Убежище. Книга восьмая

Глава 23. Исправление неисправляемого

Нина даже не сразу сообразила, кто это…

– Вы что? Отпустите меня немедленно! – она прилично испугалась… да и кто бы не испугался? Наверное, поэтому эти слова даже не проговорила, а, скорее, прокричала.

– Не ори! Не ори, а то я тебе рот заткну! Это тебя твой Вовчик послал за мной шпионить, да? Не уймётся никак твой богатей?

Виталия от одного воспоминания про соседа натурально трясло – так он его ненавидел! Сразу внутри скручивалась тугая раскалённая пружина, начинало потряхивать от желания закричать во всё горло, ринуться на ненавистного типа, который всегда-всегда имел больше, чем он сам… Да не просто больше, а именно то, что хотелось самому Виталию. Он бы забрал у соседа всё, вообще ВСЁ! Деньги, бизнес, квартиры, крутую мордатую машину, которая так высокомерно-презрительно посверкивала своими фарами на Виталия!

Разве что жену Володьки он бы не забрал – какая-то скучная, тускловатая. Это даже как-то оскорбляло эстета Виталия.

«Придyрoк! У него такие деньжищи, а он женился на курице! Я бы выбрал красивую тёлочку…такую, что аж ухххх!»

В его мечтах вышеупомянутая тёлочка шла рядом с ним на высоченных каблуках, улыбалась, а он точно знал, что на неё оборачиваются сейчас все встречные-поперечные мужики, остро завидуя ему – Виталию!

Правда, в последнее время с мечтами было туго – гaд Володька донёс в его бывшую контору о том, что Виталий за ними следил и забирал то, что ему полагалось по праву! Да, по праву! Это ЕГО разработки, он над ними корпел, а его взяли и уволили! Подло уволили, лишили всего! А раз так, то он имеет право взять своё!

Убеждая себя таким образом, Виталий думал…

«Позарез надо раздобыть окончательные результаты! Они уже готовы – только возьми! А как? Окна они теперь закрыли, меня разыскивают: матери уже звонили! Мне бы уехать подальше, а как? Без денег не уедешь!»

Он сунулся было к матери, чтобы она продала квартиру и помогла ему, всё равно ведь живёт на даче, но даже мать его предала!

– Виталик, так я на даче живу, пока могу. А потом, когда снега будет совсем много и морозы ударят, я же в Москву вернусь.

– Мать, ты чё? Не понимаешь? У меня проблемы! Помоги мне! Деньги нужны!

– У меня скоплено немного…

– Да что мне твои копейки! Мне много нужно!

– Виталь, много у меня нет и квартиру я продавать не стану! – может, она и поддалась бы, перепуганная видом сына, который только что волосы на себе не рвал. Только вот с ней уже поговорили сотрудники службы безопасности Виталькиного завода, объяснив, что хотят с ним только побеседовать, а физически воздействовать не собираются.

– Зачем нам проблемы с законом? Мы не бандиты – нам просто нужно, чтобы он понял – ничего он от нас не получит, а из-за промышленного шпионажа можно получить приличные проблемы!

А ещё, совсем недавно плакалась на её плече дачная знакомая, которая, вот так же пожалев собственное великовозрастное дитятко, продала единственное жильё, чтобы «помочь ребёнку с бизнесом», а в результате осталась в дачном доме, хорошо хоть он тёплый и построен на совесть.

– Ты хоть так не попадись! У меня есть, где жить, плюс с сестрой договорилась – она будет ко мне на лето приезжать, а я – к ней на зиму, если тут совсем трудно будет. А ты? У тебя-то щитовой домик, ты тут не выживешь, если что…– сказала знакомая, после чаепития собираясь возвращаться к себе. – Не вздумай!

Вот она и не вздумала!

– Нет! Ни в коем случае! – упёрлась она.

И что было делать Виталику? Правильно! Думать!

Он думал-думал и…

«Понял! Знаю, как!»

Правда, для этого пришлось влезть в свою неприкосновенную заначку и снять квартиру в соседнем доме.

План был довольно прост – Виталик очень, просто очень-очень нравился одной из коллег.

Почему-то она была уверена, что его мерзкий характер проистекает исключительно от того, что рядом с ним нет настоящей женщины, ну, вот такой, как она! Она-то уж точно исправила бы его, объяснила, как жить правильно, наставила на путь истинный и почивала бы на лаврах его восхищения, любви и восторга!

С чего она взяла, что он будет слушать какие-то её объяснения, что взрослого мужчину, вообще, можно в чём-то убедить, рассказывая ему прописные истины, сие есть тайна, покрытая мраком.

Скандал, связанный с предметом своих мечтаний, она, конечно же, не пропустила, ещё бы! Но…

– Танечка, мне нужна твоя помощь… Я в беде, меня подставили, и только ты можешь меня выручить!

Ах, ну какая влюблённая девушка не отзовётся на такой призыв о помощи?

Да, Татьяна и близко не знала, как отзывается о ней предмет её мечтаний, как прохаживается по гм… излишне, на его взгляд, худощавой фигуре, как смеётся над её явной к нему склонностью.

– Ещё бы! Увидела эта вобла сушёная рядом нормального мужика, вот и втюрилась по уши! – хвастался Виталик, не замечая, что многие коллеги по курилке отводят взгляд после его откровений, больше похожих на высказывания злобноватого и неумного мальчишки.

Кто знает, поверила бы она в то, что предмет её мечтаний о ней так говорит… Зато Танечка свято уверилась во всём том вранье, которое он щедро развешивал на её ушах.

– Тань, ну, ты же знаешь, что я живу рядом с заводом?

– Конечно, об этом многие знали, – кивала Татьяна, преданно глядя на Виталия – ей так льстило то, что он ей доверяет…

– Ну, вот… сама понимаешь – если бы они меня искали, давно б уехал, верно? А я – вот он, дома живу, ты же сама видишь! – он щедро обводил рукой квартиру, арендованную в соседнем доме, – Так что никому там не верь! Это всё козни начальника проекта! Он украл мою идею, уволил меня, наврал всем! Танюша, спасай! Я без тебя не справлюсь! Мне нужны финальные разработки чтобы доказать, что это МОЁ, понимаешь? Как только я это докажу, то отсужу у завода компенсацию, и…

– Иииии? – Татьяна не видела себя со стороны, но Виталий-то видел, как она подалась к нему, чуть не утопив в чашке с чаем прядь старательно подвитых тонких волос…

– И мы уедем! Мы уедем с тобой куда-нибудь подальше отсюда! К морю…

– И всё? – уехать подальше Танечка и сама могла – подумаешь, проблема! У неё довольно состоятельная мама, которая может запросто оплатить любую путёвку в любую страну, но гораздо охотнее оплатила бы свадьбу…

Разочарование единственной надежды было так очевидно, что Виталий бросил последний козырь:

– Куда бы ты хотела в свадебное путешествие?

– Свадьба? – Таня невинно покраснела, активно делая вид, что ни о чём таком и не думала.

– Ну конечно! Разве я мог бы попросить о помощи у равнодушного человека? Тань, я тебя давно люблю, просто ждал результатов этого проклятого проекта, чтобы уж было что предложить, а видишь, как всё вышло…

– Да мне ничего и не надо… ну, в смысле, ничего, кроме тебя! – восторженно ахнула Танечка.

– Так ты поможешь?

– Ну… ну, конечно, помогу! Что надо делать?

***

Он как раз сегодня заручился согласием глупой бабы, проводил её на такси домой, а потом решил, что это дело надо отпраздновать – видно же, что клуша в клюве ему принесёт все разработки! Именно так ему представлялась влюблённая Татьяна – в виде рыжей тощей курицы…

«А дальше я передам их заказчикам, получу свои деньги, и бай-бай, Танюша! Сиди на своём месте и клювом не щёлкай». Ещё и припугну, чтоб молчала, как никак сама мне разработки стырит!

Но по дороге в ближайший магазин за тем, чем можно отпраздновать такое событие, он буквально нос к носу столкнулся с женой проклятого Вовца!

Ясно же, что она за ним следит!

Да, схватил он её, понятия не имея, что делать дальше? Заткнуть рот, скрутить и увезти? Но он без тачки! Стукнуть чем-то, оглушить, приволочь в квартиру, сделав вид, что это его девушка, и она потеряла сознание? А потом что? Заставить замолчать навсегда? Но он так не сможет… наверное…

Володькина жена опять попыталась вырваться, отвлекая его от судорожно метавшихся мыслей, и он тряхнул её посильнее, чтобы она не мешала, а девица вскрикнула:

– Пустите!

А дальше… Дальше началось что-то неописуемое!

Когда-то в детстве Виталий смотрел фильм о смерчах, как они жадно тянутся своими хоботами к земле, как втягивают оттуда всё, что им попадается – деревья, машины, дома… Про людей и говорить не приходится!

Он вынес из этого фильма чёткое убеждение о том, что нипочём бы не хотел находиться поблизости от такого «хобота». И снимать бы это не стал, и наблюдать бы не осмелился – помчался бы прочь что есть духу!

И надо же такому случиться, что он, стоя в самом начале зимы в самом обыкновенном московском дворе, внезапно ощутил себя в центре настоящего жутчайшего смерча, завывающего что-то басовито-визгливое, оторвавшего его от перепуганной девахи и со всего маху швырнувшего об ближайшее дерево!

– Инна, она не берёт трубку! Что за невоспитанная девчонка! – возмущалась Мила часом раньше.

– Да кто бы сомневался, что невоспитанная! – строго соглашалась Инна с младшей сестрой. – Сидит в своей дурацкой деревне со своей псарней и нипочём не воспитывается!

– Поедем в деревню? – уточнила Мила.

– Нет, давай сначала посмотрим, нет ли её у свекрови! Если что, скажем, мол, ты захлопнула дверь в свою квартиру, а у Нины запасные ключи…

– У неё никогда не было запасных ключей от моей квартиры!

– Да, понятно, но её свекровь об этом понятия не имеет, зато это будет повод уточнить, дома ли она! Не знаю, как тебе, но мне ехать в ту глушь на ночь глядя абсолютно не хочется.

– Мне тоже, – согласилась Мила. – Слушай, а почему это я захлопнула дверь в квартиру, а не ты? Почему ты меня растяпой выставляешь?

– Потому что если бы это сделала я, то просто съездила бы к Нинке сама, без тебя! – парировала Инна. – А потом для тебя это вполне логично: выйти и начать клеить на входную дверь какую-нибудь фэншуйную фигню! Любая дверь может от этого захлопнуться!

Инна устала за день так, что с удовольствием позволила себе пошвыряться парой булыжничков в Милкин огород чисто для нервной разрядки.

Нет, она и вовсе отложила бы поездку к Нине, но поведение старшего брата и Пашки требовало принятия мер! Разве можно было спускать подобное пренебрежение?

Единственным рычагом, через который можно было хоть как-то донести до брата их крайнее раздражение, была Нина. Ну как тут отложить такое мероприятие?

Вот они и названивали вредной девчонке полдня, вот и собрались лично её проведать, не подозревая, что полностью оправдывают давнишнюю свою характеристику, озвученную Алесандром Павловичем:

– Им, как на всю голову сумасшедшим гончим, и восемь вёрст не крюк, и шестнадцать не в тягость! Если что в голову попало, полешком не вышибить!

Доехали сестрицы до дома Нининой свекрови уже поздновато, с парковкой традиционно было не очень-то… пришлось останавливаться в соседнем дворе, где глазастая Мила узрела Нинкину машину!

– Вон же, вон она! Недаром сюда приехали! Правильная у меня была идея!

– Чего это у тебя? Это я предложила! – рассерженно зашипела Инна, разочарованная тем, что не она узрела такую важную деталь – целую племяшкину машину.

Так они попрепирались некоторое время, а потом… потом обе внезапно насторожились – среди обычного и привычного городского шума им послышался голос Нины.

– Нинка? – переглянулись сестры и, обретя потрясающее сходство с ищейками, идущими по следу, потрусили на голос.

Сначала они обе решили, что это гм… некое романтическое действо – очень уж близко Нина стояла к какому-то постороннему мужику.

«Да неужели? Вот тебе и скромница Ниночка», – синхронно пронеслось в многомудрёных тётушкиных головушках, зато потом…

– Пустите! – крик племянницы моментально преобразил тётушек-ищеек в тёток-ротвейлеров, рвущихся спасать СВОЁ.

Лирическое отступление автора: Уважаемые читатели, кто не знает – в Германии ротвейлеры приравниваются к огнестрельному оружию. Кроме всего прочего, типа давления челюстей, достигающего двадцати двух атмосфер, и полного самоотречения, если в этом есть нужда, они способны пробить мордой толстенное витринное стекло и примчаться на помощь к хозяину. Короче говоря, если у вас хватило безрассудства нападать на владельца ротвейлера, ищите высокое дерево и забирайтесь туда сразу – дешевле обойдётся! Это я вам как владелица ротвейлера ответственно заявляю.

Мила и близко не вспомнила о спине, в которой защемилось какое-то коварное нервное окончание, когда она ставила кадку с пальмой в новое фэншуйственное место, а Инна напрочь забыла об изжоге и ноющей с утра печени.

Также были отброшены в сторону всякие ненужности типа правил приличия, царственного достоинства, воспитания и прочей цивилизованной ерунды. В головах билось одно:

«Девочку, НАШУ девочку обижает какой-то мерррррзавец!»

Мерзавец не понял вообще ничего… Его оторвало, закрутило и понесло куда-то нечто вопяще – шипяще (от возмущения у Милы временно пропал голос) неописуемо энергичное. Понесло и приложило о дерево…

Восемь раз приложило, а это вам не шутки, знаете ли!

Нина в первый момент тоже ничего не поняла, зато потом…

– Тётечки, родненькие! СТОЯТЬ! Вы ж его прикончите, и нам придётся прятать тело!

Последний довод требовал осмысления, и тёткоротвейлеры немного призадумались.

Правда, ненадолго:

– Да и ладно, паааадумашь, проблема! Мы всё равно к тебе в деревню собирались. Прикопаем по дороге, если что, – абсолютно непринуждённо заявила Мила.

– Можем и в болото того… у нас там рядом есть болото! Я точно помню, ведь там Милка чуть не утопла в детстве!

– Да что ты врёшь! Я тебя лезла спасать! – возмутилась Мила.

– А кто тебя просил? Я просто ряску собирала! – парировала Инна.

И тут Нина обняла обеих.

– Я вас так люблю! – у неё от пережитого тряслись руки, губы, поджилки, но страх потихоньку улетучивался – никакой приличный страхоужас рядом с такими тётками не выживет!

– Ещё бы, – хлюпнула носом растрогавшаяся Мила. – Мы ж тебя выручили!

– Да, это мы удачно приехали! – согласилась не менее растроганная Инна, потихоньку смахнувшая слезинку с левого глаза. – Кстати, а чего ему надо-то было? Ты его, вообще, знаешь?

– Вообще, да. Это сосед Людмилы Владимировны, ну уже и наш.

– Оррригинальное соседское общение, надо сказать! – оценила Инна. – Ты ему капкан под дверь поставила или залила?

– Неее, ему Володя не дал украсть разработки соседнего завода, вот он и обозлился. А сейчас вообще обвинил меня, что я за ним слежу.

– Ну, и дурак! Кому надо следить за таким невзрачным мужчинкой? – критически оценила Инна бесформенную кучку у дерева. – Эй, ты, болезный! Ты живой? Лучше откликайся, а то мы в болото скинем, да и всё!

– Живоооой, – послушно откликнулся очень и очень «болезный» Виталий. – Вы сссё? Ваааасссе того? Я ссс на вассс в полисссс… полисссию ссссщщщссс саявлю…

Он прикусил язык и разговаривал странновато, но его поняли.

– Ути, какая вуууумная зайка! – восхитилась Инна. – Тыкс… тут у нас имеется две свидетельницы, которые подтвердят факт насильственного удержания молодой женщины в тёмном месте против её воли. Эй, недомужик, а ты попал!