Суд короля

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Визиты в кузницу к дяде значили для маленького Стэнтона очень много.

Во-первых, там он чувствовал себя в полной безопасности. Дядя был таким же спокойным, как его умерший отец, и столь же добрым. Плечищи с косую сажень и природное нежелание заниматься всякими глупостями. Кроме того, маленькому Стэнтону там было очень скучно. Укладывая в горн прут, маленький Стэнтон всегда жаловался, что тот слишком горячий, выходя на улицу за хворостом — ругался на ветреную погоду. Ну а когда ему приходилось стоять и смотреть, как дядя метко бьет по наковальне, малыш очень скоро принимался ныть, жалуясь на уставшие ноги. Но однажды он испытал подлинный восторг. Тогда в кузницу привели лошадь, и притом необычную. Это животное разительно отличалось от больших усталых деревенских тяжеловесов или флегматичных кобыл. То был великолепный иноходец с лоснящимися мускулами, пышущий бодростью и жизненной силой зверь. И резвость. Что это была за резвость… В кузницу на нем приехал гонец, нетерпеливо стремящийся отправиться в дорогу как можно быстрее. Едва коня подковали, он вскочил в седло и умчался стремительным галопом. Стэнтон глядел ему вслед, не веря, что кто-то в мире способен двигаться настолько быстро. С того самого дня он знал, что и сам однажды точно так же умчится вдаль. Он не раз говорил об этом дяде, но в ответ тот лишь улыбался в теплых оранжевых отсветах горна.

Нынешний же визит в кузницу означал встречу со смертью.

— Закройте двери, — сказал Барлинг, — не надо лишних глаз.

Стэнтон по-прежнему крепко держал Линдли, так что высокие двери захлопнул Эдгар — единственный из местных, кому Барлинг разрешил войти.

Мертвые холодные угли в горне. Безмолвная наковальня на высокой подставке, которая больше никогда не зазвенит под ударами Джеффри Смита. И пол, забрызганный чем-то некогда непередаваемо алым, а теперь уже страшно-бурым, усеянным носящимися по всей кузнице жирными мухами. В воздухе стоял тяжкий дух, как на скотобойне, вот только здесь погибло не животное, а человек.

Снаружи вновь начали раздаваться призывы вздернуть Линдли, причем на этот раз тон задавала Агнес Смит, пока Осмонд тщетно пытался призвать собравшихся к молитве.

Эдгар ткнул пальцем в Линдли:

— Видали, что этот зверь здесь сделал?

Линдли издал громкий стон, и Стэнтон почувствовал, как он тяжело обмяк у него в руках.

— Я вижу лишь следы случившегося. — Барлинг внимательно оглядывал помещение, медленно и аккуратно ступая по кузнице.

— Не вижу разницы, — фыркнул Эдгар.

— Сэр, Линдли того и гляди в обморок упадет. — Стэнтон изо всех сил пытался удержать мужчину, но делать это становилось все тяжелее.

Барлинг оглянулся и недовольно прицокнул языком:

— Ну так посадите его на пол — по крайней мере пока. Потом в чувство приведем.

— Да, сэр. — Стоило Стэнтону опустить Линдли, подскочивший Эдгар ударил его башмаком по животу, датах сильно, что тот растянулся на утоптанном земляном полу.

Стэнтон отшатнулся и чуть не упал.

— Вот как его в чувство надо приводить, — ухмыльнулся лорд.

— Эдгар! — Барлинг сказал именно так, а не «сэр Реджинальд»: он явно был взбешен. — Это, — он указал на зашедшегося в кашле едва ли не до рвоты Линдли, который отчаянно пытался отползти подальше от ног лорда, — бесплодное и весьма отвлекающее поведение. Прекратите.

Затем он кивнул Стэнтону, который встал между Эдгаром и скрюченным на полу Линдли.

— Я этого не делал, — прохрипел сквозь приступы кашля Линдли. — Клянусь вам. Клянусь. Поверьте мне.

Стэнтон сложил руки на груди и даже не глянул вниз, а Эдгар тем временем поиграл плечами под плащом, будто вот-вот собирался кинуться в бой.

Вот только мольбы Линдли звучали искренне. Всего три месяца тому Стэнтон стоял рядом с невинным человеком, которому грозила петля. Так решил король. Но в тот день посыльный возвысил голос — и спас человеческую жизнь. Нет. В этот раз он не полезет не в свое дело. Пускай королевское правосудие вершится без него. Но вместе с тем в голове у Стэнтона в унисон с причитаниями Линдли до сих пор эхом отдавались мольбы тех трех, что пошли на ордалию в Йорке. И ведь один из них оказался невиновным… Нет. И он снова едва заметно покачал головой.

— Вы только послушайте эту мразь. — Эдгар с отвращением махнул рукой, а потом кряхтя присел на корточки. — Вот вам то, чего он, мол, не делал. — Он выпрямился, держа в руке железное тавро на длинной ручке.

Стэнтон сморгнул в тщетной попытке зажмуриться. Тавро было в форме буквы — он не разобрал, какой именно. Но в острых железных углах — углах, которые должны были быть чистыми и острыми, чтобы получилось доброе клеймо, — застрял бурый бесформенный кусок чего-то. Кусок с присохшим к нему клоком черных волос.

Барлинг едва удостоил тавро взглядом и стал всматриваться в темные углы кузни:

— Да, нападение на Джеффри Смита несомненно было злодейским, и очевидцев у случившегося, видимо, не было.

— Никто не видел, — подтвердил Эдгар, — а вы подумайте о бедняжке-дочери. Слышали бы вы, как она голосила, когда отца нашла.

— На дерево его! Сейчас же! — продолжали доноситься снаружи несмолкающие вопли Агнес.

— Не особо-то горестно звучит, — заметил Барлинг, приподняв брови.

— А что не так-то говорит? — горячо сказал лорд. — Чем раньше мы его вздернем, тем лучше. А, Барлинг?

Но клерк не обратил внимания на эти слова, а подошел к стене и стал разглядывать висящие там инструменты.

— Да тут даже одноглазый разберется! — Эдгар взглянул на Стэнтона и кивнул на его подбитый глаз. — Даже ты, парень.

Он хохотнул над собственной шуткой, Барлинг же по-прежнему молчал.

Но что-то было здесь не так. Стэнтон чувствовал это, как почувствовал и в тот день, когда должны были повесить невинного человека, сэра Бенедикта Палмера, рыцаря. В тот день, когда Стэнтон заметил одну маленькую нестыковку — сущую незначительную мелочь. И тогда он возвысил голос, хотя сам король был уверен в виновности приговоренного к казни человека, — возвысил, хотя прекрасно понимал, какие страшные последствия его слова могут иметь для него самого.

— Я увидел все, что мне было нужно. — Барлинг двинулся к дверям. — Стэнтон, выводите Линдли. Я обращусь к людям со своим заключением.

— Наконец-то! — Эдгар пошел вслед за клерком. — Пора убираться из этой дыры.

Но Стэнтон даже не пошевелился — вместо этого он выпалил:

— Сэр Реджинальд, а какого роста был Джеффри Смит?