Убежище. Книга восьмая

Глава 21. Очень специальные специи

Инна швырнула на пол последний пакетик с разноцветными специями, а потом глубоко вздохнула и всмотрелась в котлеты.

– Я не знаю, что с ними сделал этот мальчишка, но они только что бегали! Они сначала задрожали, потом заёрзали, а потом начали бегать!

– Инна… кто бегал? – осторожно уточнила Мила, у которой отчаянно засвербило в носу. – Кто дрожал?

– Да котлеты же! Аааапчхи! – она с трудом удержалась на стуле. – Где Пашка?

– Тут я! – Паша заглянул в кухню и удивлённо поднял брови. – А что это у вас тут такое было? Вы решили котлеты разложить по фэншую?

– Да какой тебе ещё шуй! – рассердилась Инна. – Почему у меня котлеты бегали?

– Эээээ? Да ладно! Чего-то я уже побаиваюсь ваших специй… Так слопаешь чего-нибудь, а потом…

Инна разъярённо вдохнула побольше воздуха в грудь, чтобы рассказать негодному мальчишке всё, что она думает о его поведении, о нём самом и…

И это было тактической ошибкой, потому что вместе с воздухом в её организм попало энное количество острого перца, с избытком распылённого в атмосфере кухни.

– Аппп… Ааааааппппп…– у Инны отчаянно засвербело в носу и защипало глаза.

– Бабусенька Иннусенька, вы б слезли со стула, а? – Пашка опасливо оценил возможные последствия падения и на всякий случай шагнул вперёд.

– Тебя забыла спросить, что мне делаааааааптчччччхи! – Инна разразилась чиханием, покачиваясь на стуле и опасно наклоняясь то вперёд, то назад, в зависимости от реактивной направляющей её реакции на раздражители.

Сначала сквозь собственное чихание она услышала Милкин крик, потом и сама ощутила, что отклонилась назад слишком сильно, и…

– Ну вот разве ж так можно? – ворчливый голос Пашки оказался совсем близко. – Так вот грохнулись бы и всё!

В тринадцать лет прилично вытянувшийся, спортивный мальчишка уже вполне способен без особого труда удержать худощавую даму, которая вознамерилась грянуться со стула.

– Апппчхи! – согласилась с ним изумлённая до глубины души Инна. – Ты что? Меня поймал?

– Ну, да… Так же себе сломать можно что-нибудь! Вы лучше спускайтесь, а то там сзади плита – если об её край удариться, мало не покажется.

Пашка галантно придержал Инну под локоток, пока она, посекундно чихая и морщась от вида «сбежавших котлет», сползала со стула.

– Ну спасибо! Ты меня удивил! Аааап…

– Может, мы уйдём отсюда? – предложил Пашка, который и сам ощущал, что атмосфера в кухне стала очень уж ядовитая…

– Да, давай! Идите, а я сейчас форточку открою! – Инна подозрительно уставилась на Пашкину спину, переглянувшись с Милой. Потом, осторожно обходя тельца котлет, добралась до окна, открыла форточку и…

Чуть было не вскочила на подоконник от визга Милы.

– Ты чего? С ума сошла? – уточнила старшая сестра у младшей, которая схватила с разделочного стола пустую, только что до скрипа отмытую Инной кастрюлю и метнула её в котлеты.

– Они… они и правда того… побежали! Ну, по крайней мере, пошевелились!

Сёстры переглянулись – Пашка, как раз, когда Мила завизжала, завернул за угол, то есть сам ничего сделать не мог.

– Бабуся Иннуся и ээээ… вы тоже, – Пашка покосился на Милу. – Вы сами запретили мне себя как-то называть! – напомнил он. – Что опять случилось? Ой, и почему вы котлеты кастрюлей прибили?

– Ни почему! Не понравились они мне в лицо! – заявила Мила. – Аааааптчххххи!

– Во как… ну, бывает! А клей у вас на ладони что делает?

– Слушай, иди отсюда, ладно? Нравится мне клей на ладони носить, понял? Иди!

– Ну мне-то что… соль по углам, по имени звать нельзя, кастрюлями «нипочему» убили пятнадцать котлет… – бухтел Пашка, удаляясь от кухни. – Я уж про стол, который поперёк комнаты стоит и горку камней, выложенную в углу, вообще молчу.

Он по пути заглянул к деду в кабинет, ободряюще подмигнул двум чрезвычайно заинтересованным личностям и снова прикрыл дверь.

– Мила, а правда… почему у тебя клей на руке?

Инна очень хотела уточнить, что именно случилось с котлетами, но Милино вмешательство превратило их в крайне неаппетитное месиво, щедро смешанное с разноцветьем специй.

Наклоняться для изучения этой, с позволения сказать, кухонной батальной сцены Инна не рискнула – от запаха аж в глазах резь возникала, а превентивно зажатый нос нервно подёргивался. Поэтому разумнее было прицепиться к сестре, сделав вид, что приставший тюбик клея к руке Инну интересует гораздо больше креативных котлет.

– Так что с клеем?

– Да понимаешь… взял и выдавился не из носика, а сбоку! – Мила потрясла рукой. – А клей такой качественный – нипочём не отколупывается просто так! А я собиралась приклеить к стене акварели, а ещё деревянную направляющую для энергии ци…

– Тоже к стене? – уточнила Инна.

– Нет, к входной двери, – пояснила Мила. – Понимаешь, в соответствии с учением…

– Так, стоп! А кто дал тебе разрешение клеить что-то на стены суперклеем? Да и дверь у Сашки хорошая!

– Она металлическая, а должна быть деревянная!

– А у меня тоже металлическая! – просветила сестру Инна.

– Ты чего? Прослушала ВСЁ, что я тебе говорила о фэншуе? – ахнула Мила, прижав клей к груди.

– Да я и не слушала! Вот ещё не хватало, всякий бред… шуить…

– Инна!

– Что Инна! Я вот тебе сколько рассказывала о здоровом питании, а у тебя та акварельная мазня, утонувшая в твоей торбе, переложена картонкой с рекламой тортов!

– И что? Я их люблю и ем!

– То есть то, что я тебе рассказывала о правильном питании, ты тоже пропустила мимо ушей? – грозно уточнила Инна.

– Ничего себе – правильное питание, от которого рис и котлеты рвутся погулять, а суп корчит рожи! А твои специи можно как химическую атаку использовать! Ты вон нанюхалась, так чуть не улетела! Да небось, и мне того… показалось из-за этой гадости!

Мила почти вовремя сообразила, что подробности выдавать не стоит, и прикусила язык, решив о дружелюбном пиджаке и НЕдружелюбном сундуке никому ничего не рассказывать – точно ей это мерещиться начало из-за Инкиных приправ.

«Однозначно! И котлеты… тоже! Это из-за её дурацкого питания. Да чтобы я ещё раз приехала тогда, когда она готовит!» – подумала Мила, не обращая внимания на настойчивые уточнения старшей сестры, что именно ей мерещилось.

Мила развернулась и целенаправленно пошла нести свет и радость, отлавливая для брата хитрую и пронырливую энергию ци, обнаружив Пашку, который трудолюбиво подметал пол, сметая соль из углов.

– Ты что делаешь? Кто тебе разрешил?

– А вам?

– Что «а мне»? – возмутилась Мила.

– Вам кто разрешил что-то менять у деда в доме?

– Нет, Инна, ты слышишь, как он со мной разговаривает?

Инна из солидарности с сестрой хотела было налететь на Пашку, но тот доверительно показал ей совок:

– Понимаете… соль по углам сыпать – это как-то так странно! – Пашка отлично знал, что лучший способ нейтрализовать тёткобабуль – сделать так, чтобы они занимались друг с другом. Характеры у них похожие – стремление принести окружающим пользу, просвещая их от тьмы незнания, тоже примерно одного уровня, так что, сцепившись, они надолго оставляли прочих членов семьи в покое.

Знал и не ошибся – Инна, как старшая сестра, с азартом подхватила эту тему.

– Мииииила, да ты что? Правда, солила углы? Паша прав! Это чрезвычайно странно!

– Не более, чем приправами в котлеты бросаться! – парировала Мила, а так как она хуже владела собой, чем Инна, то её сдержанность испарилась, и она продолжила:

– И вообще, эти твои специи – они галлюциногенные!

– Чтооооо?

Пашка нашёл взглядом одну из небольших камер, установленных им по всей квартире, и подмигнул, отлично зная, что сестра видит всё происходящее.

У входной двери Инна и Мила голосили каждая на свой лад, потом начали ругать Пашку просто от избытка энергии и эмоций, и тут дверь кабинета распахнулась и оттуда вышел Александр Павлович Мошенов в сопровождении Пина.

– Что тут за курятник такой, а? Почему вы обе так визжите? И чем пахнет?

– Это ты у внучка своего драгоценного спроси! Он хамит, он…

– Так! Чтобы я никаких глупостей про Пашку не слышал! Можно подумать, если бы он вам реально нахамил, вы бы тут же не прибыли мне жаловаться! И да… почему у тебя к ладони приклеен тюбик клея?

Александр Павлович выслушал ответ сестры, гневно шагнул в гостиную, пинком выдвинул оттуда Милину торбу, безошибочно собрал все лишние предметы, включая занавесочки вырвиглазно-акварельной расцветки, развешенные для просушки по стульям, горку камней, бонсай, миску без воды и свечу.

– Так, всё? – он повернулся к Пашке.

– Ещё акварельки, соль, солонка и деревянная штуковина для привлечения ци, которую гм… повесили с той стороны входной двери.

Акварельки, солонка, оторванная вместе с двусторонним скотчем, штуковина и соль с совка были высыпаны с Милину торбу и торжественно выданы ей.

– Всё поняла? И чтобы я больше не видел в МОЁМ доме твоих попыток привлечь ци, цу, и цИвото ещё!

Мошенов-старший, вообще-то, сестёр любил…

Ну что вот сделать, если они такие? Да, очень сложные, упёртые, самоуверенные настолько, что никакой мужчина рядом с ними задержаться не смог, да с головами, вечно набитыми какими-то очередными увлечениями, одно другого краше. Но… но это было всё, что осталось у него от родителей, а ещё была память о маме, которая просила «девочек не бросать», а ещё… ещё было чисто мужское чувство ответственности за сестёр. Да, даже за таких растетёх!

Когда-то они попытались обидеть его жену… после одного абсолютно грандиозного скандала быстро поняли, что делать этого не стоит, даже ладили с ней, но невыносимые характеры так и толкали их что-нибудь этакое сделать… Ну, как шило в одном месте свербело.

Поэтому и приходилось Александру Павловичу время от времени, так сказать, наводить порядок и насаждать дисциплину в сестринских рядах.

– Всё собрали? – рыкнул он ещё раз. – Паш? – дед решил, что лучше внука это всё равно никто не знает.

– Нет, не всё, но то, что не собрали, я лучше сам выкину – там в кухне специи бабусеньки Иннусеньки того… рассыпались. А они очень и очень специальные специи – острые такие.

– Понятно! Инна, а ты не хочешь собрать свои специи?

Это противоречило плану Пашки – в останках котлет можно было легко и непринуждённо обнаружить некие механизмы на дистанционном управлении, которыми точно так же, как и сундуком, и рукавом пиджака дистанционно управляла Полина.

«Найдёт и расшумится!» – Пашка сам начинил котлеты маленькими недорогими роботами с гордой приставкой «нано» и названием «тараканы», данным изобретательными производителями.

Впрочем, Инна и сама не рвалась заниматься уборкой.

– Мне что, делать нечего? Я вчера приехала, потратила своё время, сегодня приехала… хотела вас накормить как положено! А вы… вы даже вчерашнее не ели!

– То, что ты испортила кучу продуктов, я видел, а вот где это было «как положено», я не понял! Ты же знаешь, что я терпеть не могу экзотические кухни вообще и индийскую в частности! Инна, ХВАТИТ!

Да, Инна Павловна Мошенова была отличным специалистом, весьма востребованным и знающим, да, под её началом работали люди, и она абсолютно не терпела, когда ей так указывает кто-то, кроме её начальства, но… со старшим братом в таком настроении приходилось считаться!

Когда за Инной и Милой закрылась дверь, дед и Пин одинаково вопросительно воззрились на Пашку.

– Ну и что тут было? Я изо всех сил сдерживался и не выходил, пока они обе не начали вопить!

Пашка никогда не видел, чтобы дед так… любопытничал – иначе и не скажешь! Он даже помолодел, в глазах прыгали какие-то очень-преочень знакомые искорки, и тут Паша понял, кого ему дед напоминает – его сестру! Нет, честно! Она вот так же наклоняет голову чуть вперёд и раздувает крылья носа.

Мимолётный и случайный взгляд в зеркало, неправильно висящее не напротив входной двери, а рядом, изумил Пашку ещё больше – это же не только сестру он увидел в дедовском лице, но и… самого себя!

– Паш!

– А… я просто задумался, извини. Ты хочешь знать, что тут было? Сейчас Поля скинет видео.

– Поля? – удивился дед. – Видео?

– Ну конечно. Я же тебе сказал, что она участвует дистанционно. Она через интернет управляла сундуком, бабулиным пиджаком и котлетами. А видео… как бы она могла знать, когда и что делать, если бы я камеры не установил.

– Я немного в шоке… – сообщил Пину Александр Павлович.

– Ничего, это пройдёт. Пошли, я тебя познакомлю с Зубастиком?

– Ээээ?

– Это мы с Полькой так бабулин сундук прозвали – я к крышке внутри клыки прикрепил, но не волнуйся, на специальном, бесследном пластилине. Мила решила, что сундук старый и его по фэншую надо выкинуть, а он сопротивлялся!

– А пиджак?

– Здоровался, когда Мила полезла в шкаф – по фэншую шкафы надо проветривать.

– А котлеты?

– Ой, это самое простое – они бегали! Дед, ты не думай, у Инны и рис из кастрюли выбирался, и суп рожи корчил.

– Но котлеты… бегали.

– Сейчас покажу, – Пашка достал из кармана прозрачную упаковку с чем-то, больше всего похожим на перевёрнутую вниз щетинками головку зубной щетки. – Вот. Облегчённый вариант. Сначала мы хотели использовать робота-паука, но он слишком заметный…