Случайное селфи для бандита (СИ)

Глава 22

Власть пахнет не только деньгами и дорогим парфюмом. Она пахнет сталью, озоном перед грозой и тем специфическим холодком, который пробегает по позвоночнику, когда ты понимаешь: одно твоё слово может стереть человека с карты города.

Я стояла у массивного сейфа в кабинете Давида. Назаров и охрана остались в гостиной, давая нам минуту мнимого уединения. Пальцы зависли над сенсорной панелью.

— Дата нашего знакомства, значит? — пробормотала я.

Я ввела цифры того самого дня, когда одно неверное нажатие в мессенджере превратило мою жизнь в остросюжетный боевик. Щелчок. Тяжелая дверца плавно отъехала в сторону.

Внутри не было гор золота или пачек купюр. Там лежали папки, несколько флешек и он — матовый черный «Глок», выглядящий на бархатной подложке как произведение мрачного искусства. И рядом — маленькая коробочка из ювелирного магазина, которую я раньше не видела.

Я сглотнула, аккуратно взяла пистолет (он оказался неожиданно тяжелым и холодным) и закрыла сейф. Коробочку я предпочла оставить — сейчас было не время для сюрпризов.

Когда я вернулась в спальню, Давид уже заканчивал разговор по защищенной линии. Его лицо было жестким, губы сжаты в тонкую линию. Увидев меня с оружием в руках, он на мгновение смягчился.

— Положи на тумбочку, кнопка. Надеюсь, ты не собираешься использовать его против меня за то, что я не доел бульон?

— Соблазн велик, Алмазов. Но я предпочитаю более изощренные пытки. Например, игнорирование твоих приказов, — я положила пистолет рядом с его рукой. — Зачем он тебе сейчас? Ты в пентхаусе, под охраной целой армии.

Давид провел ладонью по корпусу оружия, словно проверяя связь с реальностью.

— Армия — это люди. А люди имеют свойство ломаться, как Глеб. Оружие честнее. Оно либо стреляет, либо нет.

В дверь постучали. Вошел Назаров, и по его лицу я поняла — новости не из приятных.

— Давид Александрович, возникла заминка. Та самая «тихая гавань», где мы держали Грозу… — он замялся, бросив быстрый взгляд на меня.

— Говори при ней, Артем. Она теперь в курсе всего, — отрезал Давид.

— На объект совершено нападение. Профессионально, быстро. Грозу не убили. Его выкрали.

В комнате мгновенно похолодало. Я увидела, как костяшки Давида на здоровой руке побелели.

— Кто? — всего одно слово, но от него хотелось залезть под кровать.

— Очевидцы говорят о черных внедорожниках без номеров. Но есть деталь… На месте оставили это.

Назаров протянул пластиковый пакет. Внутри лежал обгоревший кусок алой ткани. Ткани от моего первого платья.

У меня подкосились ноги. Я опустилась в кресло, чувствуя, как паника, которую я так старательно заталкивала вглубь себя, снова затапливает легкие.

— Это… это метка? — прошептала я.

— Это вызов, — Давид резко сел, проигнорировав стон боли. — Гроза был пешкой. У него не было ресурсов на такой налет. Значит, за его спиной стоит кто-то крупнее. Кто-то, кто не боится Алмаза.

— Кто это может быть? — я посмотрела на Давида. — Ковальский сбежал. Кто еще?

— Есть те, кто сидит в тени годами, Лика. Старые игроки, которым не нравится, что я замкнул все потоки на себе. И этот кусок ткани… они бьют по моему самому уязвимому месту. По тебе.

Давид посмотрел на Назарова.

— Усилить охрану в два раза. Перекрыть все выезды из города. И найдите мне того, кто отвечал за периметр в «гавани». Если он жив — привезти сюда. Если нет — найти его семью и проверить счета.

Когда Назаров вышел, Давид повернулся ко мне. Его взгляд был полон такой яростной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Подойди ко мне.

Я послушно встала и подошла к кровати. Он обхватил мою талию и уткнулся лицом в мой живот, тяжело вдыхая запах моих духов.

— Я не позволю им, Лика. Слышишь? Больше никто не прикоснется к тебе.

— Давид, ты ранен. Ты не можешь воевать со всем миром из постели, — я гладила его по жестким волосам. — Может, нам стоит… уехать? Как ты обещал? Прямо сейчас?

Он поднял голову. В его глазах отражался холодный блеск «Глока».

— Если мы побежим сейчас, мы будем бежать всю жизнь. В моем мире уважают только силу. Если я не накажу за этот дерзкий выпад, завтра в этот пентхаус придут все, кто вчера клялся мне в верности.

В этот момент мой телефон, лежащий на столе, завибрировал. Неизвестный номер.

Давид мгновенно перехватил трубку.

— Слушаю.

Я видела, как его лицо превращается в маску ярости. Он включил громкую связь.

— Привет, Алмазов. Скучал по старым друзьям? — голос был искажен модулятором, механический и лишенный человеческих нот. — Твоя девчонка красиво смотрелась в красном. Жаль, что скоро этот цвет станет её единственным нарядом. Гроза — это только начало. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы передать управление портом. Иначе следующая посылка будет не из ткани, а из плоти.

Связь оборвалась.

В спальне повисла мертвая тишина. Даже Гитлер, почувствовав неладное, спрыгнул с кровати и скрылся под диваном.

— Давид… — я коснулась его плеча, но он был твердым, как бетон.

— Назаров! — заорал он так, что, казалось, стекла в пентхаусе завибрировали. — Собирай всех. Объявляй «красный код». Мы начинаем зачистку, которой этот город не видел со времен девяностых.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не просто гнев, а холодный, расчетливый азарт хищника, которого загнали в угол.

— Кнопка, — он взял мою руку и поцеловал ладонь, там, где пульсировала вена. — Кажется, наш «чистовик» будет написан очень крупным шрифтом. Ты готова стать моей правой рукой? По-настоящему?

— У меня есть выбор? — я горько улыбнулась.

— Выбор есть всегда. Но я хочу, чтобы ты выбрала меня.

Я посмотрела на пистолет, на перстень с алмазом и на мужчину, который стал моим персональным хаосом.

— Я выбираю тебя, Алмазов. Но учти: если мы выживем, ты купишь мне не десять платьев, а целый завод по их производству. И розовый танк.

Давид хрипло рассмеялся, и в этом смехе было больше жизни, чем во всех угрозах анонима.

— Завод — обещаю. Насчет танка… обсудим после того, как я скормлю этих уродов их собственным амбициям.

Игра вышла на новый уровень. Теперь это была не просто ошибка по адресу. Это была война за право на этот адрес. И я не собиралась сдаваться без боя.