Случайное селфи для бандита (СИ)

Глава 18

Утро началось не с кофе, а с ощущения абсолютной, безграничной власти. Она материализовалась в виде пластиковой карточки цвета «черный антрацит», которую Давид всучил мне перед тем, как Марк вколол ему очередную дозу антибиотиков.

— Потрать столько, чтобы банк прислал мне соболезнования, — прохрипел Алмазов, натягивая одеяло до подбородка. — И ради всего святого, Лика… забудь про розовое. Мои люди не должны видеть своего босса в «пушистом» исполнении.

— Поздно, Алмазов. Списки уже составлены, бюджет утвержден, — я послала ему воздушный поцелуй и выплыла из спальни.

На выходе из пентхауса меня ждал сюрприз. Вместо Глеба, чьё отсутствие до сих пор кололо совесть тупой иглой, у лифта стояли двое. Высокие, плечистые, в идеально подогнанных костюмах и с такими непроницаемыми лицами, будто их отлили из того же бетона, что и фундамент этого здания.

— Доброе утро, Анжелика Сергеевна, — синхронно кивнули они. — Назаров распорядился сопровождать вас. Я — Артем, это — Семен.

— Приятно познакомиться, шкаф номер один и шкаф номер два, — я натянула темные очки. — Надеюсь, вы любите торговые центры так же сильно, как скрытое ношение оружия. Нам предстоит великий поход за тапочками.

Артем лишь едва заметно дернул углом рта. Видимо, чувство юмора у охраны Давида входило в дополнительную комплектацию.

Мы выехали в город на бронированном джипе. Город жил своей жизнью, не подозревая, что его теневой расклад изменился. Люди спешили по делам, пили кофе, ругались в пробках. Глядя на них из окна тонированного внедорожника, я впервые почувствовала ту самую пропасть. Я больше не была «одной из них». Я была женщиной человека, который владел этим городом. И этот статус давил на плечи тяжелее, чем перстень на пальце.

Первой остановкой был тот самый шоурум Дианы. Я обещала ей «человека в черном», но решила приехать сама. Гулять так гулять.

Когда я вошла, Диана как раз распекала какую-то модель. Увидев меня в сопровождении двух «шкафов», она осеклась на полуслове, и её челюсть медленно поползла вниз.

— Лика? Ты… ты что, банк ограбила? — прошептала она, глядя на Артема, который профессионально заблокировал вход.

— Хуже, Диана. Я вышла замуж за того, кто эти банки охраняет, — я прошла к рейлам с одеждой. — Итак, платье. Красное. Шелк. Оригинал. Сколько я тебе должна?

— Пятьдесят тысяч… с учетом штрафа за просрочку… — заикаясь, ответила подруга.

— Артем, — я кивнула телохранителю.

Он молча достал пачку купюр и положил на стойку. Диана посмотрела на деньги, потом на меня. В её глазах читался первобытный восторг, смешанный со страхом.

— Лика, это правда? Алмазов? Тот самый, про которого говорят, что он скармливает врагов крокодилам?

— Крокодилов в нашем климате держать непрактично, Диана. Он предпочитает юридическую дезинтеграцию и тяжелый мат, — я усмехнулась. — Собери мне три вечерних платья. Самых дерзких. И упакуй.

Весь остальной день прошел как в тумане. Я скупала вещи с каким-то остервенением. Белье, от которого покраснел бы даже Давид. Парфюм, пахнущий грозой и свободой. И, наконец, я нашла ИХ.

В элитном бутике домашней одежды в самом дальнем углу стояли розовые тапочки с огромными заячьими ушами. Пушистые, мягкие и абсолютно нелепые.

— Берем, — твердо сказала я.

— Анжелика Сергеевна, — Семен впервые подал голос. — Босс… он нас убьет. Нас обоих.

— Не убьет. Он слишком любит свой бок, чтобы совершать резкие движения. А если дернется — я скажу, что это был ваш подарок на новоселье.

Семен побледнел, но промолчал.

Когда мы вернулись в пентхаус, Давид уже не спал. Он сидел в гостиной, заваленный документами, которые принес Назаров. Гитлер лежал прямо на важном контракте, лениво покусывая уголок гербовой бумаги.

— Ты еще не разорена? — Давид поднял голову. Выглядел он лучше, хотя тени под глазами стали глубже.

— Твой банк прислал мне уведомление, что я их любимый клиент, — я бросила пакеты на пол. — Но главное не это. Главное — твой новый гардероб.

Я подошла к нему и с торжественным видом извлекла «зайцев» из коробки.

Давид застыл. Назаров, сидевший в кресле напротив, внезапно закашлялся, пытаясь скрыть смешок. Охранники у двери синхронно уставились в потолок, изучая систему пожаротушения.

— Лика… — голос Алмазова стал опасно низким. — Убери это. Или я клянусь, завтра этот торговый центр снесут под парковку.

— Давид, — я присела на подлокотник его кресла и провела пальцем по его колючей щеке. — Ты — страшный человек. Ты вернулся с того света. Ты держишь в страхе весь город. Тебя боятся даже твои собственные адвокаты.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что если ты наденешь эти тапочки, это будет высшим проявлением твоей силы. Тебе настолько плевать на чужое мнение, что ты можешь позволить себе быть… уютным.

Давид посмотрел на тапочки, потом на меня. В его глазах боролись два чувства: желание выругаться трехэтажным матом и нежелание спорить с женщиной, которая вытащила его из ада.

— Блядь… — выдохнул он, сдаваясь. — Назаров, выйди. Артем, Семен — вон отсюда. Если кто-то узнает… если хоть одно фото попадет в сеть…

Через минуту Давид Алмазов, теневой король города, сидел в кресле, а из-под его дорогих спортивных брюк выглядывали пушистые розовые уши.

— Знаешь, кнопка… — проворчал он, отхлебывая виски (Марк бы его убил). — В них действительно тепло. Но Гитлер смотрит на меня с осуждением.

— Гитлер просто завидует, — я рассмеялась, прижимаясь к его плечу.

В этот вечер в пентхаусе не было политики. Не было Грозы. Были только мы. Давид рассказывал мне о своем детстве — о том, как он выживал в интернате, как заработал первый шрам и почему он так ненавидит предательство.

— Я не выбирал этот путь, Лика, — тихо сказал он, перебирая мои пальцы. — Путь выбрал меня. Но ты… ты — это единственный выбор, который я сделал сам за последние десять лет. И я не жалею, что ты ошиблась номером.

— Я тоже, Давид, — я посмотрела в его глаза. — Даже если мне придется всю жизнь ходить в бронежилете.

— Не придется, — он притянул меня к себе для поцелуя. — Я сделаю так, что единственной опасностью для тебя в этом городе буду я сам.

Внезапно на телефон, лежащий на столе, пришло уведомление. Давид мгновенно изменился в лице. Уютный «заяц» исчез, вернулся хищник.

— Что там? — напряглась я.

— Гроза, — коротко бросил Давид. — Он заговорил. И то, что он рассказал, мне очень не нравится. Кажется, Ковальский играл на обе стороны с самого начала.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Наш «криминальный черновик» подбрасывал новые вводные. Игра не закончилась — она просто вышла на новый уровень, где враги носят дорогие костюмы и улыбаются тебе в лицо, называя «племянницей».

— Лика, завтра мы едем к Ковальскому, — Давид встал, игнорируя боль в боку. — Надень то самое красное платье. Пора напомнить старику, что горгульи иногда спускаются с крыш, чтобы перегрызть глотку.

Я посмотрела на свои розовые тапочки, оставленные у дивана. Мирная жизнь была недолгой. Но я была готова. Потому что рядом со мной был человек, который ради меня вернулся из мертвых.