Убежище. Книга восьмая

Глава 18. Открытия и откровения

Поля согласилась помочь вовсе не ради деда – на него она по-прежнему сильно сердилась. Нет, она решила не оставаться в стороне из-за того, что спускать этакое безобразие Инне и Миле было попросту неразумно!

«А ну как понравится им, и будут дальше приезжать и вытворять всякое? Ещё бабушку и прабабушку расстраивать начнут! Обойдутся!»

Они с братом привычно поделили обязанности, так что Поля занялась тем, что могла сделать на даче – разработкой планов и расчётом того, что можно под них использовать, а Пашка – примеркой этих планов на местности.

Кроме того, следовало Нине объяснить, почему брата до сих пор нет. И вот тут-то Полю настигло глобальное изумление…

– Нин… Пашка задерживается… Понимаешь, какое дело…

– Понимаю! – Нина расписывала ежедневник с сюрпризом – открывающимся окошечком с видом на цветущий летний луг, поэтому смотрела не на Полю, а на работу.

– Нет, я хотела объяснить…

– Чего там объяснять? Инна и Мила вломились к вашему деду, перевернули там всё, что могли и не могли, достали Пашку, и он решил устроить им достойный отпор.

– Тебе дед звонил? – Поля решила, что нашла тётин источник информации.

– Нет, я и так знаю… погоди, кусочек остался… сейчас дорисую и поговорим.

Поля удивилась. «Пашка Нине точно не звонил – он бы сказал. Дед не звонил – Нине не было смысла Полю обманывать. Инна с Милой отчитались? Ну, вот уж небывальщина! Тогда как Нина узнала?»

– Ну вот и готово! – Нина аккуратно отложила ежедневник. – Давай поговорим?

– Давай!

– Тогда пошли.

– Куда это? – удивилась Поля.

– К компу – я маме позвоню – она с нами вместе побеседует.

– А при чём тут бабушка?

– Бабушка у нас при всём, Поляш…

Полина, недоумевая, шла за Ниной, переглядываясь с Атакой, которая привычно свисала с её плеча.

Нина быстро настроила видеосвязь, причём бабушка откликнулась с такой скоростью, что было понятно, что она ожидала звонка от дочери.

– Мамуль, как вы? – Нина улыбалась посвежевшей маме.

– Всё отлично. Бабушке получше, я так вообще прекрасно. Хорошие мои, я так рада вас видеть! Соскучилась уже ужасно! Скорее бы домой.

– Нет уж… лучше отдохни подольше, тем более что у нас всё идёт по плану.

– По какому плану? – спросила Полина.

– Видишь ли… мы с мамой понимали, что ни вы толком не знакомы со своим дедом, ни он с вами по душам не общался. Не надо так хмуриться – лучше послушай.

Поля поморщилась:

– Бабуль, я понимаю, что ты его любишь, правда, не понимаю, за что! Я всё детство практически только тебя рядом и помню – ты с нами возилась, а он…

– А он, Поляша, давал мне возможность это делать. Да, я всегда работала, но не в полную силу, понимаешь? Я всегда могла себе позволить наплевать на хама-начальника и уйти на другую работу, не умирать от переутомления и иметь силы заниматься домом, печь вкусные пироги, делать так, чтобы вам было приятно и уютно. Саша очень скучал, но понимал, что вам, маленьким, много чего надо, вот и вкалывал… за всех.

– Ба, да не надо нам ничего от него! – Поля с досадой дёрнула плечом, свободным от Атаки.

– Правда? А ты знаешь, что квартиру и дачу Вите купил и подарил именно твой дед? Нет, я ничего не хочу сказать про твоего отца, но… это не его труд. И да, Саша пока даже вашему отцу не говорил, да и не надо ему пока знать, но дед вам купил две соседние двухкомнатные квартиры в нашем доме, просто этажом выше. Он хочет, как только вы получите в четырнадцать лет паспорта, вам их подарить.

– Нам с Пашкой? – изумилась Поля.

– Да, вам с Пашкой. И он вас не покупает, просто так понимает заботу о своих…

– Да он… он…– Поля возмущённо стиснула губы, чтобы не сорваться.

– Я знаю, малышка. Он ничего про тебя толком не знает. Ему и в голову не пришло обидеть Атаку…

– Да зачем он тогда её выпустил?

– Он и не выпускал – просто привычка у него комнаты проверять.

Бабушка рассказывала о том, почему такая привычка возникла, о том, что дед никогда животных дома не держал, о том, что он сильно поругался с сыном из-за того, что тот хотел близнецов отправить в интернаты, что сразу же поддержал Нинино предложение.

– Я думала, что это ты его убедила.

– Нет, солнышко моё, не я… я от него узнала, и мне с сердцем стало плохо от того, что хотел сделать Витя… Это ваш дед так решил, сам. Он непростой человек, иногда трудно с ним, но знаешь, мы все не очень-то простые, да?

Бабушка улыбалась понимающе и так ласково, что Поля, ощетинившаяся в предвкушении спора, сдалась с ходу.

– Нууу, да… – вздохнула она. – Мы с Пашкой тоже не очень простые.

– Зато очень похожи на Сашу. Оба.

– Что? – Полина возмущённо сверкнула глазами. – Чем это?

– Креативностью! Сказать тебе, какой он устроил финт в прошлом месяце?

Бабушка в красках описала дедовский «финт» по приведению в чувство заказчиков, которые работу заказали, а платить, как выяснилось, и не собирались.

К окончанию рассказа Поля уже хохотала.

– Ну надо же! А я и не знала, что он так может. А почему он нам ничего не рассказывал?

– Так уверен, что вам это неинтересно. И вы ему тоже ничего не рассказывали, верно? Вот ты, например, ему говорила, как к тебе Атака попала?

– Нет… я думала, что ему это… – Полина не сказала «неинтересно», но и так было понятно. – Но, ба… он ведь меня выгнал! Я понимаю, что ты его защищаешь, но я туда больше не вернусь!

– Он не тебя выгнал, а хотел, чтобы ты унесла кошку. Для него кошка – это такая шерстяная штука на лапах, которая ловит мышей в деревне. Никакой иной её ценности он не понимает. Как она к тебе попала и что для тебя значит, понятия не имеет. Она, с его точки зрения, нахулиганила, он решил её закрыть в комнате. Ата, бедненькая, вообще ничего не поняла и, разумеется, его оцарапала. Ещё бы! Я бы на её месте и укусила бы вдогонку! – фыркнула бабушка и продолжила:

– Представь его эмоции – он тут такой обиженный судьбой, моим отъездом, пустой квартирой, а он одиночество абсолютно не переносит, а вдобавок ещё кошко-мышеловка на лапах, которая влезла в его еду, оцарапала его, оскорбила в лучших чувствах. И тут приходишь ты…

У Полины воображение было богатым… собственно, именно поэтому и получалось выстраивать многоходовки – она представляла себя на месте «главного действующего лица» и словно погружалась в его восприятие, в его эмоции.

– А я решила, что он что-то сделал с Атой, и пролетела мимо… – негромко сказала она, увидев ситуацию глазами деда. – И он оскорбился – получается, что на него-то мне было наплевать!

– Ну да. Он обиделся, как мальчишка, который пришёл с разбитыми в кровь коленями, а его проигнорировали. Глупо, конечно. И недопустимо! Нельзя такие вещи даже в запале говорить! Вот приеду я – ещё ему выскажу! – бабушка грозно сдвинула брови.

– Нда… а я и не поняла, как это с его точки зрения выглядело, – Полина недоумевала. – Получается, мы и правда не очень знакомы!

– В том-то и дело! Поэтому мы и отправили Инну и Милу к деду, – улыбнулась бабушка опешившей внучке. – Ну что ты так смотришь? Да, это я как бы невзначай прислала Инне фото с кусочком местной природы. Она тут же поняла, что я не в Москве, перезвонила, выяснила, что я в санатории, и отправилась причинять добро старшему брату – она это обожает. Есть такой герой у Вудхауса, который говорит крайне подходящую для Инны и Милы фразу: «Несу свет и радость. Многие жалуются». Вот это мы с Ниной и твоей прабабушкой и решили использовать.

– Но зачем?

– Как «зачем»? Чтобы у твоего деда и Пашки появилась возможность узнать друг друга. Я с тобой могу поговорить – нам проще друг друга понять, а вот Паша – он мальчик, для него понимание будет легче в «полевых условиях», тем более что он за тебя переживает даже больше, чем ты сама. Не знаю уж, как у них с Сашей получится, но могу тебе сказать, что для твоего деда это жизненно необходимо – понять, что ему есть на кого рассчитывать, что есть кто-то, кто не подведёт ни при каких обстоятельствах.

– А Нина? – с точки зрения Поли, на тётку можно было положиться железно.

– Я точно не стану его наследницей и продолжателем, понимаешь? У меня свой путь. Я его выбрала сама и по нему иду, – Нина тепло улыбалась Поле. – Витька… ну, не буду я сейчас о нём…

– Да я знаю, что они уехали не просто так, – понурилась Поля.

Нина с мамой мимолётно переглянулись. Они подозревали, что близнецы знают больше, чем им официально было озвучено, но очень надеялись, что это не так. Это в любом возрасте трудно, а уж в подростковом…

– Солнышко… будем надеяться, что у твоей мамы всё получится! – мягко сказала бабушка. – Она пытается сохранить семью.

– Будем, – кивнула Полина довольно-таки безрадостно.

– Так вот, – Нина поспешила увести разговор прочь от неприятного момента. – Папа в Вите жутко разочаровался. Сразу стал таким усталым, понурым, словно с ходу постарел. А если он поймёт, что у него, кроме сына, есть вы и вы то как раз именно его характера – своих не сдаёте и защищаете любой ценой, то для него это как глоток воздуха!

– ОДИН? Всего один глоток? Чего-то ты нас недооцениваешь, – саркастически заметила Полина. – Мы глотком работать не умеем. Мы, если что, сразу ураганом!

– Тем лучше, солнышко! – рассмеялась бабушка, сообразив, что Поля на деда уже не так уж и сердится…

– Бабусь, ты сама это сказала! – покрутила Полина носом. – Раз так, то я в деле!

Они никогда не была «в деле» с кем-то, кроме Пашки, а потом Пашки и Миши. Этот семейный «девичий» заговор её и рассмешил, и удивил, а потом и озадачил:

– А Пашке сказать можно?

– Смотри по обстоятельствам. Возможно, они поладят сами…

– Пашка? – с сомнения переспросила Поля. – Там, вообще-то, Пин, и если дед его как-то заденет…

– Так он же и с Пином близко не общался, – подмигнула бабушка. – А вот в боевых условиях, может, всё и изменится! Как я понимаю, вы с Пашей уже кое-что подготовили…

– Рассказать? – c сомнением уточнила Поля.

– Нет, не надо, это же ваш секрет, – понимающе переглянулись бабушка и Нина.

– Спасибо, – Полина кивнула. – А ещё спасибо за то, что сами всё рассказали! – она подумала, что они с Пашкой потом и сами могли бы заподозрить, что тут что-то не так, но открытые карты и доверие ей откровенно понравились.

Поля неожиданно почувствовала себя как-то приятно взрослее, словно её только что приняли в какую-то закрытую, но очень-преочень важную для неё компанию. Сразу повысилось настроение, и на этом фоне возникли новые идеи по воспитательно-защитным мерам.

Когда Полина озвучила их брату, Пашка тут же помчался дополнять разработки новеньким-свеженьким, так что к моменту субботнего визита тёткобабушек их уже ждали всякие разные дивные неожиданности.

Звонок в домофон раздался в девять часов утра.

Пашка уже выгулял Пина, и они с дедом даже уже позавтракали, предчувствуя, что после готовки Инны завтрак может стать несколько экстремальным делом.

– Гм… кажется, у нас гости! – Александр Павлович покосился на внука.

– Да, семейный слёт начался! – Пашка хмыкнул, уводя Пина в свою комнату и нажимая кнопку домофона. – Да, дед, я тут хотел тебя предупредить… Холодильник тоже лучше не открывай.

– И холодильник? Ну как скажешь. А что можно делать?

– Ты, кажется, отдохнуть хотел? Вот иди и отдыхай. Главное, никуда не беги, если там шумно будет.

– Где там? – c интересом уточнил дед.

– Везде! Шумно может быть везде, где им не стоит совать нос! – твёрдо ответил Паша.

– В любом случае ремонт мы не делали уже довольно давно, – задумчиво пожал плечами Александр Павлович.

– Карт-бланш? – внук поднял брови точно дедовским жестом.

– Полный, только соседей не залей, ну и чтобы обошлось без вызовов экстренных служб. А ещё – я бабушке подарил статуэтку, там девушка очень похожа на твою бабулю в молодости. Вот мне бы хотелось, чтобы она осталась цела.

– В следующий раз о таких важных вещах сразу говори! – строго попенял Пашка беззаботного представителя старшего поколения, не обращая внимания на затрезвонивший дверной звонок, метнулся в гостиную, вернулся со статуэткой, уже завёрнутой в покрывало и обложенной двумя подушками с его кровати для пущей сохранности. – Кстати! Она очень красивая! – одобрил Пашка, бережно уложив свёрток в угол дивана, и помчался открывать входную дверь.

В оставленную им приоткрытой дверь в комнату вполз Пин.

– Ты чего? – удивился дед. – Сюда решил перебраться? О, да ты с игрушкой?

Он проследил, как Пин прячет свой особо ценный мяч под тот же диван, на котором стояла статуэтка, и усаживается рядом – сторожить.

Александр Павлович не видел себя со стороны и не понял, что недоумевающее выражение лица сменилось крайним изумлением, потом пониманием, а потом широченной улыбкой.

А в коридоре затопали увесистые шаги его сестёр, которые, сами того не зная, накрепко спаивали разрозненные да потерявшиеся во времени и обстоятельствах поколения семьи Мошеновых.