В болезни и здравии, Дракон

Глава 12.2

В темноте зелень его глаз казалась мне мерцающими болотными огнями. Чёрные волнистые волосы скользили по плечам Ранэля, а бледная рука, вдруг отпустив поводья, потянулась к моему лицу, заставив меня вжаться в спинку сидения, словно тем самым я и правда могла оказаться дальше от этого змея.

Упряжка всё ещё неслась наверх, вот-вот она настигнет каменного обвала и что тогда станет с нами? Здесь уже очень высоко, внизу скалы, холод и тьма под ватным туманом, от которого ресницы мои покрылись синим инеем, как и кончики тёмно-русых волос.

Я крепко зажмурилась, но пальцы Ранэля лишь невесомо прошлись по моей щеке, затем скользнули к шее, где напряжённо билась горячая венка. А после он взял меня за руку. И сквозь приоткрытые веки я увидела, как вокруг моего запястья загорелось кольцо сине-зелёного драконьего пламени и в этот момент нас будто накрыли теневые призрачные крылья. Мгновение — и боль в руке заставила меня вскрикнуть.

Ранэль тут же приказал своим вороным замедлить шаг.

Я потирала болезненно-пульсирующий ожог на запястье, стараясь не смотреть на змея, что изучал меня затравленным и разочарованным взглядом, а затем, молча, продолжил путь.

Лишь когда мы оказались на едва заметной лесной тропе, я заставила Ранэля остановиться, дождалась несчастную Стрелу и оседлала её, погладив по шее.

— Прости, надеюсь, не утомлю тебя окончательно, — прошептала ей. — Но с этим… — ругательства так и крутились на языке, но я благополучно их проглотила, — больше никуда не поеду.

Ранэль наблюдал за этим едва ли не ревниво, но спорить и настаивать на обратном не стал.

Правда я почти сразу пожалела о своём решении — даже в упряжке его пересекать лес было сложно, и мы очень замедлились. Если там, снаружи, ещё поступал какой-то свет от высокого холодного неба, то здесь, под плотным сплетением ветвей, будто кто-то хаотично заштриховал синий небесный лист чёрным карандашом, ехать приходилось всё равно, что с закрытыми глазами.

Только колдовское пламя Ранэля, вспыхивающее то тут, то там, указывало путь и позволяло хотя бы немного угадывать очертание тропы.

— Зачем ты это сделал? — не в силах больше терпеть тишину, спросила я, потирая болезненный ожог, при этом то и дело опасливо наклоняясь, едва ли не ложась на Стрелу.

Мне всё казалось, что вот-вот и меня по лицу ударит ветка, а то и вовсе напорюсь на сук или шип какого-нибудь кустарника.

Ранэль долго не отвечал, настолько, что я обеспокоенно обернулась, испугавшись вдруг, что каким-то образом потеряла его в темноте, или он сам меня бросил в лесной незнакомой чаще. Знать бы только, за что…

Но вот я в очередной раз припала к Стреле, обнимая её за шею, и рядом раздался тихий, шелестящий голос с ленцой:

— Неужели думаешь, что я позволил бы тебе удариться? Езжай спокойно, я прекрасно вижу тебя. Тропу не очень, но тебя — вижу, Аделин.

Последнее было сказано с болезненной нежностью, и я судорожно втянула воздух, ловя себя на том, что… поверила Ранэлю. Мне сделалось чуть спокойнее.

— Хорошо, — проронила я тихо. — Так и, что скажешь?

— Если от драконьего пламени не осталось бы следа, это был бы знак, что ты предназначена мне… А тогда, как знать, может и душа моя мне бы вернулась и крылья мои вновь оказались при мне. Я не хотел делать тебе больно, Аделин, прости мне эту слабость. Если можешь…

Я могла. И дело даже не в усталости, которая съедала бОльшую часть моих эмоций. Я действительно уже не сердилась, однако, ничего ему не ответила.

Когда же впереди показались очертания замка, Стрела сама ускорила шаг, и сердце моё заметалось в груди раненой птицей. Хотя бы от того одного, что внезапно, под лай гончих, встречающих нас, среди расступающегося тумана я увидела знакомый силуэт…

— Люциар? — позвала неуверенно, до предела напрягая глаза, жадно выхватывая из мрака оранжевый огонёк лампы у колёс кресла и серебряные волосы, колыхающиеся на ветру, скользя по повязке на глазах (неужели думает, что мне неприятен их вид?)

Быть может, наивно и самонадеянно так думать, но я чувствовала — лорд встречал меня.

Он меня ждал.