В болезни и здравии, Дракон

Глава 3.2

Миска каши, гнутая, вроде как оловянная, крутясь, упала на край лавки, свободный от матраса.

Я, пусть и ощутив резко голод, всё же поморщилась и поднялась, укоризненно цокнув на старика.

Годрик.

Так звали дворецкого. И, наконец, я смогла его рассмотреть.

Из мутного, пыльного окна над лавкой в комнатку проникал белый дневной свет. Уже не такой золотой и рассеянный из-за тумана. Думаю, я проспала примерно до трёх дня. И Годрик успел поймать недовольство даже по этому поводу.

— Спишь, день спишь, а мне ждать!

— А?

— Ждать, — пояснил он, скрещивая на груди руки, застывая у крохотной печи, — когда принести тебе завтрак. Завтрак! В обед вообще не бывает завтраков.

Я скептически взглянула на дымящуюся кашу. Не знаю, что за крупа, но похоже на расплющенную перловку с кусочками сочного мяса и поджаренной моркови.

— Спасибо за беспокойство. Но я не собака… — всё же, проглотив слюнку, сказала я. — Не нужно швырять в меня миской.

— Ох, ну уж прошу прощения, — проворчал он и заворочал кочергой в печи. — Я не хотел. Кушай.

Отказываться не стала.

Каша оказалась вполне съедобной, мягкой и солоновато-маслянистой на вкус.

— Ты сразу уйдёшь? Милая наша Таи спрашивала, хочет успеть собрать для тебя немного еды и тёплых вещей. Твоё пальто никуда не годиться, как и обувь!

— Это зимняя, — зачем-то встала я на защиту своих полусапожек.

Годрик ухмыльнулся (а несколько зубов то у него оказались золотыми!) и покачал головой:

— Может у вас это и зимняя, а для нашей зимы это всё одно, что босиком выйти.

Дворецкий был невысоким, жилистым, с туго стянутыми в короткий хвост-щётку серыми от равномерной седины волосами. Загорелым, каким-то пергаментным морщинистым лицом и руками, ногти которых были черны. С большим орлиным носом, который добавлял колорита в его и без того интересно-отталкивающую внешность.

В замшевой жилетке, надетой, поверх плотной синей формы и чёрных штанах. В вычищенных до блеска кожаных туфлях он вдруг принялся расхаживать по грязному дощатому полу, стуча каблуками, будто пытаясь отбивать чечётку.

— Я скажу ей, что ты уходишь сейчас, — отчеканил он, продолжая мерять шагами предбанник, пока я задумчиво жевала кашу. — Но, признаюсь, ты всех заставила не спать, мучаясь размышлениями и муками совести. Тебе должно быть неловко, девочка!

— Мм? — только и смогла ответить я, отправляя в рот последнюю ложку «завтрака».

— Тяжело решать, отпускать тебя или нет… С одной стороны, могла бы вместо нас присматривать за лордом. Все здесь только рады бы были! С другой, жаль тебя, дурёху. Народ поговаривает, что замок этот проклят вместе с ним, и мы с Таей склонны этому верить. С третьей же стороны…

— Угла, — отчего-то разобрало меня дурное веселье.

Нервы, наверное, сказывались.

— А? — запнулся он.

— Тогда уж логичнее сказать «с третьего угла». Треугольник. Ассоциация такая, — пыталась я объяснить свою неуклюжую шутку, но Гедрик всё сильнее делался озадаченным, и уже это начинало меня смешить.

— Иномирные слова, — наконец досадливо отмахнулся он. — Так, о чём это я… Да. С третьей же стороны, выйди ты из замка, станешь ничьей. А жаль добро то такое отдавать! Первый, кто тебя себе заберёт, будет право иметь тебя продать. Вот и думали мы, думали…

— Это мне думать надо, — нахмурилась я. — И с вами здесь оставаться мне не хочется. Только девочку проведаю, можно? И тогда уйду.

Он задумчиво закусил губу. Покачал головой, размышляя о чём-то и, судя по морщинам на его лбу, мысли были тяжёлыми. Но, наконец, коротко кивнул:

— Господин Ранэль приказал угождать. Идём, коль так хочешь, покажу, где привязываем дикарку.

Привязывают?

Сердце моё болезненно ёкнуло. Я спешно поднялась, пальцами кое как распутывая свои русые, доходящие до лопаток волосы, будто для девочки это имело значение… И поспешила за Годриком.

Лора что-то говорила о подвале. И я ожидала чего угодно, но не того, к чему в итоге подвёл меня дворецкий.

— Здесь? — прошептала я, с замиранием сердца глядя на…