Убежище. Книга восьмая

Глава 11. Оптимальное решение

Виталий этого гада Вовку знал отлично! Знал и помнил, как Вовец когда-то засветил ему целую плёнку, варварски выхваченную из фотоаппарата. А за что? За что, спрашивается? За то, что он, Виталик, снимал их общую соседку, промокшую до нитки под летним дождём.

Стена воды моментально превратила лёгкое платьице в нечто, облепившее выдающиеся формы. Дождь как начался, так и прекратился, а соседке надо было ещё идти и идти до спасительного подъезда. Да, если бы это было сейчас, ей бы пришлось хуже – у каждого камеры на смартфонах, а тогда фотоаппарат оказался в руках только у Виталия, вовремя выглянувшего на балкон.

Ну и как было не воспользоваться ситуацией? Платье прилипло, соседка его одёргивала, компания недорослей, рассевшихся по детской площадке, как вороны на дереве, улюлюкала, а Виталик снимал…

И нет бы ему смолчать – сам же поделился радостью от удачной фотоохоты с этим… ненормальным!

Прилично вымахавший Вовец выхватил у него из рук фотоаппарат, не слушая протестующие вопли, выдрал из него плёнку и, засветив её полностью, уничтожил Виталину «добычу».

– Это моё! Моя собственность! – верещал Виталий.

– Вот, возвращаю тебе твоё! Фотоаппарат одна штука, плёнка – одна штука! А ещё раз увижу за такой подлостью, по морде получишь! – Володька возвышался над пухлым Виталием и мрачно демонстрировал ему кулак до тех пор, пока Виталька, шипя и гудя от возмущения, не смылся к себе в квартиру.

– Я с тобой как с нормальным парнем поделился, а тыыыыыыы… – проныл Виталий в щёлку двери, собираясь её захлопнуть.

– Нормальные так не делают! – отрезал восемнадцатилетний сосед, который на секунду представил на месте неудачливой девицы свою маму…

Всё это Виталий отлично помнил! Помнил и то, как отомстил Володьке, поцарапав крыло первой его машины. Правда, тот так и не сообразил, кто ему это устроил, так что месть вышла какая-то… хлипкая.

Зато это воспоминание напрочь стирало даже малейшую возможность того, что Володька не проверит камеру перед тем, как её отдать владельцу! Оставалось только попытаться договориться.

– Вовка, ну, пожалуйста, отдай! Тебе-то что? А для меня это деньги! Мне эти… ну кому я данные собирал, аванс не дали, оборудование не дали, скупердяи этакие! Я ж за свои всё покупал! А я им хотел так показывать… чтобы у меня уже всё было, и я по частям демонстрировал.

– Типа цену набивал? – понимающе кивнул Владимир. – Да, это в твоём стиле.

– Так отдай! Мне деньги нужны. Я, вообще-то, у матери попросил на телескоп!

– Вот и получишь всё назад, когда продашь это своё оборудование! – Владимир кивнул на лежащий в досках телескоп. – Ты бы не наглел, а? Ты хоть соображаешь, что мне, по-хорошему, полицию вызвать надо и сдать тебя. Промышленный шпионаж – это вполне себе наказуемое дело!

– Вовка, ты чего? Мы ж в детстве дружили!

Нина с ППМ переглянулись. Вышло даже забавно, когда после этого признания Владимир даже как-то отшатнулся от возможного «друга детства».

– Нет, вот чего не было, того не было! – открестился он от подобного.

– Вовка! Мать моя не переживёт! Ты знаешь! – видимо, до Виталия дошло, что этот плечистый хмурый мужик, мрачно прищурившийся на него, вполне может вызвать полицию, и он выложил свой самый главный козырь.

– Я исключительно поэтому и не вызвал полицию сразу – мать твою действительно жалко. Но учти – на завод я позвоню и скажу, что их экраны тут много кого интересуют!

– Ты чё? Меня ж в порошок сотрут! Я ж договор подписывал о конфиденциальной информации! Ты мне что, мстишь так?

– Нет, конечно. Но ты ж можешь с другой стороны чердака пролезть, через соседний подъезд. Пролезть и дальше снимать!

Если честно, Виталий как раз это и собирался сделать. Да, в соседнем подъезде всё было посложнее – надо было кое-кому приплатить, чтобы на чердак пустили, а Виталий деньги свои любил, ценил и уважал. Но следующие несколько дней были решающими, так что, отсняв информацию, он мог легко обойтись без того, что уже было сделано и хранилось на носителе в камере. Главное было получить обратно оборудование! А тут такой облом!

Выражение лица Виталия Владимир расшифровал верно и вовремя остановил его эмоции:

– Будешь орать – сразу вызываю полицию. Понял? И да… начнёшь подличать, как ты это в детстве любил делать, сильно об этом пожалеешь!

– Да ты хоть представляешь, что со мной эти… с завода сделают? – взвыл Виталий.

– А мне-то зачем это представлять? Это твоё дело! Чем ты, вообще, думал, когда полез в это? Аааа, ладно! Короче, вот это я передам на твой завод – это их имущество, – Владимир достал носитель информации и кивнул на камеру. – А вон то забирай и вали отсюда. И не забудь, что я тебе про пакости сказал: сильно пожалеешь!

– Да меня ж прибить могут! – осознал Виталий.

– Нууу, вряд ли… руки пачкать… но я бы тебе посоветовал уехать. Вон, хоть к матери съезди, помоги ей хоть чем-то! – Владимир отлично помнил, как соседка после очередной выходки Виталия вышла из квартиры, села на лестничные ступеньки, а потом горько и безнадёжно расплакалась.

Виталий не посмел что-то сказать соседу в лицо, схватил своё драгоценное имущество в охапку и, почти беззвучно что-то шипя, выскочил на лестницу.

– Нда… как будто в грязи вывалялся… – брезгливо сморщился Владимир. – Надо бы поаккуратнее с ним, – сказал он жене и ППМ. – Редкой подлючести тип! Как-то мне машину исцарапал за то, что я ему не позволил гадость сделать.

– Да пусть только попробует! – ПП выглядели так, словно они просто мечтают об этой попытке.

– У него есть склонность бить по дорогому – надо за собаками следить получше! Они у нас как, с земли ничего не поднимают? – уточнил Владимир, и расслабившиеся было Мишка и Паша подобрались, а Поля зло прищурилась.

– Даже так? Спасибо за предупреждение. Мы проследим, чтобы точно-точно ничего не поднимали! – ответила она за всех.

Виталий действительно уехал к матери на дачу, а Владимир позвонил на завод, пообщался со службой безопасности, отдал им флешку, даже на чердак сводил, показав уязвимость их разработок.

– Лучше бы вы нам сразу позвонили…– укоризненно вздыхал начальник службы. – Мы бы сами и разобрались.

– Мать паразита жалко… – пожал плечами Владимир, который считал, что, вообще-то, охранять своё можно и получше, но лекции читать не стал, зато неожиданно получил очень неплохое предложение посотрудничать.

***

Нина внимательно осмотрела безукоризненные занавески в квартире свекрови.

– Вот. Теперь всё готово! Людмиле Владимировне можно возвращаться домой.

– Нин, а вы с папой так и будете там жить? Ну на съёмной квартире? – поинтересовался Мишка. Он не собирался оставлять бабушку жить в одиночестве рядом с этаким подлым соседом, поговорил об этом с отцом, получил его разрешение и теперь жаждал решить одну небольшую проблемку…

– Нет, Миш. Я на дачу вернусь – там же животные, – Нина и так, и этак прикидывала, но пока ремонт не сделан, это единственный вариант.

Мишка прищурился.

– А Пашка и Полина? Они как?

– А что с ними такое?

– Да понимаешь, какое дело… папа твой – он ворчит на Пина, на Атаку, ну, и на ПП заодно уж. Они не так разговаривают, не слушаются, животные мешают… – Мишка частенько прибегал в гости, поэтому волей-неволей всё это слышал.

Нина невесело вздохнула. Отец почему-то решил, что сможет перевоспитать внуков, которым не хватало «твёрдой руки». К счастью, он был здорово занят на работе, вечерами его ворчание сглаживали Нинины мама и бабушка, прекрасно понимающие, что с ПП так обращаться бессмысленно, но вот в выходные отец расходился…

– Миш, когда ремонт закончится, мы с твоим папой их к себе планируем пригласить, а пока только на выходные получится!

– Точно? Вы не передумали? А то мы уж решили, что что-то изменилось! Ну… мало ли… папа вроде рассердился, что мы полезли к чердаку.

– Просто испугался. Он-то того подлого типа хорошо знает. Ты представь, чтобы он мог сделать, если бы на вас троих наткнулся, а нас бы рядом не было. Вот Володя представил, и ему прямо нехорошо стало. Но это никак не означает, что он передумал про Пашку и Полю.

Мишка облегчённо выдохнул, точно зная, что теперь может обрадовать друзей хорошими новостями.

Людмила Владимировна только ахала, когда слушала о приключениях с чердаком и роли внука и его приятелей в этой истории.

– Да, Виталий всегда таким был… крайне сложный мальчик. Этакий милый ребёночек, который исподтишка делал гадости.

– Как поросёночек, который рос-рос, рос-рос, и выросло…

– Ба, не обижай Фунтика! – предупредил Мишка. – Он, чесслово, таких сравнений не заслуживает. На редкость порядочный свин! А уж как Улю встретил…

Знакомство крошечного шпица, по поводу плохой погоды и залысин на боках и спинке одетой в яркий, весёленький комбинезончик розового цвета, и минипига, волей случая облачённого в наряд такого же колера, было незабываемым для всех зрителей…

Упитанный тридцатикилограммовый минипиг и килограммовая чепуховинка встретились на дачной улочке и взаимно удивились.

– Ой, какая собааакаааа!– удивилась Уля.

«Ой, какое… чего-то этакое!»– подумал Фунтик, но так как был существом воспитанным, вслух ничего не хрюкнул.

Два розовых одеяния закружились в попытке познакомиться, вызывая шквал хохота у свидетелей эпохальной встречи.

Смех плавно переходил в конвульсии, когда эта парочка, познакомившись, приняла решение вместе погулять.

Фунтик шёл, степенно перебирая копытцами, а вокруг, презабавно подпрыгивая, носилась миниатюрная чепуховинка.

Правда, и это не было пределом…

Апофеоз наступил, когда Фунтик нашёл лужу!

– Фунт! Фуууу! Нет-нет, нельзззззяяяяя… – затухающий крик Ларисы унесло дальнее лесное эхо, а Фунтик, плюхнувшись чистым розовым комбинезонным пузом в вожделенный водогрязеёмчик, довольно захрюкал.

– Уля! Нет-нет-нет! – заторопилась Нина… и, разумеется, опоздала, потому что щенок, радостно вереща что-то залихватское, разбежался и прыгнул на спину Фунтика.

Нет, конечно, она не допрыгнула бы, если бы Фунтик стоял или, по крайней мере, сидел, но Фунт лёг в лужу, так что добраться до его спины было не очень сложно. Гораздо труднее удержаться там.

Уля разбежалась на совесть и непременно затормозила бы на «взлётно-посадочной свинополосе», если бы Фунтик был шерстяной, но гладкая спина, надёжно упакованная в такой же гладкий комбез, никак не остановила крошечное лёгкое создание.

– Ииииих,– пискнула от восторга Уля, прилетев на Фунтика.

– Бульк… – сказала лужа под боком у минипига ровно через секунду.

– Шштаа?– заинтересовался Фунтик, впрочем, зрители, несущиеся со всех ног к луже, услышали что-то вроде:«Уииии?»,произнесённое с явно вопросительным выражением.

Фунтик не очень понял надвигающуюся на него суету, решил, что пропустил что-то важное, а тут ещё и лужа как-то подвела – оказалась неожиданно холодной. Прямо-таки подлость с её стороны, по крайней мере, с точки зрения приличного минипига.

Короче говоря, Фунтик встал, а потом всмотрелся в нечто бодро проплывающее мимо и изумился.

«Да это ж вылитый поросёночек!»– решил он, внимательно наблюдая за бодреньким, розовенько-грязненьким существом с ушками, с хвостиком, правда, длинноватым, но каких только пород не вывели, а главное – с пятаком, на который было налеплено правильно-свинское количество грязи!

– Мамочки… натуральная хрюшка! – простонала Нина, вылавливая то, что совсем недавно явно и непререкаемо было щенком!

– Ну, вот, а я что хрючу?

Фунтик обрадовано заверещал. Его детское убеждение в том, что он бульсвин, осталось незыблемым, но он это воспринимал, скорее, как принадлежность к стае. А вот найти нечто совсем-совсем на него похожее очень хотелось.

– Нашлось! То есть нашлась! Я ж её всему-всему научу! Вырастет настоящей свиночкой!– Фунтик трусил за Ниной, которая с мученическим видом мчалась домой отмывать дитятко.