В болезни и здравии, Дракон

Глава 18.1

Поцелуй прожёг до самой души… Но мне было не больно. Просто будто внутри что-то вспыхнуло и не оставило ни следа от всего прочего: ни от меня самой, ни от прошлой жизни, ни даже от самого лорда.

Так меня никто не целовал.

Я и не знала, что так бывает. И что поцелуй может нести в себе… уважение?

Ведь ничего другого не последовало, я в любой момент могла отстраниться, несмотря на жар рук Люциара на моей талии. Несмотря на силу, которая всё ещё таилась в его теле, и которую использовать ему не составило бы труда. Напротив — лорду приходилось прилагать усилия, чтобы управлять ею и сдерживать.

И, в какой бы момент ни ушла я, вспоминать могла бы об этом эпизоде, как о чём-то прекрасном.

Я будто видела себя со стороны — крылья на плечах, притянутая к мужчине с повязкой на глазах и серебряными волосами, что разметались по подушке и крепким плечам. Руки, одна из которых держала меня, а пальцы второй перебирали мои тёмные пряди волос, что завесой спустились с одной стороны, прикрывая нас с драконом от света, который просачивался в комнату сквозь балконную дверь.

Будто сохраняя таинство, мы были скрыты от всего мира…

И даже дышать как забыли, не тревожа дыханием воздух вокруг.

Лишь когда голова моя пошла кругом, я ладонями упёрлась Люциару в грудь и медленно отстранилась.

Он не снял повязку сам, будто не решившись на это. Будто, если глаза его всё ещё незрячи, это могло бы меня оттолкнуть. Или расстроить…

— Аделин, — произнёс он почти беззвучно, одними губами.

И протянул ко мне руку.

Однако пальцы его лишь сомкнулись в воздухе на месте, где я стояла секундой ранее.

— Очень много дел, лорд, — выдохнула я у дверей и, не помня самой себя, сбежала.

Будто, ещё одно мгновение — и я была бы сожжена…

Я шла по коридору, боясь прикоснуться к полыхающим губам, улыбаясь странно, не уверенная даже в том, бьётся ли моё сердце. Но при этом каким-то образом, будто слыша сердце Люциара.

Волшебство это продолжалось и когда я вернулась в оранжерею, уже согретую странными, маленькими печами и немного прибранную Марципаном. И когда, поработав там, привлекла к этому делу Таи, которая всё равно протереть согласилась лишь подоконники и лестничные перила в замке, не более.

И когда мы, уже изрядно устав, расставили по полкам, подставкам и стеллажам новые горшочки с растениями и семенами, а в руки мои был вложен ключ от дверей, чтобы я могла запереть оранжерею и быть уверенной, что никто цветы эти не отравит намеренно.

— Надо же, — покрутила Таи в руках один из крохотных горшочков с непонятными мне ростками, похожими на белые вытянутые грибочки, шляпка которых сверху горела алым пятнышком, — камири раздобыли! Я только в детстве видела эти цветы, когда на свадьбе у родни гуляла.

— О, — вздёрнула я брови и взяла горшок, чтобы поставить его поближе к свету и теплу, — не знала, что это они… Лора совсем недавно упоминала их.

— Редкие, — кивнула Таи, вместе со мной выходя из оранжереи, — и хрупкие. Но ценные, если бы выросли, глядишь и поправился бы лорд, силы много в цветах камири! Но погибнут они, — тут же принялась причитать, прижимая руки к груди и качая головой, — ах, погибнут, в таком-то месте! В холод!

— Да вроде не холодно там уже, — погладила её по плечу, желая приободрить. — Я следить буду, чтобы всё отапливалось, как надо.

Таи, по глазам видно было, в затею мою не верила, но смолчала.

— А бульон-то! — вдруг подпрыгнула она на месте. — Бульон-то для лорда уже готов поди! Хоть ложкой его зачерпывай, густой такой, наваристый, как вы и хотели, госпожа.

*** — Вернулась, — Люциар узнал меня по шагам, — с едой… — это заключил он почти обречённо, однако с охотой поднялся выше на подушки и повернул голову в мою сторону.

— Аппетит появится обязательно, — заверила я его и присела рядом на стул, ставя поднос с миской закрытой крышечкой себе на колени, пытаясь её открыть.

Люциар вздохнул.

— Я ведь не об этом.

Хотел, чтобы пришла по иному поводу?

Я невольно улыбнулась, смущённо заправляя за ухо прядь волос. Чувствуя себя очень странно, будто никогда прежде не влюблялась, и сейчас было подходящее для этого время.

— Почему, — вырвалось у меня словно для того, чтобы справиться со всем и как-то заземлиться (хотя, по правде говоря, а надо ли было?), — вы не распорядились отослать из замка Ранэля? Когда знаете теперь так много…

Люциар вдруг стянул с себя повязку и взглянул на меня.

И больно обжог, скользнув по мне взглядом своих чарующих глаз, один из которых всё ещё утопал в дымной белизне, а второй горел чистым, кристально-голубым цветом.

Резко, с шумом втянув в себя воздух, будто вскрикнуть никак не могла, я закрыла ладонями лицо.

Никогда так глупо себя не вела…

Люциар же рассмеялся, раскатисто, но приятно и ободряюще. И легонько коснулся моей руки, заставляя отнять от лица ладони.

— Ну же, — попросил тихо, — посмотри на меня, Аделин… Зачем наговаривала на себя, что не красива? Мне теперь больше ни на кого смотреть охоты нет…

А во мне пополам со странной радостью билось навязчивое: «ты просто не знаешь, что я не достойна». И воспоминания о моём прошлом замужестве, о том, что так и не сумела подарить мужу ребёнка, о том, как меня возненавидела свекровь, нахлынули ледяной волной.

Хоть и понимала всё, хоть и злилась в ответ и знала, что не виновата ни в чём, а всё равно будто на подсознании звучало: как такой, как Люциар, может смотреть на меня таким образом? Когда такой, как мой бывший муж, которого и рядом не поставить, не сравнить с драконом, отказался от меня так просто и с удовольствием?

Или дело в том, что лорд знает меня плохо, вот и может ещё так смотреть?

Или я плохо знаю его…

Разумно ли обольщаться? Разумно ли даже рассуждать об этом?

— Обидел тебя всё-таки, — то ли спросил, то ли сделал вывод Люциар и взял с моих колен мисочку с бульоном. — Не хотел.

— Нет, — поспешила заверить его, — нет, всё не так. Я просто… Видимо, — улыбнулась нервно, — прошлое в глаз попало. Уже почти прошло, честно.

— Расскажешь? — он попробовал бульон и на мгновение прикрыл от удовольствия веки. — Надо же… вернулся вкус… А ты знала, — неожиданно поднял на меня взгляд и как-то странно, коварно улыбнулся, — что первые семь дней зимы у нас празднуют?

— Не знала.

— А хочешь?

Я кивнула:

— Хочу…

И по сердцу вновь разошлось тепло.

А снаружи уже ночь входила в свои права и была укутана белой шубой тумана.

— Только сначала, — отставил Люциар от себя ужин, — скажи, кто же посмел сделать тебя несчастной там, в твоём мире, я ведь правильно рассудил, Аделин?

— Какой уже смысл, — я поднялась, чтобы подойти к окну и посмотреть на белые ватные клубы снаружи, — вспоминать о нём?

— Я накажу… любого, — в голосе лорда зазвенела острая, жёсткая сталь.

— Он в другом мире, в прошлой жизни. Будто из кошмарного, очень странного сна, — возразила я, с непониманием глядя на своё собственное отражение.

Такая хрупкая и растрёпанная, крылья на плечах выглядят куда сильнее и внушительнее меня самой. А при этом в самую пору мне…

— Я уже сказал, — невозмутимо ответил лорд. — Неужели не веришь мне?

— Верю… — обернулась к нему.

Но в дверь постучали и Лора испуганным, светлым лучиком скользнула к нам в спальню.

— Папа, — прошептала взволнованно, ладошками разглаживая на подоле розового, милого платья складочки, — папа! Врачеватель уже у ворот, Годрик пошёл открыть ему, сейчас он будет в замке. Как уговорим посетить тебя?

— Я доберусь до холла внизу, пусть, — обратился он ко мне, — Годрик сразу же зайдёт ко мне, поможет. А ты, Аделин, проследи, чтобы врачеватель не уехал раньше времени, будь добра.

Я, кивнув, поспешила спуститься, на самом деле не зная, чего ожидать.

И, как оказалось парой минут спустя — кого именно ожидать.

Ведь врачевать являлся…