В болезни и здравии, Дракон

Глава 8.1

Я подвела Лору к постели дракона, который застыл, изо всех сил прислушиваясь, пытаясь понять, что случилось. Наверняка слыша шаги маленьких босых ножек, ему делалось не по себе, но выдавала это лишь едва заметная складка между напряжённых бровей.

Девочка всё сильнее начинала дрожать, как бы крепко я не сжимала ей ручку. Она молчала, а у самой кровати Люциара застыла на месте, словно примёрзнув к полу.

Но вот прошло тягостное, звенящее тишиной мгновение и я не смогла удержать малышку. Она птичкой рванулась к Люциару и обняла его за шею, прижимаясь к лорду так отчаянно, словно от этого зависела её жизнь.

Люциар сначала ничего не делал и не говорил. Затем рука его, дрогнув в нерешительности, медленно и невесомо прошлась по мягким волосам малышки. И была отведена в сторону, словно лорд не решался прикоснуться снова.

— Её зовут Лора, — прошептала я, заворожено наблюдая за развернувшейся передо мной картиной и тревожась так, как не тревожилась, даже попав в новый мир… — Она думает, что вы её отец.

— Но я, — едва слышно произнёс он голосом с болезненной хрипотцой, — не твой папа, детка…

И, тем не менее, обнял Лору крепко и тепло, зажмуриваясь и стискивая зубы до игры желваков на бледных скулах.

Представить не могу, как больно ему было в этот момент вспоминать дочь…

Лора не решалась шелохнуться, будто прилипнув к нему, коленками, чтобы удобнее и крепче было держаться за шею дракона, забравшись на край кровати. И лорд, наконец-то, нашёл в себе силы пройтись пальцами по её спинке, аккуратненькой голове, плечикам и рукам.

— Перевязаны?

Я кивнула:

— Она порезалась недавно. Всё пыталась пробраться к вам, но прислуга не пускала. Мне сказали, что она недавно лишилась матери и от горя придумала, что вы…

— Я понял, — он снова обнял её, успокаивая. — А запястья? Следы на запястьях, я чувствую…

Как, интересно, долго её привязывали? Возможно, следы от верёвок. Но сказать об этом я не успела, усомнившись, так как Люциар договорил:

— Точно, у дочери нашей служанки, было заболевание кожи… Мать её заболела чахоткой, я всё думал, почему-то, что и дочь тоже… Их звали ещё с моей малюткой схоже, та девочка этим так гордилась…

На этом Лора не выдержала и отстранилась от Люциара, рукавом ночнушки пытаясь утереть слёзы, что ручьями бежали из её больших светлых глаз.

— Папа! — она ударила его кулачком в крепкое плечо. — Папа, это же я! Папа, почему ты всё это говоришь?!

От плача голос её звучал совсем иначе: севший, со свистом, сбивающийся едва ли не на каждом слоге. Она задыхалась от почти беззвучного плача. Ведь плач этот давил её изнутри с такой силой, что даже не имел возможности выплеснуться рыданиями, принеся облегчение.

Но когда ей удалось, наконец, хоть чуточку смахнуть с глаз пелену слёз и увидеть лицо лорда со шрамом и белыми, недвижимыми глазами, Лора, тихо вскрикнув, соскользнула с кровати и спряталась за моей спиной.

Люциар запоздало протянул руку, и пальцы его сомкнулись на воздухе, не успев поймать её... Так он и замер, растерянный и потерянный настолько, что не имел никакой возможности это скрыть, словно никогда до этой минуты не испытывал подобных чувств.

— Что ты, — поспешила я опуститься перед Лорой и погладить её по голове, — маленькая, ты чего испугалась? Это не твой папа, да? Мне очень-очень жаль… Успокойся, пожалуйста…

Девочка отрицательно завертела головой, пятясь к двери, а там и вовсе выбежала из комнаты и скрылась где-то вдали тёмного коридора.

Я перевела взгляд на Люциара, не зная, что сказать и сделать.

— Лорд, простите, я, наверное, поступила неверно…

Но он, вздохнув, отвернулся от меня и прикрыл ладонью глаза и раненную часть лица.

— Я напугал её…

В голосе его было столько горечи, что у меня сдавило в груди и стало тяжело дышать.

— Какой же я… — Люциар явно проглотил ругательство, — как только мог не подумать, хотя бы закрыть глаза… Прошу, — лорд запнулся.

Да, точно, просить ему было очень непривычно.

— … прошу, Аделин, приведи её ко мне снова. Подготовь как-нибудь, чтобы не боялась.

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась.

— Конечно.

Но спросить, уверен ли он, что это не его девочка, у меня язык не повернулся. Слишком много боли. Слишком много боли возникло у них обоих от этой встречи.

И я осмелилась лишь на один, прерванный недавно вопрос, зачем-то отступая в полосу солнечного света, отбрасываемого от окна, будто это могло хотя бы чуточку меня поддержать:

— Люциар, а вы уверены, что ваша жена мертва?

— Почему ты спрашиваешь? — в голос его всё-таки просочился гнев.

Сначала ссора с Ранэлем, затем известие об исчезнувшем клинке, после девочка, назвавшая папой и в страхе покинувшая его, а теперь это.

Но я не смогла смолчать:

— Я почти уверена, что видела её у той комнаты с Ранэлем сегодня ночью.

Лорд долго молчал.

Я смотрела на него, находясь в полосе света, словно сквозь белую сверкающую вуаль, тогда как сам Люциар всё больше погружался в объятия сгущающихся теней.

— Ступай, проследи за девочкой, — от его тихого, на этот раз бархатного и ровного голоса я мелко вздрогнула. — Я должен подумать обо всём… Иди, Аделин, чувствуй себя, как дома и ничего не бойся. Одно только попрошу, тебе ведь лгать мне, нет надобности.

Я, уже отойдя к двери, обернулась, помедлив:

— Да? Что угодно.

— Подойди.