В болезни и здравии, Дракон

Глава 13.4

— Не хочу, чтобы оно вновь вырвалось наружу и…

Мне так хотелось как-то утешить лорда, но, боясь смутить его сильнее или задеть гордость, я лишь попыталась угадать:

— И навредило мне?

— Крыло моё способно сжечь всё дотла.

— Но ведь не сожгло оно ни комнату в прошлый раз, ни меня, — здесь уже мой собственный голос дрогнул, а пальцы сжались на пульсирующем от ожога запястье.

Ранэль вот, похоже, совсем не боялся мне навредить…

— Быть может, — признался Люциар, — я испытал бы облегчение, если бы смог расправить оба крыла, но сейчас знаю, что не получится. И терять контроль, когда рядом ты, Аделин… — он едва заметно покачал головой, — нет… Не бери в голову, — голос его сделался лёгким и тёплым, будто меня на самом деле мягко погладили по волосам.

Стало спокойнее. Не смогла бы даже объяснить, почему. Хотелось застыть в этом мгновении и не шевелиться, даже не дышать, чтобы не согнать с себя это чувство.

И всё же…

Я устроилась поудобнее на кровати рядом с ним и сначала осторожно, будто лорд мог это ощутить, изучать его тело взглядом.

Его спина была такой идеальной, несмотря на сеть шрамов, которые оставлены и ранением, и крылом, что мучило лорда, до конца так и не зажив и, как я поняла, будучи не совсем подконтрольным.

И, тем не менее, светлая гладкая кожа обтягивала крепкие мышцы, широкие плечи держались прямо, серебряные волосы спадали до самых лопаток, и так хотелось коснуться их…

Я это и сделала, словно с этого было легче всего начать. Будто самый невинный способ прикоснуться его коже — смахнуть волосы, а после уже продолжить изучать рельеф мышц, сначала легонько, а затем всё сильнее надавливая на них руками.

Рёбра целы, переломов я не обнаружила. И рискнула пробежаться пальцами по его позвонкам, у шрама остановившись в нерешительности и лишь едва-едва дотронувшись… Чем вызвала тихий шелест-стон у Люциара.

— Больно?

— Продолжай, если надо, — отозвался он спокойно, но как-то приглушённо.

Голос звучал, будто из сна… Словно всё здесь и я сама лишь снилось мне. И мерцание свеч, и занимающийся рассвет… Надо же, а ведь я так нормально и не поспала! И красивый, раненый мужчина на тёмной кровати, напоминающий завёрнутый в бархат опаснейший, острый клинок, рукоять которого сломали, от чего в бою ему уже не побывать, но мощь и острота, живущая в нём, всё так же осталась на месте.

Я проверила позвонки, закусив губу от напряжения, боясь причинить боль или обнаружить что-то страшное. Но они показались мне только слега смещёнными. И то, возможно, виной всему крыло, что будто норовило вырваться наружу…

Мышцы были словно каменными, я удивилась, как при этом лорд мог сделать хотя бы вдох, не то, что двигаться и говорить. Мне казалось, напряжение опоясывало его, сдавливало так, что становилось смертельно-опасным, отнимало последние силы…

— Я могу лишь помочь расслабиться и следить за порядком вокруг, — произнесла задумчиво, будто на пробу надавливая ему на плечи, заставляя лечь, и ладонью провела по спине ладонью. — Также буду следить за вашим рационом, лорд. Нужно есть больше белка, чтобы скорее поправиться, — я надавливала на особые точки, которые могли помочь расслаблению и нормализации кровотока, сама до конца не веря, что это может вылечить. Но облегчить его состояние, способно было наверняка. — Когда придёт лекарь, поговорю с ним сама, быть может, у вас существуют какие-нибудь подходящие для этого случая лекарства…

— Почему сама? — отозвался он сонно, не поднимая головы, действительно расслабляясь.

Как мне показалось, тело его настолько успело от этого отвыкнуть, что время от времени мелко вздрагивало, будто от спазма. Словно спохватывалось и пыталось вернуть себе чуть отступившую боль.

— Мне кажется, — начала я осторожно, всё ещё не совсем понимая, как далеко могу уходить в своих суждениях, — Ранэль не осчень хорошо следит за порядком здесь и заботится о вас…

Люциар как-то мрачно, но бархатно усмехнулся.

— Не знаю, как теперь его защищать, — признался он. — Я так и не смог понять, почему молчал он о моей дочери.

— Я тоже… — не выдержав, я запустила пальцы в его удивительно гладкие волосы и прошлась ими по коже головы.

Лорд наверняка отвык от прикосновений, носящих не только формальный характер или приносящих боль. Это было заметно даже по его изменившемуся дыханию…

И разговор наш прервался, потому что Люциар внезапно повернулся на спину и, поймав меня за талию, притянул к себе, поворачиваясь на бок и накрываясь покрывалом едва ли не с головой, подбородком упираясь мне в макушку.

— Давай поспим вместе, Аделин? — невольно вдохнув запах моих, всё ещё влажных волос, прошептал он, наверняка прикрывая веки.

Странно, но объятия дракона не вызывали во мне ничего, кроме чувства защищённости и тепла. Сон подступил охотно и принял в свои объятия бережно и аккуратно. Совсем не так, как ощущалось, например, в поездке или в пенной воде ванны, где и захлебнуться было немудрено.

Однако снилась мне старенькая моя однушка с уютным диванчиком, стопкой книг на застланном белой кружевной скатертью столе у окна, свет вечерного фоноря, проникающего сквозь лёгкие занавески, дымящаяся кружка чая на подлокотнике потёртого кресла…

И голос свекрови:

— Опять ничего не вышло? Сколько можно ходить бестолку по врачам? Я внуков, похоже, так и не дождусь. А может ты деньги не на обследования и лечение тратишь, а ещё на что-то? Бедный, бедный мой сынок…

Глаза мои тут же начало жечь от слёз, и я рефлекторно озиралась, сжимаясь в комочек, предвкушая прикосновения бывшего мужа. Который, конечно, не станет меня защищать, а лишь досадливо подожмёт губы и закивает, якобы сочувственно, но на самом деле презрительно на меня глядя.

Ведь разве: «женщина заслуживает уважения, бедняжка, когда не способна выполнить то, что должна делать от природы?» — Аделин?

Я всхлипнула и не сразу поняла, что зовёт меня вовсе не его голос. И что открою глаза я не в своём сером, недружелюбном ко мне мире.

— Аделин, — лорд осторожно убрал прядь волос с моей, мокрой от слёз, щеки. — Тебе снился дурной сон? Я виною, напугал тебя? Я не хотел, просто подумал… Впрочем, если честно, мне просто не хотелось отпускать тебя и оставаться одному.

Я, неожиданно для самой себя, повернулась к нему и обняла, пряча лицо в его груди, в которой, за страшным шрамом, билось сильное, наверняка прекрасное сердце…

И дверь в комнату в этот момент приоткрылась.

— Папа, — Лора подошла ближе, внимательно меня разглядывая недоумевающим, чистым взглядом.

— Да, моё сокровище? — приподнялся Люциар на локте.

Жаль, но как бы он ни старался, я понимала, что рассмотреть свою дочь пока ещё не способен.

— Я хотела признаться, — замялась она. — Но боюсь Ранэля, он говорил об этом со мной. О том, в чём признаться хочу…

— Мм? — вмиг сделался лорд сосредоточенным, и я поднялась, поправляя волосы, отчего-то растерявшись и не зная, выйти мне или остаться.