Убежище. Книга восьмая

Глава 13. Очень приятно, царь семьи. Просто царь

Почему-то в город зима не совалась – видимо, не нравилось ей среди высоких домов и гудящих улиц.

– Капризная какая… – сердилась Полина, возвращаясь домой в полном и гордом одиночестве. – Нет бы снег был – всё веселее!

Одинокое возвращение было для Поли в новинку – обычно-то она везде и всюду ходила с Пашкой, но в последнюю неделю она оставалась на внеурочку, а брат филонил.

– Поль, я лучше Пина поскорее из дома уведу… Сама понимаешь, тут уж чем раньше, тем лучше. Тем более что Мишка возвращается раньше: у них в школе с этой дурацкой внеурочкой так, как у нас, не носятся, так что мы с Пином лучше к нему пойдём. А ты запиши, чего на занятиях будет, и я потом посмотрю, ладно?

Поля понимала – сейчас из-за отъезда родителей по работе они жили у бабушки и деда, с нетерпением ожидая возможности переехать к любимой тётке и её семье. Правда, пока муж тёти Нины делал грандиозный ремонт, это было невозможно, вот и приходилось изворачиваться…

«Изворот» происходил из-за того, что бабушка с прабабушкой в первый раз за очень долгий период времени уехали в санаторий. Дед «на хозяйстве» оставаться терпеть не мог и, несмотря на то что вполне самостоятельные внуки даже готовить могли сами, пребывал в омерзительном настроении, без конца придираясь к их животным.

– Развели псарню с кошарней! – ворчал он, возвращаясь с работы домой. – Уберите вы от меня этого дурацкого пса! Почему опять на моём кресле кошачья шерсть? Что делала тут твоя кошка?

Полина и Пашка сдерживались изо всех сил… Ну, понятно же, что весёлый и дружелюбный эрдельтерьер выходит просто поздороваться, а кошка… если человек не закрывает дверь в гостиную, разумеется, кошка туда зайдёт.

Нет, эрдель Пин, много чего в жизни переживший, быстро сообразил, что к этому человеку подходить не стоит, а чёрную красавицу Атаку Полина и вовсе перестала выпускать из комнаты, но проблема-то была в том, что дед и не собирался менять гнев на милость.

Глава семьи Мошеновых, будучи хозяином вполне солидной фирмы, привык быть царём и императором в собственном доме. Свободолюбивые внуки его раздражали, а их животные так и вовсе были источником постоянного гнева.

Пока дома были жена и её мама, это как-то сглаживалось, а вот когда из-за больной спины тёще пришлось ехать в санаторий, а жене – её сопровождать, все неразрешимые противоречия вытянули свои длинные шеи и показались во всей красе.

– Неуправляемые, непослушные, умничают всё время! На всё есть своё мнение! – список прегрешений внуков был воистину безграничен. – Меня не слушаются! – самое страшное из этого списка оставлялось дедом напоследок…

– Милый, но ведь ты же их не растил, – пыталась уговорить его супруга по телефону. – Как можно с них сейчас требовать какого-то особого послушания? Ты же сам говорил, что детей вырастил и хватит с тебя…

– Да что за ерунда! Что значит, я их не растил? А когда мне было? Что, деньги сами себя зарабатывают? У меня разве время на это имелось? Почему ты, как бабушка, ими не занималась?

– Родной, так ведь я тоже работаю… да и потом, ты же был против, чтобы мы их часто брали, помнишь? Они шумели, пищали, а тебе надо было отдохнуть… ты сердился, – максимально мягко напоминала жена.

Разговор был бесконечен и бесполезен. Да, старшему Мошенову давно казалось, что ему должны повиноваться все члены его семьи, но… но…

– Витька в детстве чего только не творил, правда, сейчас получше, конечно, а вот Нинка – наоборот… В детстве была тише воды и ниже травы, зато сейчас – вообще неуправляемая!

Правда, получалось, что дочкина «неуправляемость» в результате была вполне-вполне успешна: она сама известный мастер-кожевник, продолжатель старинного семейного дела, замуж вышла более чем удачно. Да, пусть зять старше и ребёнок у него имеется, но бизнес Владимира «стоит» побольше, чем его собственный, да и сам по себе он мужик приличный, как ни посмотри…

Но всё равно грызла главу семейства некая досада – как же так, не слушаются его – и всё тут!

А тут ещё эта проклятая живность!

Нет, когда сын с невесткой уехали по делам всё того же бизнеса, он был против того, чтобы Витька пристроил детей в интернаты. Ну в самом-то деле, что за дикость? Вот есть дед с бабушкой и прабабушкой, вот родная тётка, которая, кстати говоря, справляется с ПП значительно лучше и эффективнее их родителей, вот остальная родня! Управятся они как-нибудь!

Пока «управление как-нибудь» проходило без его непосредственного участия, всё было отлично, разве что хотелось большей почтительности, что ли, а ещё пёс с кошкой мешали, а вот когда жене и тёще пришлось уехать… старшему Мошенову пришло в голову, что интернат-то был совсем неплохой идеей!

– По крайней мере, не крутились бы у меня под ногами эти дворовые твари! – раздражался он. – Да и Пашку с Полькой научили бы там дисциплине! Что такое! Говоришь им, а они… думают ещё, делать им это или нет!

Паша и Поля всё это прекрасно видели и понимали, поэтому Пашка, возвращаясь домой как можно раньше, забирал Пина и мчался к лучшему другу Михе, а Полина, возвращаясь чуть позднее, забирала Атаку и шла туда же.

Так продолжалось уже почти неделю, но вот в тот день всё пошло катастрофически не по плану.

Дед приехал домой гораздо раньше – забыл дома какой-то документ, вернулся, с облегчением не обнаружил дурацкого лохматого пса, забрал бумаги, а потом решил пообедать дома – ну, такая фантазия его посетила.

А что? Он – директор и хозяин. Имеет право!

Заказал себе еду, а в ожидании курьера задумчиво прошёлся по квартире, автоматически открыв комнату, выделенную внучке.

Разумеется, кошка вышла… чего бы ей не выйти, раз дверь открыли?

Атака, любопытная, как все кошки, сначала понаблюдала за грозным человеком с отвратительным, с её точки зрения, характером, потом ей стало скучно, и она отправилась на разведку.

То ли везение старшего Мошенова в этот день было какое-то не такое везучее, как обычно, то ли чёрная Атака сама себе дорогу перешла, кто знает, но они встретились нос к носу в аккурат после того, как исполнительный курьер привёз прекрасный готовый обед.

Стоило только хозяину и повелителю дома и семьи разложить еду по тарелкам и отправиться вымыть руки, как по возвращении он обнаружил на СВОЁМ законном и неприкасаемом кресле недопустимо наглую чёрную кошку внучки, которая с любопытством обнюхивала его обед.

– Пааашлааа воооон! – завопил крайне раздосадованный Мошенов, швыряя в кошку первый попавшийся под руки предмет – папку с документами, которые и послужили причиной его возвращения домой.

Фейерверк из блюд, кошки и разлетевшихся из папки файлов с документами, приземлившихся в любимое кресло хозяина дома, никак не могли послужить его миролюбию и хорошему настроению. Так ведь часто бывает – сам напортачил, а как признать? Куда лучше срочно найти того, кто «вовсёмвиноватый». А тут и искать-то долго было не нужно: вот она, виновница! Чёрная такая, вредная негодяйка!

***

Полина, ворча себе под нос по поводу отсутствия снега, неправильной зимы и не очень-то приятного настроения, подошла к входной двери и невольно насторожила уши.

– Не поняла… что случилось-то? И откуда такой шум?

Дверь была надёжной, металлическо-непоколебимой, но, похоже, именно из-за неё и доносились грохот и какие-то вопли.

– Ой, мамочка… – пискнула обычно отважная Полина, торопливо отпирая замки.

– Я… в своём собственном доме уже и поесть не могу! А эта… эта пакость ещё и царапается!

Дед тряс поцарапанной кистью руки, стоя посреди коридора, выглядящего так, словно там прошли боевые слоны Александра Македонского.

– Дедушка… что случилось? – пролепетала Полина, уронив школьный рюкзак у ног.

– И она ещё спрашивает, что случилось! Она опрокинула мой обед, испортила мои документы, кресло, а когда я её поймал, ободрала меня!

Гнев праведным пламенем пылал и клокотал в груди главы семьи Мошеновых, разгоревшись ещё сильнее от реакции внучки.

– Нет, ну, надо же! Она не ко мне заторопилась, чтобы помочь обработать руку, а помчалась искать свою дурацкую кошку! Это что? Девочка, будущая девушка? Да это же… это же прoклятиe какое-то!

Полина метнулась в свою комнату, позвала Атаку – никого, потом в комнату брата – никого, потом…

– Аточка, солнышко моё бедное! – обрадовалась она прилетевшей ей на руки чёрной комете, спрыгнувшей со шкафа.

– Солнышко бедное? Ты её ещё и жалеешь? Убирай свою мерзкую твaрюгy из моего дома, чтобы я её больше никогда не видел! Немедленно убирай, куда хочешь! – гнев, только что гудевший лесным пожаром, заледенел и стал неприступным, но угрожающе-непоколебимым ледяным утёсом. – Мне всё это надоело! Почему я должен терпеть у себя дома весь этот бардак, а? Почему, я тебя спрашиваю? Значит, так! Сейчас ты уносишь это, – дед ткнул пальцем в Атаку, съёжившуюся на руках Полины. – Куда хочешь уносишь и с ней домой не возвращаешься! Поняла? Я задал тебе вопрос: ты меня поняла?

Какой смысл спрашивать у спины внучки, которая выскочила из квартиры, так и не ставшей для неё даже временным домом, он и сам не знал – видимо, так вжился в роль этакого семейного самодержца, что ожидал Полино исполнительное послушание…

А вместо этого оказался в полном одиночестве в тишине опустевшей квартиры, уставившись на внучкин рюкзак, на котором сиротливо лежали её ключи и из бокового кармана которого выглядывал её смартфон…

Полина выскочила из квартиры с кошкой за пазухой, словно за ней кто-то гнался. Под пуховиком перепуганным комком застыла Атака, которая даже дышать боялась, испугавшись уже за хозяйку. Да, они обе могли много чего, но были бессильны против раздражительного властного человека, напрочь позабывшего, как это ставить себя на место другого, пусть даже не очень преуспевшего в бизнесе и даже не совсем взрослого.

– Ничего не понимаю… где Полька? – удивился Пашка. – Уже должна была позвонить и нафырчать на меня из-за того, что я у неё в комнате кошачий корм Аты рассыпал, случайно, конечно, но убрать уже не успевал, а она потом не заходила…

– Может, Атака съела?

– Неее, там много было – она бы не справилась. Надо было подмести, когда я за Пином зашёл, да я чего-то забыл… – покаялся Пашка. – Ну, ладно, пошли уже с собаками погуляем. Она, небось, в школе задержалась, ну, или решила лично всё высказать, когда сюда приедет.

Вот с «когда приедет» у Поли в этот момент были явные проблемы.

«Я же и кошелёк, и смартфон, и ключи там оставила… – Поля теперь никак не могла назвать ту квартиру домом, просто язык не поворачивался. – Возвращаться не хочу, да и не могу. Без ключей-то не зайду, а звонить в дверь… нееет! Только не это! Он же сказал, чтобы я с кошкой не возвращалась! Значит… значит, я и вовсе туда не вернусь!»

Положение было не очень-то простым… Нет, был бы смартфон, она бы легко со всем справилась, но он был в школьном рюкзаке.

«Ладно… до Нины мы с тобой, хорошая моя, сейчас не доберёмся, но ты не бойся! Я тебя никогда и ни за что не выкину! Ну, всё, всё, не надо так каменеть. Мы возьмём и оправимся к Паше. Он сейчас у Мишки и его бабушки».

Да, на автобусе до дома Людмилы было недалеко – всего-то минут тридцать, но это на транспорте, а если пешком…

«Да и подумаешь! И не страшно! – бодрилась Полина. – Главное, что со мной Атака!»

Но с ней была не только она, но и ещё кое-что, зацепившееся за сознание и нипочём не желавшее отпускать…

Одиночество для близнеца – штука сложнопереносимая, тем более что Полина как-то значительно острее переживала невнимание уехавших родителей, да и вообще в последнее время с ней творилось что-то неладное. Она, всегда такая уверенная в себе, вдруг стала казаться себе неуклюжей, несимпатичной, словно кто-то взял и поместил её в раздражающий, невидимый и крайне надоедливый чехол.

Поля потихоньку спросила у брата, не чувствует ли он себя как-то не так, как обычно, на что Пашка уточнил, не слопала ли она чего-то не очень свежего, потому что лично с ним всё прекрасно.

Это ещё больше озадачило Полину – обычно у них с братом мироощущения примерно совпадали, а так вышло, что она оказалась какая-то не такая, даже отличная от самого близкого ей человека…

Все эти проблемы, пусть не самые важные с точки зрения глобальных вещей, но крайне неприятные для самой Полины, вдруг взяли, да и догнали Полю, бредущую по московским улицам.

– Чего-то мне странно, – Пашка, который исправно швырял палку Пину, поморщился и, вытянув смартфон из кармана куртки, начал звонить сестре. – Ну и где она? Чего трубку-то не берёт? Да и настроение стало какое-то… крайне поганое! Да где её носит?

Теперь уже и Мишка начал названивать Полине, причём с тем же результатом…

– Может, так на меня обиделась из-за корма? Так не похоже на неё, да и чего она твой вызов не принимает? И в сеть не заходит, – Пашка написал уже несколько сообщений сестре и теперь уже всерьёз занервничал.

– Слушай, давай съездим к нам домой, а? Что-то мне непонятно, куда она делась…

Разминулись они ненамного – Пашка и Миша с собаками отправились в квартиру деда, а Поля добрела до дома Мишкиной бабушки и набрала на домофоне номер её квартиры.

– Поленька? Заходи скорее! – Людмила была рада своей врачебно-хирургической выдержке, которая позволила не ахнуть при виде уставшей, явно заплаканной Полины, которая выглядела так, словно у неё приключилось какое-то горе. – Солнышко, что-то случилось? – только и спросила Людмила.

Впрочем, этого было вполне достаточно – Поля, расстёгивая куртку и выпуская Атаку, постыдно разревелась.

Людмила преотлично умела слушать, а ещё от души сочувствовать. Это очень пригодилось, чтобы распутать всё месиво расстройства и холодного одиночества, свалившегося на её гостью.

– Полюшка, про твоего деда мне пока и сказать нечего… а вот про остальное… Ты просто растёшь не так, как твой брат. Он чуть позже это прочувствует и немного иначе. Мальчики, что с них взять… Ой, да! Я тут увидела забавное фото и сразу себя вспомнила в подростковом возрасте. Хочешь покажу? – Людмила ловко направила наплакавшуюся девочку в ванную, а сама нашла то, что дивно иллюстрирует ощущения от прелестей подросткового возраста, вывела это на экран своего смартфона и предъявила Полине.

Та изумлённо уставилась на экран, а потом рассмеялась:

– Что это? В смысле, кто?

– А как ты думаешь?

Нечто явно птичьего рода-племени, с забавнейшими, несоразмерными для тушки кожистыми лапами, шло, переваливаясь и подставляя ветру бока, покрытые коричневым пухом.

– Это? Подросток пингвина. Ещё и видео есть! – Людмила с видом заговорщика включила воспроизведение, и все Полинины комплексы рухнули и разбились вдребезги. – Вот я именно так себя тогда, в свой подростковый период и чувствовала! Нет, к счастью, не всё время, но периодами! – призналась Мишкина бабушка, глядя, как это самое существо бодро шлёпает лапами по ледяной корке, неожиданно проваливаясь одной лапой в воду.

– Ой, и я! Я даже в лужу сегодня так же встала! Прямо воплощение моих проблем! – Полина вытирала слёзы уже от смеха. – Всё образуется, да? – вдруг с надеждой спросила у Людмилы обычно такая уверенная, независимая и решительная половинка от патентованного семейного проклятия.

– Непременно! Обязательно образуется! И ты умница, что пришла! – Людмила обняла Полину, кивнув ей на Мишкиного кота Фёдора и кошку Мауру, которые сообща утешали Атаку, коллективно вылизывая её шерстку. – Видишь, и они это знают! Всё будет хорошо.