Сомнительные активы

Глава 7. Чужая партитура

Спустя четырнадцать часов стратегической подготовки, тактического визита к матери и разведки на территории противника Алиса наконец увидела его.

Он был не таким, каким она его представляла. На светских фотографиях он казался хулиганистым подростком, застывшим в вечном вызове. В жизни он был высоким, почти худощавым, с резкими чертами лица и уставшими глазами человека, который плохо спит. На нем были простые черные джинсы и серая футболка, на которой было написано «This is not a protest».

Их взгляды встретились. Алиса, помня советы Лены, ждала вызова, высокомерия, может, даже насмешки — отточенного оружия мажора. Но увидела нечто иное — мгновенную, звериную настороженность. Он смотрел на нее, как дикое животное на чужака, вторгшегося на его территорию. Он был готов к встрече.

— Иван, — произнесла она, первой нарушив тишину, и поднялась с дивана. Ее движение было плавным, неагрессивным, почти что миротворческим. — Алиса Рейн.

— Я знаю, кто вы, — его голос был тихим, но в нем вибрировала стальная струна, готовая лопнуть. Он не подошёл для рукопожатия, остановившись в нескольких шагах, создавая физический барьер. — Присланный папой надзиратель. Продолжательница дела нянек и гувернеров. Чем на этот раз будете пугать? Лишением наследства? Не очень страшно.

Лена, наблюдавшая из-за пульта с выражением глубочайшего бессилия на лице, тяжело вздохнула, отложила наушники и поднялась.

— Ладно, цирк-шапито начинается. Я пойду, пока вы не разнесли тут всё в щепки. У меня, в отличие от некоторых, реальная работа есть, — бросила она, проходя между ними к выходу. Дверь за ней закрылась, оставив их в гробовой тишине.

Алиса, вопреки его ожиданиям, позволила себе лёгкую, почти сочувственную улыбку.

— Меня наняли не для запугивания, Иван. Меня наняли для решения проблемы. А чтобы решить проблему, ее нужно сначала понять. Я слушала вашу музыку. Всю, что нашла.

Это заявление явно застало его врасплох. Мгновенная вспышка неподдельного удивления в глазах, быстро погашенная волей.

— И что? — он нервно провел рукой по волосам, отчего они встали дыбом. — Нашли там клинические признаки шизофрении? Срочно рекомендуете лечение?

— Я нашла там талант, — отрезала Алиса, глядя на него прямо, без дрожи и извинений. — Неотшлифованный, сырой, направленный в никуда. Но талант. Меня не интересует ваше наследство. Меня интересует именно это.

Она сделала один, но решающий шаг вперед, сокращая дистанцию, которую он установил. Её голос оставался ровным, деловым, лишенным пафоса.

— Ваш отец хочет, чтобы я «сделала из вас человека». Я считаю, что человек из вас уже получился. Другой вопрос — какой. Вы тратите свою энергию на демонстративное саморазрушение. Это скучно и предсказуемо.

— Предсказуемо? — он фыркнул, но в его тоне появилась первая, едва уловимая трещина неуверенности.

— Да. Как и ваш уход с того шоу. Как и все ваши скандалы. Это ожидаемо. Вы ведёте себя как капризный ребенок. Ваш отец ждет истерики — вы её устраиваете. Общество ждет от мажора скандалов — вы их поставляете. Где вы сами, Иван? Где тот, кто написал «Neon Rain»?

Он молчал, глядя на неё со смесью раздражения и пробуждающегося любопытства. Его расчет на немедленный конфликт рушился на глазах. Она не кричала, не угрожала, не читала мораль. Она анализировала. Холодно и безжалостно, как бухгалтер, изучающий отчет о убытках.

— Вы хотите, чтобы я перестал? Стал хорошим мальчиком? Надел галстук и пошел работать к папе? — спросил он, но язвительная усмешка уже не достигала глаз.

— Я хочу, чтобы вы стали эффективны, — поправила его Алиса. — Ваш протест — это брак. Он ничего не производит, кроме убытков. Если уж бунтовать, то делать это с результатом. Создать что-то, что будет вашим. По-настоящему. Не прятаться в подполье, а заявить о себе так, чтобы вас услышали. И чтобы это было сильнее, чем все скандалы, вместе взятые.

Она увидела, как в его глазах, тех самых уставших глазах, мелькнула искра. Не согласия, нет. Но живого, цепкого интереса. Азарта. Он был как шахматист, который увидел неожиданный, рискованный ход противника.

— Вы предлагаете мне сотрудничать с вами? — он произнес это слово с таким недоверием, будто оно было на неизвестном языке.

— Я предлагаю вам рассмотреть вариант, при котором вы перестанете быть проблемой для отца и станете проблемой для его конкурентов, — уточнила Алиса, сохраняя дистанцию. — Но это только если ваш бунт способен перерасти уровень битой посуды и разбитых вдребезги иномарок. Пока что вы не столько протестуете, сколько генерируете для отца дорогостоящие страховые случаи.

Он резко отвернулся, подошёл к синтезатору, бросил несколько случайных, диссонирующих аккордов. Звук был резким, тревожным, криком в пустоту.

— А если я откажусь? Сейчас выйду отсюда и пойду, скажем, разобью витрину какого-нибудь бутика?

— Это ваше право, — пожала плечами Алиса, демонстрируя полное равнодушие к этой угрозе. — Я составлю отчет для вашего отца о вашей неадекватности. Контракт с «Орфеем» будет расторгнут. Мое агентство, возможно, закроется. А вы… вы продолжите быть предсказуемым. Скучным. И в конечном итоге — одиноким. Со своим невостребованным талантом и чувством несделанного.

Она взяла свою сумку и так же плавно направилась к выходу, оставив его в центре студии под аккомпанемент тихого гула аппаратуры.

— Подумайте, Иван. Мое предложение действительно до завтра. Я не готова быть нянькой. Но готова попытаться стать вашим продюсером.

Она вышла, не оглядываясь. Сердце ее билось часто, но в груди была знакомая ледяная пустота концентрации. Первый ход был сделан. Она не сломала его сопротивление. Пока она его даже не перенаправила. Но ей удалось посеять семя сомнений.

Тактика, рожденная вчера в парке, сработала. Но, стоя на улице и глотая холодный воздух, Алиса понимала — игра только началась. И оказалась не такой простой, как она думала. Он был хаотичен, но не глуп. Обижен, но проницателен. И самое опасное — он был абсолютно искренен в своем разрушении. А с искренними фанатиками, как она знала по опыту, договориться было сложнее всего. Против логики можно выстроить аргументы. Против чистой, бескомпромиссной эмоции они были бессильны.