Убежище. Книга восьмая

Глава 19. Сестроразминка

Разумеется, по дороге к брату Инна и Мила сначала поспорили, а потом и поссорились!

Инна была на машине и запросто могла бы не заезжать за Милой, если бы ей не хотелось похвастаться новым, свежекупленным автомобилем.

– А что? Ты ту машину, которую тебе угваздали по самые зеркала, уже продала? Неужели же нашёлся такой баран, который согласился ЭТО купить? – прокомментировала Мила, которая уже много лет мечтала купить машину.

Нет, зарабатывала она вполне прилично и даже уже собрала нужную сумму, но сколько ни пыталась сдать экзамен на права, так и не преуспела…

– Почему вы здесь сворачиваете? Разве вы не видите запрещающий знак? – удивлялся экзаменатор, морально не готовый к встрече с Милой.

– Он мне кажется таким несимпатичным… а давайте мы его просто не будем замечать! – отвечала ему кандидатка на получение прав, и экзаменатор начинал подозревать, что дело пахнет керосином, так что хорошо бы ему целым и невредимым выйти из машины. К окончанию поездки очередной экзаменатор решал немедленно отправиться к нотариусу и на всякий случай оставить завещание – вдруг ещё такая же тётка попадётся…

А уж если Мила начинала разбирать дорожные знаки и их расположение по фэншую… экзамен прекращался, её выдворяли из-за руля по причине полнейшей несовместимости данной экзаменуемой особы с автомобилем и в качестве пассажирки доставляли до ближайшей остановки общественного транспорта, абы только от неё избавиться…

Короче, все попытки Милы сдать на права оказались катастрофически провальными.

Сестре об этом знать ни в коем случае не полагалось, поэтому Мила озвучивала версию крайней неэкологичности и негармоничности автомобилей.

– Эта твоя машина ещё менее приятная, чем та, – для затравки бросила Мила «пробную гранату». – Та была более приятно-гармоничного цвета!

– Ага, понимаю-понимаю. Я всегда подозревала, что ты будешь чувствовать себя как дома в курятнике, куда забежала отметиться после неудачного обеда стая крыс! – парировала Инна.

– Ты ничего не понимаешь! В той машине яснее чувствовалась моя персональная ци, я могла выстроить там своё силовое поле…– мечтательно прижмурилась Мила.

– Так это ты уци… уцу… тьфу… уцинучила мою машину и привлекла в неё всю ту орду крыс и ворон? – Инна грозно покосилась на сестру. – А я-то на ПП грешила!

Мила призадумалась… с одной стороны, сколько она ни пыталась по фэншую нащупать в окружающем мироздании эту самую свою персональную, личную и явно особо ценную энергию ци и запрячь её для повышения собственного благосостояния, это особенно не получалось. Не особенно тоже… короче, приходилось пахать в одиночку, без ци.

К тому же, Милу очень раздражали окружающие скептики, которым хотелось непременно убедиться в существовании этой самой «ци».

– Чего пристали? Можно подумать, это просто… – фыркала она.

А вот сейчас её осенило – да, прошлогодний случай с машиной старшей сестры, когда её гм… шикарно унавозили снаружи вороны, а внутри – крысы, вполне мог быть доказательством её овладения капризной и вредной «ци».

Она уже и рот открыла, чтобы признаться в том, что да, это её энергия выстроила крайне привлекательное поле для местной фауны, но вовремя узрела коварную ухмылку на физиономии сестрицы.

«Стоп… если я это привлекла, то мне и надо было ей деньги возместить? Ну вот уж нет! К тому же, крысы пришли за тем ковриком и травяными циновками, которые она купила как редчайшее индийское средство для оздоровления… Так, крыс пусть оставляет себе, а вот вороны особого вреда не нанесли – пааадумаешь, машину помыть! Вороны могли и на моё ци среагировать!»

Мила, коварно ухмыляясь, озвучила свою версию и радостно разулыбалась – сестра явно расстроилась из-за того, что её ловушка не сработала.

Правда, Инна отыгралась по-другому:

– Нда… дорогая моя… если твои усилия по гармонизации пространства могут только птичье гуано привлечь на то место, где ты находишься, то этот самый твой фэншуй не стоит и подгоревшего риса!

– Ааа, вовремя ты вспомнила про подгоревший рис. Вчера завоняла всю Сашкину квартиру своей готовкой! Думаешь, тебе рисоварка твоя поможет?

Бодрящие ответы и вопросы сыпались со всех сторон, в машине посверкивали ментальные молнии, раздавались раскаты эмоционального грома, так что сёстры очень весело и продуктивно проводили время. На свой лад, разумеется…

Правда, стоило им доехать до дома старшего брата, как сторонние разногласия уступили место их общему любимейшему хобби – нанесению радости и причинению пользы ближнему своему.

Почему-то в присутствии Сашкиной жены это было делать как-то не очень весело – может, потому что она тихо, но вполне отчётливо развлекалась над их усилиями, делая их глупыми и ненужными? Зато когда её не было…

– Уххх, ну, сейчас я заменю все дурацкие занавески на подходящие! – радовалась Мила, тащившая баул с занавесками и прочим орудием нанесения радости. – А уж какие акварельки я привезла…

– Ой, да что там твои картинки, тряпки и перестановки! Я хоть покормлю брата нормально! Мне из Индии привезли такие редкие приправы… – если совсем честно, то Инна сама их пока пробовать не рискнула – очень уж сильный был запах из пакетиков с приправами, но брата угостить можно – всё лучшее семье!

– Ааа, так это ими воняет на всю машину? – обрадовалась Мила. – А я-то думаю, откуда такое вырвиглазное амбре? Если честно, твои вчерашние приправки и то были ядрёными! Так что я думаю, что они повыкидывали всё, что ты им наготовила, и ели Нинкин суп и котлетки.

– А вот и нет! Я им и в суп, и в котлетки приправ добавила!

– Да и что? В супе шумовочкой сняли верхний слой, а котлеты… ну ополоснули! – Мила пожала плечами. Всё-таки опыт общения с сестрицей в жизни очень пригождался.

– Я суп помешала, а котлеты подогрела! – торжествующе рассмеялась Инна. – Так что никуда им было не деться!

Такой довод крыть было нечем, и Мила примолкла.

– А вот твою картинку Сашка наверняка выбросил! Ты ж её на клейкие полоски крепила? Ха! Надо было на суперклей! – подбавляла жару Инна.

– Ну да… тут ты права, конечно! Но ты же старше меня, так что куда уж мне против тебя – мудрой и древней…

Инна, расслышавшая поначалу только первую часть фразы, разулыбалась, зато потом гневно расфыркалась, так что Мила почувствовала себя отмщённой.

Именно в таком боевито-приподнятом настроении сёстры и прибыли к квартире их старшего брата. Мила – с огромной сумищей, битком набитой занавесками, акварельками, здоровенной керамической чашей для воды, крошечным хилым бонсаем, символизирующим дерево, кучкой камушков – символов земли и толстой свечой в керамическом же подсвечнике – символом огня. Весь этот набор во множестве вариаций размещался и в её квартире, правда, сколько она ни меняла местами эти предметы, а также мебель и прочие элементы стихий, ничего не добилась, кроме испорченного в трёх местах паркета, сбитого шкафом угла и четырёх расколоченных тарелок.

Инна же, пренебрежительно косясь на сестру, несла для осчастливливания брата рисоварку с особым рисом в придачу, кучу пакетиков редчайших специй, которые ей привезли на прошлой неделе и от запаха которых у неё из квартиры поспешно сбежали три командировочных таракана, направленных к ней из соседских владений. Причём сбежали они с донесением о страшной отраве, которую припасли явно для них… Ещё она везла особую индийскую фасоль, которую надо было совмещать со специальным жгучим соусом.

Соус был испытан на одном из коллег. Коллега, отчаянно болтливый мужчина, смело зачерпнул чайной ложкой соус, художественно расположил его на крекере и, не переставая что-то говорить, отправил крекер в рот. Дальнейшее его перемещение могло быть описано фразой «танец энергичной блохи с саблями». Сие действо сопровождалось сдавленным воем, который звучал в офисе, пока коллега не добежал до мужского туалета, где едва не утонул в раковине под струёй ледяной воды, отплёвываясь от соуса. Если учесть, что болтать к Инне он больше не приходил, эксперимент был признан ею очень и очень удачным.

– Если Сашка будет выступать, угощу! – решила Инна.

– Интересно, а он нас пустит? – вдруг заинтересовалась Мила, нажимая кнопку домофона. – Мог же куда-нибудь уехать… Или сделать вид, что уехал!

– Будем звонить, пока не приедет! – Инна решила причинить и нанести как можно больше добра!

Но, против ожидания, дверь довольно быстро открылась.

И Мила, и Инна, разумеется, помнили, что в квартире Саши, кроме самого хозяина, находятся и ПП. Ну то есть видели-то они одного Пашку, но не сомневались, что Поля тоже где-то поблизости.

Некая опасливая мыслишка о том, что стоит повременить с визитом к брату, пока там ПП, проскальзывала у обеих достойных дам, но была отброшена как малодушная – попросту говоря, очень уж хотелось утереть нос отсутствующей Сашкиной жене и убедить братца в том, что он всю жизнь живёт неправильно!

В идеале, следовало убедить не только Сашку, но и вторую из сестёр, и разве такой великой цели могли помешать какие-то подростки, пусть даже и ПП?

Возможно, дело было ещё в том, что в последнее время Пашка и Полина немного поутихли, ну, то есть Мила и Инна понятия не имели об их дачных подвигах, так что обе синхронно решили, что дети им уже не опасны. Да и вообще, вчера-то ничего такого не произошло!

Пашка, открывший входную дверь, действительно опасным не выглядел.

– Ой, бабулечка Инночка и бабуленька Милочка! – расплылся он в ОЧЕНЬ любезной улыбке, от которой менее увлечённые собственными планами люди срочно заподозрили бы, что они на пороге «грандиозного шухера». – Входите, входите! Дедушка как раз пошёл отдохнуть в кабинет. Просил его не беспокоить!

– Вот! Вот, Мила, я так и знала – он неправильно питается, поэтому у него совсем нет сил!

– Скорее, у него нет сил, потому что он не прибегает к собственной ци. Вот если бы он её поймал и запряг бы, то…

– То к нему, как к тебе, слетелись бы все окрестные вороны и уделали бы всё? – хмыкнула Инна и отправилась в кухню, волоча за собой две свои сумки.

Мила осмотрелась, не увидела вчерашнего «искусства» на стене и ожидаемо пристала к Пашке:

– Паша! Где моя картина?

– Ваша? Наверное, у вас дома… – Пашка недоумённо развёл руками.

– Не делай из себя дурака! Картина, которая олицетворяла стихию огня! Я её вот тут повесила! – Мила ткнула пальцем в стену.

– Ой, а мы с дедом думали, что это у вашей кастрюльки стенки отвалились, а дно не смогло расстаться с пригоревшим борщом… А это, оказывается, олицетворение было… буду знать, что оно называется именно так!

Мила смерила внучатого племянника уничижительным взглядом. Расстегнув свой баул, она достала пять «акварелек» и начала прикидывать, куда бы их повесить. Прикинув места, где явно проистекала нужная мировая энергия, Мила достала клей…

– Не советую, – вежливо сказал Пашка.

– Чего? – презрительно скривилась Мила. – Я у тебя что-то разве спросила?

– Нет, конечно, но… может, сначала мебель подвинуть. А ну, как на этом месте должен быть шкаф? А у вас тут уже это приклеено… гм… что бы это ни было, – Паша с сомнением осмотрел акварельки, нарисованные явно тем же художником, что и вчерашнее «искусство».

Мила призадумалась, а потом отправилась двигать мебель…

«Художники – они бывают разные! Эта вот художница была явно от слова «худо», – сформулировал Пашка, фотографируя оставленные Милой акварельки и отправляя их сестре – не одному же ему это созерцать, а так всё логично: порадовался сам – порадуй сестру.

Ответ пришёл быстро:

«Паш, это нам тоже нужно! Если при бегстве тёткобабуль ЭТО окажется бесхозным, хватай и прячь к первому гм… предмету».

Пашка с видом знатока осматривал третью акварельку, изображающую, судя по всему, взбесившийся экскаватор, застрявший в джунглях, как вдруг из спальни деда и бабушки раздался короткий, но крайне выразительный вопль.

«Первый пошёл… – флегматично сформулировал Паша. – Интересно, дед выйдет или решил доверять?»

Из дедовского кабинета опасливо высунулась бородатая смышлёная морда Пина, и на Пашу вопрошающе уставились карие глазища.

Пашка сделал жест рукой, словно что-то сметал в сторону, и пёс моментально убрался обратно в комнату, изумив Александра Павловича.

– Ничего себе выучка…, да ты умный?

Пин только что плечами не пожал, пришёл к деду, устроился рядом с ним, чуть впереди так, чтобы любому вошедшему было понятно – этот человек под его защитой. Именно это приказал ему хозяин, когда выходил из комнаты. Так что он сидел и охранял, хотя ему очень хотелось уточнить, что там случилось – почему так взвыла одна из вторжениц, а ещё почему замолкла и не отвечает на вопросы второй. Нет, то есть отвечает, но так врёт, что это даже досюда слышно!

– Мила, ты чего вопила, а? – выспрашивала младшую сестру Инна. – Так заорала, что я чуть рис мимо не просыпала!

– Ничччего я не орррала…– у Милы слегка тряслась нижняя челюсть, поэтому звуки вываливались изо рта не очень-то упорядоченно. – Пррросто на нногу ттумбучку пппставила! Она ту-ту-тут не длжна стаить!

Мила очень-преочень старательно не смотрела на бабушкин шкаф, из чего наблюдательный Пашка сделал вывод, что сработала ловушка, спрятанная именно там.

«Да, пожалуй, Поля была права… Если бы оттуда что-то вылетело или бабахнуло, это было бы слишком очевидно, а вот пиджак от бабушкиного костюма, который протягивает навстречу рукав для рукопожатия, несколько смущает», – Паша сделал логичный вывод и теперь спорил сам с собой, что будет дальше.

– Странная ты всё-таки! – заявила Инна, выплывая из комнаты. Она как раз обнаружила, что вчерашний рис и суп с котлетами так и остались нетронутыми, а прочие кастрюли куда-то испарились, и приняла решение выкинуть эту еду, вымыть кастрюли и сковороду и продолжать готовку уже в них – для её планов одной рисоварки было явно недостаточно.

Инна решительно сняла крышку со вчерашнего риса, запустила туда ложку, чтобы извлечь его, но тут поверхность полезного продукта задрожала и стала как-то странно вспучиваться, будто оттуда кто-то вырывался наружу…