Убежище. Книга восьмая

Глава 20. Рецепт любознательного рисошашлыка в интерьере

Инна остолбенело смотрела на рис, и у неё возникало ощущение, что оттуда, из глубины рисовой массы, кто-то на неё смотрит!

Вот приподнялись две рисинки и…

– Иииииийхххх! – визг Инны вблизи источника мог прибить и распылить на атомы любое живое белковое существо, но тому, кто сидел в рисе, это, как видно, было неважно…

ОНО продолжало выбираться наружу!

Инна отважно сорвала с крючочков, на которых у невестки висела кухонная утварь, половник и точным ударом прибила это самое ОНО.

Из кастрюли раздался укоризненный вздох, но рисинки опять зашевелились!

– Аааааарррхххх! – в переводе с Инно-отчаянного языка это означало: «Ах вот ты как? Не знаю, кто ты и что ты такое, но я тебя счас каааак пришибуууу…»

Серия коротких, но отчаянных ударов половником по рису живо заинтересовала Милу, возникшую в дверях кухни.

– Ээээ, это такой особый метод приготовления риса? Рисоотбивная? – с превеликим любопытством уточнила Мила.

Она, по зрелом размышлении, решила, что рукав пиджака просто зацепился за дверцу, вот и потянулся за ней, поэтому пугаться тут нечего!

Так что, узрев сестру, целеустремлённо «yбивaющyю» рис, она воспряла, обрадовалась и начала с сестринским энтузиазмом уточнять детали этого экзотического рецепта.

– Уйди отсюда! – прошипела Инна.

– Дорогая… погоди, так это же вчерашняя кастрюля! Аааа, я понялаааа! Ты решила сэкономить и накормить Сашку вчерашним рисошашлыком? А рис не слушается, и ты его за это наказываешь?

Инна много чего могла бы ответить сестрице, но рис продолжал вести себя неправильно, и она была занята – сражалась с ним!

И тут она узрела в дверном проёме Пашку:

– Бабулечка Иннулечка, а что это вы тут делаете, а? – с откровенным любопытством спросил мальчишка.

– Аааа! Так это ты что-то устроил, да?

– Где? – удивился Пашка. – В кастрюле с рисом? Да что там можно было устроить? Разве что пиротехнику какую-нибудь установить… –задумчиво протянул он, и Инна опасливо и поспешно прикрыла кастрюлю крышкой и отступила подальше.

– Но я никогда ЕДУ НЕ ПОРЧУ! – Пашка выделил эти три слова так, что стало понятно, кто тут её портит…

– И я не порчу! – радостно подхватила Мила, которая уважала всякие вредноприятные вещи типа жареной картошечки с солёным огурчиком и всевозможных тортиков, а к экспериментам старшей сестры относилась с крайним подозрением.

– Да что бы понимали! Это индийские специи! Основа жизненной энергии! – прошипела Инна. – А тут рис вылезает и шевелится!

– Ну так чего вы удивляетесь? – резонно спросил Пашка. – Зарядили рис этим самым источником, вот он и пошёл…

Инна уже точно уверилась, что тут не обошлось без противного мальчишки, а раз так, то, если у него в руках рис «пойдёт» дальше, это будет ему хорошим уроком!

– Раз ты такой умный, возьми и вытащи его из кастрюли! – Инна на вытянутых руках пронесла ёмкость до двери и вручила Пашке.

– Думаете, ему там уже скучно и тесно? – c cомнением уточнил он. – Ну, как скажете…

Пашка достал новый мусорный пакет, расположил его на полу и, открыв крышку, ловко переместил содержимое кастрюли в пакет. Нет, несколько рисинок при этом пошевелились, но не более того…

– Напугал я его, видимо…– покаянно вздохнул Пашка – Ну, извини, дружище, я не хотел, – сказал он рису, подумав, что приличное количество соды, хорошо перемешанное с рисом, и отлично замаскированная на дне капсула из тонкой-тонкой плёнки, наполненная крепким раствором лимонной кислоты, дают отличный результат. На плёнке для маскировки он лично прикрепил чёрные корки от пригоревшего до черноты дна, так что понять, что это, можно было, только перебирая содержимое кастрюли по рисинке.

Инна, которая, как коршун, следила за его руками, ничего подозрительного не увидела и решила, что это… ну просто рис так… забродил!

– Так, ладно, иди выбрось это в мусор, а я кастрюлю вымою! – велела она, отобрав ёмкость.

Пашка послушно отволок пакет к мусоропроводу и избавился от улики, а вернувшись к квартире, обнаружил Милу, которая пыталась прилепить на металлическую дверь какой-то деревянный брусок.

– Бабуся Милуся, а что это, а? – любознательно поинтересовался он.

– Не смей меня так звать! – оскорбилась Мила, которая полагала, что выглядит очень молодо и на бабушку гарантированно не тянет!

– Как так? Бабушкой или Милой? Первое – ваше семейное положение, второе – ваше имя, – Пашка иногда становился жутким занудой и обожал использовать это для пользы дела.

– Не зови меня бабушкой! – прошипела Мила. – А дерево необходимо – дверь обязательно должна быть деревянной. А раз Саша меня не послушал и всё равно поставил металлическую, то это угрожает его ци, а значит, и благосостоянию!

– Странно… вот, взять, к примеру, банки… если они поставят деревянные двери, фигушки что-то останется от их благосостояния! – задумчиво протянул Пашка. – Особенно, если на деньгохранилище! Да и богатые люди ставят себе металлические двери. Думаете, сразу разоряются? Ну, поставили двери – и рррраз, денехххх нету. А, Мила?

– Почему ты меня зовёшь Милой? – разозлилась Мила.

Вообще-то, её негодование можно было понять: никому не нравится, когда приходит какой-то малолетний профан и рушит вашу стройную пирамиду убеждений одним камушком! А потом… что за фамильярность?

– Так вы же запретили мне называть вас бабушкой! А как звать? Если так нельзя и по имени нельзя?

Пашкин талант доводить людей до кипения, оставаясь при этом изумительно вежливым и логичным, могла превзойти только Полина.

– Никак меня не зови! – рассердилась Мила, топая за Пашкой в квартиру. Там она выудила из своей торбы солонку и начала активно сыпать соль по углам, начиная от входной двери.

– А это вы чего делаете? – не отставал от неё настырный Пашка.

– Уничтожаю негатив! – процедила сквозь зубы Мила. – Потом это надо будет смести!

– Вы сметёте? – живо заинтересовался Пашка. – Или бабушка приедет из санатория и будет чистить ваше уничтожение негатива?

Мила прищурилась так, что её стоило саму сверху донизу засыпать солью, но тут снова донёсся вопль из кухни, и недосоленный негатив был решительно оставлен на потом…

– О! А чего это ты сейчас делаешь? – изумилась Мила, уставившись на Инну, которая отпрянула от кастрюли с Нининым супом так, словно оттуда на неё смотрело что-то жуткое!

Собственно, так и было… на поверхности супа, слегка зацементированной вчерашними специями, явственно вырисовывалась жуткая клыкастая рожа какого-то неведомого чудовища.

Если присмотреться, то становилось очевидно, что все его черты образовывались из кусочков моркови, лапши, ломтиков картофеля и разводов Инниных специй…

– Какая жуткая рожа! – прокомментировала очень довольная собой Мила.

– Это тот супец, который ты вчера… гм… улучшила? – она посмотрела на старшую сестру и, не дождавшись ответа, продолжила: – Похоже, он выразил своё к тебе отношение!

Иннино шипение она проигнорировала и с достоинством вынесла себя из кухни.

– Так-так… негатив посыпала, дальше что? Растение сюда!

Бонсай был установлен на подоконник в гостиной.

– Так, Пашка, вот это всё надо выкинуть! – Мила ткнула пальцем в три забавных кактуса, которые стояли на подоконнике. – Кактусы дома держать нельзя! Колючки и острые листья будут препятствовать остановке вашего карьерного и духовного роста! – с выражением процитировала она. – Ещё надо сказать Саше, чтобы он купил восьмиугольное или круглое зеркало и повесил его напротив входа для отражения негативной энергии гостя!

– Ага… вот так придёт та, кого нельзя называть, и кааак отразится… Или НЕ отразится, и ведь не знаешь, что лучше! – негромко пробормотал Пашка.

– Что? Чего ты там бормочешь? – Мила прищурилась на Пашку, но тот выглядел исключительно невинно. – Ладно, дай мне воды, только не в кружке, а побольше! Сейчас будем наполнять чашу!

Мила достала круглую чашу, символизирующую в её понимании энергию воды, поставила её на стол, потом от души налила туда воды из принесённой Пашкой кастрюли, а потом спохватилась!

– Ой, стол-то должен стоять не тут – в центре гостиной надо свободное место! Пашка! Ну, что за мальчишка, как только он нужен, его нет! Ладно, я сама подвину!

Она упёрлась руками в стол, и он поехал к двери.

– Тааааак, ещё немного! Ещё чуть-чуть…

Пашка, стоя в коридоре, молча поднял брови – у двери гостиной стояла раззявленная торба Милы. Стол ожидаемо наехал на неё, миска с водой не вынесла такого сотрясения устоев и соскользнула с полированной поверхности вниз.

«Три литра как с куста… – усмехнулся Пашка. – Прямо на три акварельки, которые та-которую-нельзя-называть положила сверху, еще не успев придумать, куда их приклеить, и на занавесочки… Прелесть какая! И ведь я тут ваааааще ни при чём!»

– Пашка! Что там со столом! – упёртая Мила изо всех сил пыталась выпихнуть его из комнаты.

– Ничего особенного, просто он зацепился за вашу сумочку и туда упала ваша мисочка…

– Чтоооо? Акварели! Вода… ааааа, занавески! Почему! Почему ты меня не позвал?! – взвыла Мила.

– Так вы ж сами мне запретили вас звать! – абсолютно законно возразил Пашка.

– Уйди! Уйди с глаз моих! – Мила протиснулась мимо застрявшего стола и ринулась спасать занавесочки, дивно окрасившиеся в бурый, густо-жёлто-зелёный и бордово-алый разводы.

Вытащив их и получив нелестную оценку колора «чего это за тряпки ты принесла» от Инны, Мила решила хотя бы спальню брата привести в порядок – там надлежало поставить камни и свечу, а ещё убрать сундук, который её давно раздражал.

– У него отколот уголок – он несёт негативную энергию! Надо выкинуть! – бормотала она, подходя к сундуку.

Правда, стоило ей приблизиться поближе, как из сундука раздалось явственное глухое и низкое ворчание, переходящее в рык, и крышка сама по себе начала приподниматься, а за ней виднелись…

– Клыкиииииии… Мила отпрыгнула от сундука, и крышка тут же опустилась. – Померещилось? Или это Пашка?

Она вышла из комнаты – Пашки и на горизонте не было.

– Ладно… наверное, это негативная энергия так срабатывает – конечно, ей же не хочется, чтобы её выкинули! – Мила смело подошла к сундуку и…

– Аррррыыы! Аццццц! – рык и клацанье крышки сразу поменяли направление её движения.

– Сначала солькой посыплю… – решила Мила, предприняв тактическое отступление. – Негативный какой угол… жуть какая!

Солька обнаружилась в мокрой торбе на самом дне, тогда Мила пошла в кухню за новой солью и вышла оттуда очень быстро – Инна стояла в глубокой задумчивости, принюхиваясь к собственным специям.

– Чего там нюхать-то… нос ещё туда упихивает… во даёт – там на подходе издохнуть от вони можно! – бормотала Мила. – О! У меня же ещё две акварели остались! Как раз сейчас я их и повешу. Вот тут и вот там точно ничего уже передвигать не надо!

Мила взяла в левую руку акварель, потрясающую общим неоново-синим фоном с разводами и потёками, в правую – клей и отправилась нести гармонию и вылавливать энергию ци в гостиной.

– Что за ерунда? Почему клей не выдавливается? Он свежий! – Мила сердито нажала на тубу. Ещё нажала, ещё…

Пашка только головой покачал – он полчаса назад лично изъял этот клей, свинтил крышку, влил в узкий носик немного суперклея, который их с Полей никогда не подводил, потом сыпанул сверху соды, позаботившись, чтобы она точно попала в носик тубы, аккуратно протёр носик и закрутил крышечку. А потом тонкой иглой сделал, несколько проколов на тубе, постаравшись, чтобы они были не видны и чтобы клей сам по себе не вытек.

«Моментальный клей-гель – хорошая штука, что ни говори! – прокомментировал Пашка. – Ибо нечего клеить на чужие стены свои акварельки!»

Мила поняла, что что-то не так, когда её ладонь наполнилась каким-то странным ощущением…

– Эээээ? Это чего? А? – попытка стряхнуть тубу с ладони успехом не увенчалась. Следующий раунд борьбы с клеем внёс разнообразие – к Миле и клею намертво пристала ещё и акварелька, щедро поделившись колором…

Пашка, как назло, не показывался, а попытка открыть ногой дверь кабинета, где засел хитрый брат, была пресечена рычанием пса…

Рыка она сегодня уже наслушалась от негатива в сундуке, поэтому новое рычание восприняла как знак «Не лезь!» и разумно отступила.

Уже почти привычный вопль Инны из кухни изнемогающая от битвы Мила восприняла как сигнал свыше – вот кто ей поможет! Ну и пусть сестра мается дурью со своими специями – тубу то от Милы она точно отколупает!

– Инна, ты что? ТОГО? – Мила могла ожидать чего угодно, но только не Инку, стоящую на стуле и швыряющую пакетики со специями в котлеты, которые почему-то валялись на полу…