В болезни и здравии, Дракон

Глава 19.2

— Почему не нужно? — спросила тихо, аккуратно проведя кистью по одному из раскрывшихся на спине шрамов.

Я начинала с небольших, оставив самое основание крыла на потом, почему-то казалось, что так будет менее болезненно… Да и самой требовалось чуть больше времени, чтобы собраться с духом.

Лорд молчал, я слышала лишь его тяжёлое, прерывистое дыхание. Врачеватель же наблюдала за нами безучастным, жёстким взглядом. И это могло бы меня задеть или напугать, но я уже знала, точнее, верила, что за взглядом этим на самом деле может таиться нечто вовсе не плохое и участливое. Иначе, зачем было помогать дракону, несмотря на запрет короля? Вряд ли врачеватель так сильно доверяет всем в этом замке (включая Ранэля…) и не опасается даже, что кто-то донесёт о происходящем королю.

— Люциар? — уже нисколько из любопытства, сколько ради того, чтобы отвлечь его, позвала я и набрала на кисть побольше снадобья.

Пламя с пола перекинулось на стены, но по-прежнему не пожирало комнату и не создавало удушающего дыма. Будто подчиняясь воли лорда, которая была не сломлена несмотря ни на что и всё ещё управляла драконьей силой. И пока мы с врачевателем пытались позаботиться о Люциаре, он в свою очередь защищал нас, пусть даже только от самого себя.

Впрочем, порой это самое сложное и нужное — защитить кого-то от себя и собственной боли или слабости.

— Просто… — когда я уже не надеялась на ответ, выдохнул лорд.

И кисть моя прошлась по основанию его раненого крыла, отдавая лекарство, взамен вбирая в себя кровь, окрашиваясь в тёмно-алый.

— Разве будешь благодарна богам за то, что нашли тебя для меня, моё сердце, когда я… такой?

Что-то болезненно сжалось у меня внутри от слов и тона лорда. В этот момент я испытала облегчение, что не видела его лица. Рука моя, дрогнув, повисла в воздухе, так и не нанеся последний мазок на крыло.

— Ну же, — сталью прозвучал голос врачевателя, и я сквозь пелену слёз завершила начатое.

— Да и женат я, — это уже лорд произнёс едва слышно и с силой сжал пальцы, сверкнув перстнями.

Пламя, скользнув на потолок, угрожающе зашипело.

— Брак ваш, — как-то по-особому улыбнулась врачеватель, едва заметно, но весьма выразительно, — в данном случае аннулировать очень легко, лорд. Если, конечно, вы не сожжёте нас и будет ради кого это делать!

Люциар поднял лицо к пламени, позволяя его отблескам отразиться в болезненном взгляде и коротким жестом руки, словно смахнул его прочь.

Врачеватель же продолжила:

— И если король действительно явится сюда, а не узнает обо всём и не пришлёт по вашу душу воинов.

Из-за волнения и усталости я всё ещё плохо понимала, о чём речь, но непроизвольно вздрогнула, подумав о приближении беды. Однако Люциар лишь недобро, болезненно усмехнулся и качнул головой:

— О, король не узнает сейчас ни об Аделин, ни о чём-либо ещё. Мне нужно лишь отдохнуть… Немного, — голос его с каждым словом становился всё более хриплым и слабым, — отдохнуть… Лишь бы Ранэль не успел… Не успел сбежать.

Тут он накренился и едва не рухнул на пол, но мы с врачевателем успели придержать лорда и помочь ему прилечь на кровать так, чтобы не повредить крыло. Или, вернее сказать, чтобы крыло не навредило самому Люциару.

*** — Возможно, Ранэль ещё мог бы одуматься, — спустя пару часов, сидя у постели дракона, тихо произнесла я.

На самом деле каждую минуту тревожась, что сейчас к нам зайдёт Таи и объявит, что Ранэль со своей бывшей невестой покинул замок.

— Как-никак, — добавила, поймав на себе тяжёлый взгляд врачевателя, что сидела с другой стороны кровати, на кресле в тёмном углу, — а Лору он губить не стал, пожалел девочку.

— Или испугался, — протянула врачеватель. — Не навредить или не убить можно не из жалости и сочувствия, а из-за страха. И тогда это его не оправдывает.

— Я не собираюсь оправдывать, — отчего-то разозлилась я (не на врачевателя — на змея), — мне просто жаль лорда! По-человечески, конечно, сочувствую Ранэлю, он многое пережил, и с ним обошлись просто чудовищно несправедливо! Но жизнь со многими не нянчится и это не заставляет всех становиться предателями и…

— Убийцами, — кивнула врачеватель.

Я отвела взгляд.

— Ранэль всё-таки не убил…

— Лишь наблюдал и ждал, не вмешиваясь. Ну да не будем, — она поднялась и медленно прошлась по комнате, — вижу, тебе неприятны мои слова. Жалеешь бескрылого дракона.

— Змея, — шепнула я.

И, к моему удивлению, врачеватель на этот раз вступилась за него:

— Дракона. Просто потерявшего крылья… Птица с отрубленными крыльями не становится червяком, понимаешь, Аделин? Возможно от того я и сужу его более строго, чем ты. Ведь вижу дракона, поступающего недостойно и низко. А ты видишь змея, от которого изначально и ожидаешь дурного, а получая иное, хвалишь и оправдываешь даже за малость… Это опасный путь. Доброта должна идти с разумной жёсткостью.

— Возможно, вы правы, — вздохнула я и сняла компресс со лба лорда, чтобы намочить его в холодном отваре и вернуть обратно, унимая жар. — Надо позвать малышку, пусть бы почитала вслух…

Врачеватель, кивнув, вышла за дверь, чтобы привести Лору. А пока я осталась с лордом наедине и он, словно почувствовав это сквозь тяжёлый, болезненный сон, приоткрыл веки и взглянул на меня прояснившимися глазами, что заставило моё сердце встрепенуться, будто от испуга. Не плохого, а того, который возникает при ожидании чуда, но оно так желанно и сверхъестественно, что ты боишься одновременно и его наступления, и несбыточности.

— Аделин…

— Да, лорд? — я подалась чуть ближе.

— У меня к тебе есть важный вопрос. Обещай, что ответишь?

— Да, — из-за биения сердца в висках сама не знаю, произнесла я вслух или беззвучно выдохнула.