам. Но теперь это был наш ритм. Наш адрес.

— Я люблю тебя, Алмазов.

— А я тебя — до самой последней точки, Анжелика.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя нас в теплых объятиях тропической ночи. Ошибка по адресу стала единственно верным решением в моей жизни. И я бы повторила её снова. Тысячу раз.