Суд короля

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Желание Хьюго Стэнтона наконец-то исполнилось.

Сегодня, этим прекрасным летним утром небо усеяли воздушные белые облачка, свежий прохладный ветерок приносил звуки птичьих трелей, а он навсегда оставлял королевскую службу.

Он снова будет служить церкви и развозить письма из монастыря в монастырь. Будет скакать быстро, скакать далеко.

И только.

Осмонд согласился похлопотать за него, восхищенный искренним желанием Стэнтона вновь послужить церкви.

— Вы выбрали замечательный путь, мой мальчик, — заявил настоятель. — Может, и до священных обетов по нему дойдете, чтобы посвятить себя трудам во славу Господа нашего.

Ведь теперь Осмонд уже не был простым настоятелем — он готовился занять освободившееся после смерти дяди место лорда Клэршема, и слово его отныне имело немалый вес.

Барлинг узнал об этом накануне, когда Стэнтон положил ему на стол письмо Осмонда и попросил об отставке. Много времени это не заняло. Правда, Барлинг пытался переубедить посыльного и уговорить его продолжить службу закону. К чести клерка, он сдержал слово и не стал выпытывать, отчего же Стэнтон так сильно не желает служить королю.

— У вас острый глаз, Стэнтон.

— Недостаточно, Барлинг.

— И отваги вам не занимать, Стэнтон.

— Страха во мне все равно больше, Барлинг.

— Вы ищете истины.

На это посыльному возразить было нечего, и он промолчал.

— Что ж, хорошо. — Барлинг потянулся за листом пергамента. — Я напишу судьям, что вы, по моему мнению, прекрасно справитесь с благородным делом служения церкви. Час уже поздний, но до утра постараюсь управиться.

И вот настало утро.

Слуга принес письмо Барлинга — тоненький аккуратный свиток с красной сургучной печатью.

Стэнтон опустил его в сумку рядом с письмом Осмонда и принялся собирать свои вещи. Закончив, спустился в конюшню и оседлал доброго коня, которого отдал ему настоятель.

А потом Стэнтон сел в седло и выехал за ворота усадьбы, даже не бросив на нее прощального взгляда.

Перед ним расстилалась дорога. Однако сперва он хотел сделать кое-что еще.

Остановился у церкви и, привязав коня, вошел на маленькое кладбище.

Здесь царила тишина, если не считать птичьих трелей да шороха ветра в листве деревьев и кустов. Стэнтон медленно шел по кладбищу, останавливаясь для краткой молитвы у свежих холмиков.

Джеффри Смит.

Бартоломью Тикер.

Томас Дин.

Стэнтон покачал головой. Хорошо, что он решился тогда побежать, иначе вполне мог бы лежать сейчас под одним из этих бурых холмиков успевшей подсохнуть земли.

И наконец, Николас Линдли в самом дальнем и тихом уголке. В полном одиночестве.

Стэнтон провел ладонью по лицу, и тут сзади раздался голос:

— Если бы не вы, здесь было бы еще две могилы.

Барлинг.

Стэнтон обернулся к подходящему в своем неизменном черном плаще клерку.

— Лучше бы тут ни одной не было. — Посыльный взглянул в сторону могилы Питера Вэбба, которого похоронили как можно дальше, под самой стеной кладбища. — Хотя нет, хватило бы и одной.

— Несомненно. — Барлинг остановился рядом со Стэнтоном над могилой Линдли и перекрестился.

— Но четыре — это слишком. Даже пять, если считать Эдгара. — Стэнтон кивнул на церковь. — Но он-то там, конечно, в своем роскошном каменном гробу. — Их взгляды встретились. — Вы поэтому пропустили одну из строчек в своих записях, Барлинг? Эдгар слишком важная птица, чтобы рассказывать о нем всю правду? Не захотелось вам, чтобы весь Клэршем знал, что сэр Реджинальд Эдгар мужеложец?

— А. — Губы Барлинга дрогнули в намеке на улыбку. — Вы заметили.

— Да, Барлинг, заметил. Так что лучше бы вы для этих надгробий свои разглагольствования про истину приберегли. Строчка за строчкой — да, Барлинг? Но если вдруг что-то не устраивает — выкидываем.

— Я пропустил эту строчку не для того, чтобы пощадить Эдгара. Моим желанием было защитить другого человека.

— Меня, значит. — Стэнтон покачал головой. — Да пусть хоть вся деревня лясы точит про то, что Эдгар меня лапал, Барлинг. Такова уж истина.

— Не вас.

— И кого же тогда? — Стэнтон нахмурился.

— Эту строчку я пропустил, чтобы защитить его, — взгляд Барлинга опустился на холмик у его ног, — Николаса Линдли.

— Линдли? Не понимаю.

— Вы помните, что Эдгар сказал нам той ночью, когда на вас напал Вэбб? Про то, как он нашел Линдли в конюшне?

— Да. «Я нашел Линдли у себя в конюшне — за пару ночей до смерти Смита это было. На мерзавца было жалко взглянуть. Я ему кой-какую работку подбросил, а в награду свои башмаки дал. Собственные! Он сам вместо денег попросил. Ноги-то у него сбиты были, он же босым бродил». Я еще удивился, что Эдгар раньше нам этого не рассказал. Да только он ведь трезвым и не бывал.

— Эдгар был пьяницей, да, но он прекрасно знал, что именно сотворил с Николасом Линдли. То же, что хотел сделать с вами, Стэнтон.

— О…

Мокрый рот Эдгара на его губах и язык лорда, тычущийся в зубы, и его ухватившаяся за промежность рука за миг до решительного толчка Стэнтона.

— Да уж, о… — Барлинг покачал головой. — Вы слуга короля, ваше положение вполне позволяло отклонить его беспардонные притязания. А Николас Линдли был всего лишь нищим бродягой, одиноким и отчаявшимся, которого на собственной конюшне поймал местный лорд. Он сделал все, чего от него хотел Эдгар. И судя по тому, как лорд повел себя с вами, я искренне сомневаюсь, что Линдли был у него первым. Эдгар постарался оправдать содеянное, расплатившись парой своих башмаков, которые Линдли будто бы попросил сам. Уверен, что это успокоило совесть Эдгара, если она вообще у него была.

— А Линдли как раз собирался уходить из Клэршема, — задумчиво произнес Стэнтон. — Сам мне сказал.

— Несомненно собирался, — кивнул Барлинг. — Не берусь утверждать, но вполне возможно, что этого потребовал сам Эдгар, когда Линдли ему надоел. Но прежде еще, чем он успел уйти… — Клерк вскинул и тут же уронил руки.

— Вэбб убил Джеффри Смита. — Стэнтон откинул голову и глубоко вздохнул. — И во всем обвинили попрошайку Линдли. Отправили в темницу ждать казни.

Да, — Барлинг грустно покачал головой, — Эдгар был пьяницей, но вместе с тем и весьма расчетливым человеком, который без раздумий действовал из соображений своей выгоды. Он знал, что произошло убийство, а жители деревни уверены в виновности Линдли. Он ведь не был одним из них — всего лишь захожим чужаком. А Эдгар, думаю, ужаснулся, когда понял, что заставил исполнять свои прихоти убийцу. Так что он был только рад по-быстрому повесить Линдли. Это не только удовлетворило бы жажду мести селян, но и навсегда заставило бы замолчать человека, который знал, что лорд Клэршема — хищный содомит. А это было для Эдгара куда как важнее.

— Так почему же Линдли мне ничего не рассказал? — спросил Стэнтон. — Ну ладно, когда вы с Эдгаром были рядом, но ведь на следующий день мы встретились наедине.

— О, Стэнтон, Стэнтон… Содомский грех — один из самых страшных, а уж насильный — и подавно. Вы бы знали это, доведись вам ознакомиться с трудами святого Петра Дамиани, как довелось это сделать мне. — Барлинг склонил голову и заговорил тихо, будто с самим собой: — «Изощренное лукавство Сатаны измышляет множество степеней падения, и чем большей достигает несчастная душа, тем глубже она погружается в пучины ада». — Он поднял взгляд на Стэнтона. — Пучины.

Стэнтон нахмурился. Ему еще не приходилось видеть Барлинга таким. Клерк казался подавленным — да нет, одержимым даже. Хотя… да-да, такое уже было. После поминок Тикера, когда Барлинг сказал что-то о прежних ошибках. Но тут, как и тогда, задумчивость в одно мгновение покинула лицо Барлинга, и он вновь стал самим собой:

— Линдли ни за что не отважился бы рассказать об этом совершенно незнакомому человеку — вам, Стэнтон. Единственным доступным ему исповедником был Осмонд — племянник самого Эдгара. Поэтому Линдли пришлось молчать, хотя его наверняка мучила мысль о свершающейся над ним величайшей несправедливости. Неудивительно, что Вэбб смог убедить его бежать.

— Но лишь затем, чтобы тут же погибнуть и гнить в бочке. — Стэнтон покачал головой. — А тем временем все по-прежнему проклинали его, боялись и пытались изловить.

— Вот только все шаги Эдгара в этом направлении были совершенно беспомощными, — сказал Барлинг, — хотя он только и делал, что болтал про поиски. Я сперва думал, что это хмель виноват и его обычная расхлябанность, но Эдгар, как я уже сказал, был человеком скорее расчетливым, чем злонамеренным, — в отличие от Вэбба. Он был только рад побегу Линдли. Все это время ему нужно было лишь одно — молчание Линдли о случившемся.

— И Вэбб позаботился об этом. — Стэнтон снова взглянул на холмик. — Бедный Николас Линдли.

— Если только его и правда так зовут, — сказал Барлинг. — В тот день, когда вы нашли тело Тикера, Эдгар назвал его Тимоти. Сделал вид еще, что оговорился. Может, и так, может — нет.

— С Эдгаром наверняка не скажешь.

— Несомненно. Но я уверен, что до того, как Линдли стал нищим, у него была другая жизнь, — сказал Барлинг. — Бедняга грамотно изъяснялся, да и волосы с бородой были не слишком длинными, а значит, он знавал и лучшие дни.

— Теперь же у него никакой жизни не осталось. — Стэнтон мрачно оглянулся на своего коня. Пора было отсюда уезжать.

— Да, — кивнул Барлинг. — И ответственность за это лежит отчасти и на мне.

— На вас? — Стэнтон изумленно воззрился на клерка. — Почему?

— В день нашего прибытия сюда я был сосредоточен лишь на строгом следовании закону. Хотел разобраться с этим преступлением по всем правилам и был уверен, что никто не справится с этим лучше меня. Между тем мне явно следовало прислушаться к вам, Хьюго Стэнтон. Вы дали мне понять, что верите Линдли, но я не принял во внимание ваших слов и сомнений — и подвел Линдли.

Стэнтон словно лишился дара речи.

— Теперь я смогу помочь ему лишь в загробной жизни, — продолжал Барлинг. — Я заплатил Осмонду за индульгенцию для его души, и теперь имя усопшего будут поминать здесь ежедневно. И да, вы правы — исключив эту строчку, я спас репутацию Эдгара в ее нынешнем виде. Но готовность отправить на виселицу невиновного человека стоила ему в конце концов жизни, так что сэр Реджинальд заплатил за свой грех самую дорогую цену. Однако заплатил ее и Николас Линдли, ни в чем не повинный человек, жертва не только Питера Вэбба, но и сэра Реджинальда. — Клерк покачал головой. — Скрыть эту историю от ушей и языков тех, кто навечно проклянет его, — меньшее, что я могу сделать для Линдли.

— Может, они не прокляли бы его, зная всю историю целиком?

— У этой истории нет живых свидетелей, если не считать ваш эпизод с Эдгаром. К тому же это история про лорда и нищего. Нищий лежит в земле, и никто уже не заступится за него. У лорда же остался весьма голосистый племянник, который теперь к тому же не просто настоятель, но и новый лорд. Поверьте мне, голоса проклинающих Линдли очень скоро заглушат любые упреки в адрес Эдгара.

— Пожалуй, вы правы.

— Однако не всегда, не забывайте. — Барлинг мимолетно улыбнулся. — Впрочем, тут точно прав. — Он махнул рукой в сторону коня Стэнтона. — Я не задержу вас более. В добрый путь.

— Вы сейчас обратно в усадьбу? — спросил Стэнтон. — Давайте провожу.

— Нет, побуду еще немного здесь, с Николасом. — Клерк поднял руку и повторил: — В добрый путь, Хьюго Стэнтон.