Суд короля

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Стэнтон брел по пустынной дороге, ведущей в деревню из дальних полей. Обступившие ее высокие заросли укрывали путника от палящего дневного солнца, но они же лишали его и прикосновений свежего ветерка. Стэнтон потряс свою флягу. Почти пустая, пропади она пропадом. Ему надо было взять Сморчка, а не отправляться пешком. Кто мог знать, что земли сэра Реджинальда Эдгара простираются настолько далеко?

Да, лорд хвалился обширностью своих владений во время их долгой и скучной дороги в Клэршем, но тогда Стэнтон не поверил ни единому его слову. В какой-то момент бесконечный перечень имущества Эдгара явно превзошел достояние самого короля, а лорд все продолжал и продолжал свою болтовню.

Будь Стэнтон таким же завзятым игроком, как Несбитт, он наверняка поставил бы все свои деньги на то, что бескрайние земли задиристого болтливого Эдгара окажутся выдумкой.

Но он не любил биться об заклад. Изредка разве. Стэнтон вытер с лица пот.

Сколько же миль и часов остались позади, пока он брел, раз за разом задавая встречным одни и те же вопросы? Барлинг сказал, что вопросы вообще не имеют значения. Клерк был прав.

Вы знаете что-нибудь об убийстве Джеффри Смита? Вы видели Николаса Линдли той ночью? Ничего не заметили?

Первым был мужчина, в одиночку работающий на маленькой каменоломне.

«Нет». Камнетес по имени Томас Дин — с мощными мускулами и выразительными красивыми чертами лица, которое тоже казалось вытесанным из камня. «Нет». Его короткие ответы совпадали с мощными ударами молота по долоту, от которых камни разлетались быстрее, чем дрова под топором у Стэнтона. «Нет».

Каменная пыль вилась в воздухе, отчего у Стэнтона жгло глаза, а рот и губы мигом пересохли.

— Вы уверены?

— Уверен, — еще один мощный удар.

— Может, слыхали что-нибудь той ночью?

Вэббы уже давно лежали в постели, а этот мог еще не спать. «Нет».

— Даже крики Агнес? — нахмурился Стэнтон. — В деревне говорят, что они многих разбудили.

— Я ж в деревне не живу. — Дин выпрямился во весь рост, оказавшись на полторы головы выше Стэнтона, и вытер предплечьем потное лицо, смазав облепившую его каменную пыль. — Не местный я, из Хартлтона — это миль тридцать отсюда. А сплю сейчас здесь, — он кивнул на аккуратную хижинку, сколоченную из грубо вытесанных досок.

Внутри выложенного рядом с ней круга из камней виднелось костровище и висел на треноге котелок.

— Я на пару недель-то только и пришел. Местный священник хочет пол в церкви заново камнем вымостить, так по этой части я уже почти закончил. Ну и новый камин у себя в доме собрался резать. Как доделаю — сразу домой. — И он снова наклонился над камнем. — Жаль, что с этим Смитом так вышло, — очередной удар распахнул камень, словно Библию, — да только я его и не знал.

Ничего каменоломня не дала. А потом та же история и в полях.

Во многих и многих полях. Множество лиц и голосов — юных и старых, мужских и женских. Стэнтон узнал некоторых из тех, что были в требовавшей смерти Линдли толпе, — например, молодого пахаря, идущего за парой медлительных волов. Но к огромному облегчению посыльного, большинство людей вели себя с ним вежливо и даже дружелюбно. Случилось даже несколько неожиданных улыбок.

Единственным исключением стал Саймон Кадбек — тот самый мужчина, что накануне удерживал беснующуюся Агнес. Он даже не остановился при появлении Стэнтона, а продолжил шагать за своим мерно бредущим по красно-коричневому полю волом, угрюмо отвечая на вопросы. Жилистый Саймон управлялся с огромным животным и вел тяжеленный плуг с обманчивой легкостью. Острыми чертами лица он напомнил Стэнтону опасливую куницу.

— Не-а, знать не знаю, что там стряслось. Да и все равно мне. Знай вкалываю, чтобы отсюда выбраться. — Он густо сплюнул в соседнюю борозду. — Бедняку в деревне и жизнь не в жизнь. Тут до самой смерти будешь Эдгаровы поля потом поливать да набивать ему с племянником амбары. Дай только случай, сразу в город уйду. А уж там заживу.

Стэнтон не ответил. Хотя он явился сюда не для того, чтобы выслушивать обиды Кадбека, он по крайней мере его отлично понимал. Стэнтон тоже служил тому, кого презирал. Но вместо собственных откровений он спросил про Джеффри Смита:

— Ничего не видели той ночью, когда его убили? Слышали, может?

— Ничего. Но Джеффри Смита жаль, конечно, это да. Хотя мы с ним друзьями и не были. К тому же всем нам рано или поздно на тот свет придет пора идти, так ведь?

Да, Кадбек отличался от остальных, но и здесь все сводилось к одному. Всяк на свой лад и манер твердил одно и то же: Нет. Нет. Нет.

Стэнтон открыл флягу, запрокинул голову и сделал последний глоток теплой жидкости.

— А жаркая работенка — вопросы задавать, а?

Стэнтон оглянулся в поисках хозяйки этого громкого голоса — голоса Агнес Смит.

Она шла за ним по той же тропе, длинная юбка колыхалась в такт широким шагам женщины. Стэнтон не знал, как долго она за ним идет, — мягкая трава приглушала шаг.

— Можно и так сказать, — откликнулся он.

— Ну так я и сказала, Хьюго.

И никакого «сэр». Впрочем, он от нее этого и не ожидал.

— Сказала. — Он остановился, поджидая ее.

— Ну что, услышали, что вам было нужно? Сказал хоть кто-нибудь, что Николас Линдли чист как свежий снег?

Лицо Агнес раскраснелось под лучами солнца а ворот сорочки был приоткрыт, и видна была гладкая белая шея — с такой же нежной и теплой кожей, подумалось Стэнтону, как на шее его любимой Розамунды, когда они в последний раз возлежали вместе.

Но он тут же отбросил то воспоминание. И на колкость Агнес тоже решил не отвечать:

— Услышал.

Женщина поравнялась с ним и пошла дальше, даже не замедлив шаг, так что теперь уже ему пришлось поспешить вдогонку. Стэнтон только сейчас заметил, что длинные черные волосы Агнес не вьются, как накануне, и понял, что они совершенно мокрые.

— Конечно, услышали — да только не то, что хотели. И ладненько. Когда Линдли засунут в петлю, я перед ним стану и буду глядеть, пока он свое последнее проклятое дыхание не испустит.

Когда она повернулась к Стэнтону с мрачной улыбкой торжества на губах, ворот сорочки разошелся еще сильнее, обнажив начало полнеющей груди. Агнес заметила устремленный туда взгляд посыльного, но даже не попыталась поправить ткань:

— Нравится?

Его плоть откликнулась резким непрошеным напряжением. Стэнтон должен был выдержать ее вызывающий взгляд. Попросту обязан.

— Вы обещались другому, Агнес.

— Всем сердцем другому обещалась, — сказала она с коротким странным вздохом. — Ну так убийцу моего отца повесят, верно? Мне-то вы можете сказать.

— Ничего я не могу вам говорить. Все, что я узнал, предназначено для ушей Барлинга и только.

— Вы про этого беспокойного коротышку клерка? — Агнес закатила глаза. — Свитки, чванство и придирки. А рот у него, что у моего кота задница.

Стэнтон попытался сдержать смех, но не смог — слишком уж живо она описала Барлинга:

— Нельзя так говорить про королевского клерка. — Он с укором покачал головой. — А вас недавно блудливой назвали — и, кажись, не соврали.

— О? — Агнес вскинула темные брови и поджала свои полные губы. — И кто ж это меня так ославил, Хьюго?

— Неважно. — Один раз он уже клюнул на ее наживку. Больше этого не повторится.

— Маргарет Вэбб, так ведь?

— Нет. — Он был рад, что не пришлось врать, хотя Агнес была недалека от истины — этот нелицеприятный отзыв принадлежал мужу Маргарет Вэбб.

— Наверняка она, — Агнес решительно тряхнула влажными волосами, — ведьма постнолицая. Второго дня так мне и крикнула за распущенные волосы. Да еще шлюхой то и дело обзывает. Ясное дело, досадно ей, что я молодая, а не как она, вобла сушеная. Только я ведь не против. Мне и на нее плевать, и на ее грязный язык.

Стэнтон снова открыл флягу. Пусто. Он повесил ее обратно на пояс.

— Да и вы, Хьюго, того и гляди высохнете.

Он не стал огрызаться:

— Не найдется воды? Пить страшно хочется.

Агнес покачала головой:

— Не-а. Но в той стороне пруд есть. Пить нельзя, а окунуться можно.

— Мне пора возвращаться. Барлинг ждет.

— Опять он! Ну же, Хьюго, это всего несколько минут, — она пропустила пальцы через влажные волосы, — я и сама как раз купалась. Мигом лучше станет, даже если просто лицо сполоснуть.

— Ну тогда ведите.

Стэнтон пошел за женщиной по уводящей в сторону тропке, которая оказалась еще уже первой.

Несмотря на гнетущую жару, земля под ногами становилась все болотистей, и воздух заполонили тонко ноющие мухи.

Впереди сквозь густую листву Стэнтон разглядел тусклый блеск глади маленького пруда. Справа от тропы был выкошен лужок, на котором в аккуратно расставленных стожках сушился для будущих крыш нарезанный камыш.

— Ну вот и пришли. — Агнес подошла к воде и повела рукой. — Он хоть и илистый, но вода прохладная.

Стэнтона не надо было уговаривать. Он встал на колени и плеснул воды на шею и лицо, потом выпрямился:

— Так-то лучше.

— Хьюго, — произнесла вдруг Агнес упавшим голосом, в котором не осталось и тени недавнего вызова. — Что это?

Стэнтон поднялся на ноги и глянул в направлении ее дрожащего пальца. Чуть дальше по берегу в зарослях высокой травы лежало что-то очень похожее на тело крупного мужчины — лежало навзничь с погруженными в воду лицом и руками.

— Зрак Божий! — Стэнтон сорвался с места в глупой надежде, что он успеет спасти бедолагу. Агнес бежала следом. Вот только и по неподвижности тела, и по его позе посыльный уже знал, что этот человек мертв. Но он не мог не попытаться.

Стэнтон тяжело дыша упал на землю рядом с телом — огромным, тучным. Стэнтон уже знал, кто это. Он поднял глаза на Агнес.

Она тоже все поняла и стояла неподвижно, опустив глаза на труп своего жениха. Потом руки женщины медленно поднялись ко рту.

— Бартоломью, — прошептала она, — нет.

— Стой, Агнес, стой…

А вдруг чудо?

Стэнтон схватился за обтянувшее жирные плечи платье Бартоломью Тикера и потянул. Впустую. Даже с места не сдвинул. И дело было не только в размерах Тикера, но и в том, что его члены уже окоченели. Тогда Стэнтон схватился за одно плечо и попытался приподнять мужчину, чтобы перевернуть его, чтобы поднять его лицо над водой.

Агнес скорчилась рядом, помогая ему:

— Вытащи его, ради всего святого… Вытащи его.

Они отчаянно тянули и толкали мокрое тело, и наконец Тикер перевернулся на спину, уставив в небо лицо и окоченевшие руки.

— Святые угодники… — Стэнтон поднялся на дрожащие ноги, а Агнес тяжело опустилась на сырую землю.

Да, теперь лицо Тикера больше не скрывала вода — но это было лицо мертвого вот уже много часов человека, все жирные складки которого стали темно-багровыми от прилившей к опущенной голове крови.

— О, Бартоломью, — проговорила Агнес побелевшими губами, — утонуть здесь совсем одному, вот так? Что ж ты с собой-то никого не позвал…

Стэнтон слегка усмирил свое дыхание и наклонился к ней, накрыв плечо Агнес рукой:

— Мне очень жаль. Тикеру уж не помочь, но надо увезти его отсюда. — Он помог женщине подняться на ноги. — Только самим нам тут не справиться, помощь нужна.

— Идите. Я останусь с ним. — Ее голос был спокойным, глаза — сухими.

Такое поведение смутило Стэнтона, ведь еще совсем недавно она не стесняясь выказывала любовь к своему жениху.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Думайте что хотите. — Женщина сложила руки на груди. — Здесь мне бояться нечего.

Стэнтон опустил взгляд на труп и тут же резко отвел его, стыдясь собственного отвращения:

— Тогда я мигом.

Он зашагал прочь, изо всех сил заставляя свои усталые ноги двигаться как можно быстрее.

Прежде чем свернуть в заросли, посыльный обернулся еще раз.

Агнес стояла спиной к телу возлюбленного, безмолвно уставившись на гладь пруда.

Стэнтон покачал головой. Ужасная трагедия, да еще так скоро после убийства отца…

Что ж, по крайней мере он оказался рядом, и Агнес не была в этот момент одна. Может статься, он все-таки прожил этот день не зря.

Но нужно было рассказать обо всем Барлингу — и как можно скорее.