Убежище. Книга восьмая

Глава 24. Кому что

– Я не поняла, чего ты стоишь? И вообще, где твой муж? – уточнила Инна у Нины.

– Стою, потому что падать раздумала, а муж в Сургуте.

– Понятно… звони ему. Что ж делать! – Инна только-только собралась проехаться по зятю, но осознала, что одновременно быть в Сургуте и провожать жену как-то проблематично.

Разбуженный Владимир, осознав, что случилось, отчаянно жалея, что не может телепортироваться и самостоятельно набить рожу этому гаду, позвонил начальнику службы безопасности завода.

– Ну вот… я ж говорил, что лучше бы вы его сразу нам сдали! Мерзкий тип! Сейчас мы приедем…

Нет, мерзкий тип попытался сбежать, ха три раза…

Тётеньки только-только пресекли очередную попытку Виталика уползти, как раздался голос нового действующего лица:

– Что вы делаете с моим женихом!

– О! Так у тебя и невеста имеется, зайка?

– Какая он вам зайка? Отойдите от него! – Танечка, огласив бдительной матушке грядущие изменения в своей жизни, получила немедленную команду вести кандидата на срочное знакомство.

– Надо ему позвонить! – думала она, выходя из такси. – А может, и не надо! Мы как-то так сухо простились… наверное, он стесняется. Надо ему объяснить, что я его тоже люблю – я же не сказала!

Таня едва не прошла мимо группки женщин, окружающих какую-то странную конструкцию у дерева, и тут эта самая конструкция что-то невнятно произнесла, но таким знакомым и родным голосом!

Разумеется, Таня бросилась спасать жениха!

– Хуже уже некуда! – оценил Виталик ситуацию, но он был неправ…

Вот когда через четыре минуты приехал отлично знакомый Танечке начальник службы безопасности, стало гораздо, просто несоизмеримо хуже, потому как простодушная Танечка налетела на него как… как курица, защищающая своего цыплёнка.

– И вы… и вы тоже участвуете в этой травле! Его избили какие-то сумасшедшие, оговорил и подставил наш Петрович, а вы…

– Кто его подставил? Да он крал наши разработки!

– Нет! Он брал своё, и он это докажет! Я ему помогу!

– Так… а вот с этого момента поподробнее!

– Дyрa! Дyрa болтливая! У тебя мозги даже меньше, чем… – поток оскорблений, выданный «любимым человеком и женихом», Таню ошарашил до немоты.

– Виталий, как же так… я думала, что ты хочешь на мне жениться…

– Держи карман шире! Ты ж… ты ж…

– Так, мальчики, смотрим вооон туда, девочки – туда, Мила! Что ты стоишь? У нас явная недоработочка с недомужчинкой! И деееевять, и деееесять, и…

На одиннадцатом столкновении Виталика с деревом начальник службы безопасности справился с приступом смеха и выдернул бывшего сотрудника из цепких лап почтенных дам.

Надо сказать, что сделал он это с большим сожалением! Но что поделать – работа, однако…

Правда, пришлось ещё и Танечку отгонять – она оценила способ борьбы с «недомужчинкой» и, так как приложить его с размаху к дереву ей бы не позволили, два раза пнула его по… короче, куда достала, туда и пнула – она не интересовалась, куда попала, ей было достаточно звукового сопровождения…

– Вооот! И это правильно! А то рыдать, переживать… правда, мы сначала хотели его в болото… но мир неидеален, что ж поделать! Но так тоже неплохо! – одобрила действия Тани Инна, которая всю жизнь была очень худощавой, так что вопли Виталика с описанием недостатков несчастной Тани приняла как-то близко к сердцу.

Танечка сделала даже больше… Она позвонила маме!

– Мам! Он негодяй! Он… он меня не любит! Он считает меня тощей сухой воблой и уродиной. Он хотел, чтобы я выкрала для него результаты по его проекту, а потом думал меня подставить!

– Шшшшшштаааааа? – Танина мама даже слегка подзабыла, как слова произносятся… только и осталось возмущённое, разъярённое шипение. – Ну фффссссёёёё! Звоню дяде!

Шипение смартфона Тани было столь яростным и необычным, что Инна, расслышавшая его, позволила себе полюбопытствовать:

– А кто у нас дядя?

– Прокурор… – мило улыбнулась Танечка. – А два двоюродных брата работают в Следственном Комитете… И все очень меня любят. Куда ты, Виталенька? Зачем тебе НА дерево? Там тебе никто не поможет!

После всех этих событий Нина до дачи так и не доехала.

– Ты что? С ума сошла? Ты позвонила свекрови? Позвонила! Всех предупредила. Они там без тебя за ночь не одичают? Вот и не дури! – вцепились в неё тётки. – Поехали или к отцу, или к кому-то из нас!

Нине ни один из этих вариантов не нравился. К отцу она тянуть тёток категорически не хотела – тот и так едва-едва от них отделался. Ехать к Инне? Не-не… ЭТО она не ест. К Миле? И толкаться там среди её фэншуйных заморочек?

Тётки впились как два капкана, но проблема была вовсе не в них – Нина и сама была Мошеновой, справилась бы, если что. Просто она реально испугалась и очень устала, а ехать зимней ночью на дачу…

– Тёть Мила, до тебя ближе… примешь? Я и правда что-то того… выдохлась!

– Да ещё бы! – обрадованная Мила хотела было погордиться, но, так как настроение было отменное, взяла да и не стала.

Тем более что Инна поехала с ними:

– И не думайте от меня отвязаться – не выйдет! Я тоже к Милке и с ночёвкой! Я не каждый день столь прекрасно провожу время с молодыми мужчинами, так что имею право расслабиться!

Расслаблялись до глубокой ночи. Жареная хрустящая картошечка с солёными огурчиками, грибы, квашеная капуста, которую Мила была превеликая мастерица делать, были признаны Инной вредными, НО…

– Аааа, ладно, один раз живём! Кутну на радостях!

Утром Инна отжала у младшей сестры две банки с солёными огурцами, банку капусты и велела поставить ещё.

– Что такое… как можно не иметь приличных запасов стратегически важных продуктов, а? – язвительно уточнила она. – И да… я видела, что огурцов у тебя много… к индийской кухне они подходят! Кантуются, так сказать! Короче, имей в виду, что ЛИШНИЕ банки с огурцами вредят твоей ци.

– И да… что это за безобразия творят твой папаша и Пашка? – Инна с усилием, но припомнила, зачем они всё-таки ехали к Нине. – И я уверена, что Поля там тоже задействована! Мы приехали, хотели брату помочь…

– Тётеньки мои золотые! И зачем вы тратите силы на такие недостойные объекты? – рассмеялась Нина, не позволяя насупленным тёткам надуться и разобидеться заново. – Мы – люди тёмные, непросвещённые, куда уж нам.

– Надо просвещаться! – наставительно заметила Инна. Нет, она уже хотела начать экстренный курс просвещения, пока объект не удрал, но Нина её обезоружила, обняв её и поцеловав в щёку.

– Тётенька, извини, ну не люблю я индийскую кухню – от острых специй желудок болит. И ты, тёть Милочка, не сердись – я сама в своём доме хозяйка. Сама выбираю, что и где у меня из обстановки стоит и как именно мне это удобно. К тому же, извини, но я не даосист, я – православная. Нет-нет, о том, что это к религии никакого отношения не имеет, мне говорить не надо – имеет. Та же энергия ци, которую ты всё ловишь, не просто так не ловится – она как раз из даосизма. Видимо, ей в наших широтах некомфортно.

Нина говорила как-то необидно. И хотела Мила оскорбиться, да не вышло – как сердиться на девчонку, которую любишь, которая обнимает тебя и так ласково улыбается.

– Ой, ладно-ладно, тёмная и непросвещённая. Вот устроят твои ПП какой-нибудь Байконур со стартами прямо у вас в огороде – будете знать! – хмыкнула Мила.

– Ничего, мы переживём.

– Кстати, а почему они всё время то у отца, то у вас? Витька-то, что, до сих пор не приехал?

– Нет, пока в Екатеринбурге, – Нина пожала плечами.

– Что за ерунда такая? Надо с твоим отцом поговорить! Чего он туда мальчика загнал? – начала было возмущаться Инна, но умная Нина быстро переключила разговор на вчерашние происшествия и так восторгалась тётиным вмешательством, так благодарила, что обе тётки её разом простили за все её неправильности и от души улыбались, умильно глядя вслед уезжающему лифту.

Конечно же, всё это не помешало им через пятнадцать минут дивно поругаться, а ещё через день начать названивать брату с требованием немедленно вернуть сына назад. А потом, выяснив истинную причину отправки, дружно требовать услать паразита туда, куда Макар телят не гонял –всё развлечение.

Правда, брат отвечал рассеянно, словно был занят чем-то другим, гораздо более важным.

Знали бы они, что это «что-то» вовсе не работа!

Александр Павлович Мошенов переживал странное время, словно он, вдоволь поблуждав по лабиринту с глухими безнадёжными тупиками, вдруг нашёл выход!

«Стоило столько лет их ругать, чтобы наконец-то понять – они самые что ни на есть МОИ! Настоящие, самые-самые!»

Растворялся нарисованный в мечтах образ какого-то идеального внука, который когда-нибудь непременно родится у Нины.

«Во-первых, таких мальчишек, в принципе, не существует, а, во-вторых, у меня есть реальные Пашка и Полина. Когда у Нины будут дети, и они будут моими внуками! Но пока мне бы с имеющимися познакомиться как следует».

Знакомиться пришлось не только с внуками, но и с их постоянными и неизменными спутниками.

Собственно, с Пином он и так познакомился, когда сестрицы пытались разобрать его квартиру.

Пёс удивил его… прямо-таки морально наповал сбил с равновесия!

– Он мне сочувствовал! – рассказывал Александр Павлович жене. – Нет, ты представляешь? Там Инна с Милой орут на два голоса – то одна, то другая солируют, а мне Пашкина собака кладёт лапу на колено, смотрит в глаза и ВЗДЫХАЕТ!

– Ну, а как ты думал? Он всё понимает…

– Ой, да сколько я этой слащавой ерунды слышал! – досадливо фыркал Мошенов.

– То есть тебе померещилось, и он не понимал? – его жена недаром прожила с ним столько лет, знала, что лучше у него уточнить. Пусть сам подумает, сам подтвердит, сам убедит себя!

– Да ничего мне не померещилось! Он же не один раз это делал! Как только сестры взвывали, он меня поддерживал.

– Лапой? – она старательно выдерживала исключительно серьёзный тон.

– Да не лапой… то есть, не только лапой! Ну как-то… душой, что ли. Морально поддерживал, как ты не понимаешь! И вообще, не спорь со мной!

– Что ты… я и не думала! Мне же просто очень интересно! – примирительно говорила его жена.

– И кошка у Полины забавная, – помолчав и решив не сердиться на супругу, совершенно ничего не понимающую в животных, он продолжил: – Представляешь, привёз я Пашку с Пином к Нине, а там у неё… ну, сама знаешь, ногу поставить некуда – полно живности. Так вот эта самая Атака ко мне весь вечер присматривалась, а ночью пришла познакомиться.

Конечно же, Александр Павлович и подумать не мог, что Атака вовсе не собиралась к нему приходить – как он смел ругать её хозяйку и хватать её саму? Она и близко не думала его прощать – Фёдор убедил.

– Ну что ты хочешь?– объяснял он на мявлике.– Это ж несчастный человек! Котов у него нет, кошек нет, даже завалящей собаки не найдётся! СТРАДАЛЬНЕЦ он. Несчастный страдальнец! Никто не пожалеет…

– Да вот ещё такого жалеть! Он обидел мою Полю и меня!

– Зато сейчас, видишь? Они помурмурились! Ну ради Поли… дай ты ему шанс!– Федор и так, и этак уговаривал, а потом серьёзно сказал:– Знаешь, ты вот спрашиваешь у меня, зачем тебе это надо. Тебе, может, и незачем… Только вот мы же не просто живём, не только ради «мняу надо» – это только некоторые люди так рассуждают. Мы же ещё что-то несём с собой. Какое оно – сами решаем. Мы несём и раздаём это самое, а потом собираем и раздаём снова. Я вот не выжил бы, если бы мне не встретились мой котоучитель, а потом Мишка. Я Мишке отдал то, что ему было нужно, а он – мне, так мы и выбрались. А у этого,– Фёдор покосился на гостя,– нет никого, кто бы ему отдал это очень-очень важное, а как он сам может что-то передать, если ему не дали, если у него самого нет?

– И я ему должна что-то отдать?– возмутилась Атака. – Это он мне должен! Мне и Поле!

– Нет, ты ему ничего не должна, но, может, просто подаришь ему то, что ему очень надо? Как Полина подарила тебе!

Атака отчётливо помнила собственные непрекращающийся ужас, гогот страшных людей, ощущение того, что она скоро исчезнет и всё… её никогда не будет! А потом… потом её нашла Поля, отняла у тех ужасных чудoвищ, и, мало того, что спасла, мало того, что накормила, согрела и защищала ото всех разом, она подарила ещё что-то очень и очень важное – то самое, о чём говорил Фёдор.

Атака думала до ночи. По-хорошему, ничего она не должна – так и Поля была ей не должна, Правда?

Человек не спал, но не ворочался, не шуршал людскими шуршалками, которые люди складывают плотно-плотно, наверное, чтобы из них не разбежались чёрненькие значочки. Ничего такого человек не делал – просто лежал и вздыхал.

– Ну и ладно! Мне не жалко, а ему… может, ему и правда нужно, может, он тоже что-то поймёт!– решила Атака, которая, как и многие животные, оказалась щедрее, чем немалая часть людей. Она неслышной тенью скользнула к кровати и аккуратно запрыгнула в ноги, внимательно глядя на человека – а ну как раскричится или пнёт?

Ничего такого он не делал, напротив, удивлённо смотрел на неё.

– Эй, ты что? Ты ко мне пришла?

– Пришла…– мурлыкнула Атака, обнюхав его ладонь. – Ладно уж… Что с тебя взять!– она ткнулась мордочкой в полураскрытую руку и замурлыкала.