В болезни и здравии, Дракон

Глава 7.2

— «Мой отец, кажется, желает мне смерти»… И глаза у него были такие… — Люциар остановил при этом свой незрячий взгляд на моём лице и долго молчал, будто мысленно вернувшись туда, в прошлое, в разговор со своим другом. — Стеклянно-обречённые. Едва ли не наполненные слезами. А я никогда не видел, чтобы Ранэль был хотя бы в плохом настроении. Да и не плачут драконы. Обычно…

— Как он мог опасаться своего отца, если тот всего лишь человек? — пыталась я понять.

Люциар повернулся на спину и будто от невидимого мне солнечного света прикрыл лицо изгибом локтя.

— Он был магом, — повторил тихо, — и вторым по власти после короля. Приближённый к нему, он относился ко всем с презрением. Даже к сыну… Ранэль болел в тот год, сила драконья только-только дала о себе знать, вырвавшись из него вместе с угольно-чёрными крыльями. Так бывает, что первые года драконы слабы, если никто из родителей и близких родственников не был крылат. И отец его, похоже, презирал его за слабость… Я же всё больше заслуживал уважения нашего короля, всё чаще участвовал в собраниях, битвах за земли, получал награды, решал людские судьбы… Ранэль ходил за мной, как пришитый, будто мой младший брат. И я любил его, как брата, жалея и помогая, чем мог.

— Разве его смерть могла быть выгодна кому-то? — спросила я шёпотом, тогда Люциар отнял от лица руку, и я заметила, как слёзы, скатываясь по его вискам, тонули в серебре волос.

Я лежала, притаившись, боясь спугнуть красивое и жуткое видение или сделать хуже, а лорд продолжил ещё более тихо, уставшим от долгой речи голосом:

— Отец его накануне приказал Ранэлю поклясться королю в верности. И не желая возиться с нестабильной его драконьей силой, подумывал выпустить её наружу в дар правителю, укрепив магией границы страны. Ранэль бы погиб… Но время ещё было. Оружие, способное сотворить подобное, находилось лишь в разработке. Как мы считали…

Занавески на окнах легонько покачивались, заставляя бледный предрассветный свет перемигиваться с тенями, скользя по полу и потолку. Красиво и тревожно.

— «Прошу — говорил Ранэль — мой лорд… помогите свергнуть моего отца раньше, чем он причинит боль мне».

— И вы… — вопрос так и завис в воздухе.

Ещё недоговорив, я поняла, что развязка будет более неожиданной, чем могу себе представить.

Люциар вздохнул:

— Я ответил, что защищу его и с ним ничего не случиться, но враждовать с королём не придётся. Тот не станет выбирать между мной и магом. Я давно уже был на позицию выше и дышал отцу Ранэля в затылок. Но мои слова его не успокоили. Мне даже кажется, наоборот… И идти мы продолжили молча, убедились, что на границах спокойно и враги не пытаются снова проникнуть в близлежащие поселения. Как вдруг раздался оглушительный вой, будто сотня громогласных труб, слились воедино и оглушили меня. А вместе с ветром, раскалённым и трещащим от скорости, в меня полетел заклятый клинок. Тот, кто наносил удар, был заведомо мёртв… Не выдержать человеку столь страшной силы, что способна погубить дракона, но пока руки сжимали клинок, тело проклятого двигалось, разделяя силу с клинком. Это был подлый приём, удар со спины.

— Как и в этот раз… — будто впав в транс, прошептала я, наблюдая, как перед внутренним взором разворачивалась вся описанная Люциаром картина.

Как солнце при этом тяжёлым золотом заливало травы, и шумели деревья, как замер мир на миг и чёрное лезвие в руках окутанного тенями человека в латах направилось в лорда со скоростью, заставляющей воздух полыхать…

— Ранэль оттолкнул меня, — эхом раздался голос Люциара, — и остриё лезвия прошлось прямо по его спине, рассекая плоть до самых костей… И враг пал замертво. Я в плащ завернул клинок, собираясь, как требовал того закон, отдать столь редкое оружие королю. А Ранэля подхватил на руки, делясь с ним магией и умоляя дотерпеть до дома, где нас встретит лекарь… Но там его отнял у меня отнюдь не он.

— Его отец, — догадалась я и, предчувствуя неладное, на эмоциях приподнялась, зачем-то вглядываясь в лицо лорда внимательнее.

Он едва заметно кивнул.

— Ранэлю сохранили жизнь, бросив тот страшный план. Ведь он спас меня — самое ценное, что было у короля на тот момент. Однако, вместо того, чтобы долго и сложно его лечить, рискуя разгневать драконью силу или как-то пострадать от неё (испытывать боль нам непривычно, Аделин, дело в этом, ненароком навредить окружающим легко), отец его…

— Что? — проглотила я ком в горле.

— Обескрылил, — прикрыл веки лорд. — Колдун этот славился невероятной силой и знаниями, он изучал своего сына с самого его рождения. Потому просто вырвал крылья из его спины, лишив звания дракона, казнив его, как дракона. И оставил жить человеком, бесполезным и уже негодным ни для каких планов королевского двора. Вот и вышло, Аделин, что Ранэлю я обязан… Он лишился из-за меня не только своей сути, но и жил с ощущением ненужности и ущербности.

Я не знала, что ответить. На языке крутилось, что суть свою Ранэль, возможно, лишь приобрёл в тот момент. Змеям крылья и не положены!

Тем не менее, сочувствие жгло глаза и кололо сердце ледяной иглой. Сколько вынес Ранэль, будучи ещё совсем мальчишкой…

И всё же в истории этой было нечто странное.

Что, если он просто знал о покушении, вдруг именно отец его и создал тот клинок, собираясь просто-напросто уничтожить лорда, а сына своего принести в жертву ради своей страны? Или…

Или всё сложилось так, как и было ему нужно?

— Ранэля вознаградили?

Люциар повернулся ко мне, будто не ожидая этого вопроса.

— Мм? А… нет. Как дракона, который спас меня, его уже никто не воспринимал. Он просто принадлежал своему родителю и отца его, за совершённое Ранэлем, повысили в должности. Он служил королю ещё долгие десять лет, пока однажды не погиб от очередного своего эксперимента с отнятыми у Ранэля крыльями. В тот вечер пол замка короля просто обратилось в прах. Вместе со всеми, кто находился там.

Мы оба не заметили, как дверь в спальню отворилась, и во тьме вспыхнули зелёные глаза.

— Последнее, — голос Ранэля заставил меня мелко вздрогнуть, — что услышал я перед смертью отца, это то, что хотя бы моя рана и слабость оказались ему полезны и дали желанную власть и уважение сильнейших мира сего… Мой лорд, — слегка повысил он тон, делая шаг к Люциару. — Вам надо отдыхать, а иномирянка мешает вам заснуть. Позвольте, я заберу её?

Он уже потянулся ко мне, как Люциар обнял меня и прижал к своей горячей груди.

— Кто разрешал тебе входить без приглашения?

Ранэль отшатнулся, будто лорд отвесил ему оплеуху.

— Я услышал голоса, вот и…

— А когда я звонил в колокол, — недобро усмехнулся мой лорд, — никто не слышал.

— Люциар, вы бредите, — прошипел Ранэль, нависая над нами страшной чёрной тенью, — девчонка плохо влияет на вас. Кто вам право дал рассказывать ей обо мне?

— Кто тебе дал право, что-либо запрещать мне в моём собственном доме? — прогремел голос Люциара, и я крепко зажмурилась, испугавшись.

— Но это касается меня, — напирал тот. — И разве я не заслужил хотя бы чуточки благодарности? И в благодарность за службу и преданность вам я прошу лишь отдать Аделин мне! Иначе, мой лорд, простите, но больше я рисковать своей репутацией не буду и нога моя более, не переступит порога вашего замка.

Вот так условие… Я внутренне уже успела смириться, что сейчас меня уступят змею. Зная об их прошлом и нелёгкой судьбе, чего ещё мне следовало ожидать?

Однако Люциар лишь небрежным жестом руки указал Ранэлю на дверь.

— Что ж, давно пора было оставить меня, друг.

И тот, пару мгновений буравя меня ненавидящим взглядом, молча покинул покои лорда. И там, наверняка и сам замок…

Только вот вдруг сделано это было не всерьёз, а чтобы я таки вышла за пределы владений лорда, и Ранэль законно мог прибрать меня к рукам?

— Он вернётся, — произнёс вдруг Люциар.

В голосе его звучала горечь…

— Вернётся, и мы друг друга простим. Если я дождусь.

— Если дождусь я, — отозвалась тихо, вспоминая, что в замке осталось совсем мало припасов, а выходить мне опасно. — Люциар, мне и правда, нужно идти. Я приготовлю вам поесть, посмотрю, что имеется здесь из лекарств. Да и помочь бы вам умыться… Наверняка же после этого вы почувствуете себя лучше.

Я поднялась, но лорд окликнул меня:

— Аделин…

— Да?

— Если Ранэль действительно покинул замок, сделай, будь добра, для меня небольшое одолжение.

— Что угодно, — кивнула я.

— Видишь портрет на стене? Отодвинь его в сторону, за ним будет крохотная дверца, ключ от неё прямо за рамой картины.