Ведьмин рассвет

Глава 22

Глава 22

- Доброго дня, - от необходимости продолжать разговор меня спасает Ульяна Цисковская. В темно-зеленом платье, с волосами, убранными в высокую прическу, она выглядит старше своего возраста. – Мне сказали…

Она видит Марию.

И её отца. И все понимает. Крохотная сумочка отправляется на столик у двери, туда же – шелковые перчатки, а еще кольца, серьги и тяжелый кулон.

- Мешает. Старые камни изрядно фонят… это вы, получается, бабушку взволновали? Давно её такой сердитой не видела…

- Я… я не специально! – Мария моргнула.

И смутилась.

- Конечно, нет. Но она не привыкла, чтобы пациенты ей возражали. И терять их тоже не любит.

- Я не её…

- Пока, - Ульяна встряхнула руки и протянула их к Марии. – Было бы хорошо, чтобы и вовсе… знаю, чего вы опасаетесь. Но… бабушка в чем-то деспотична, и может показаться черствой, но на самом деле она никогда не будет делать что-то втихую. Скорее уж авторитетом задавит. Или попытается…

- Я… - Мария покраснела.

И все-таки коснулась пальцев Ульяны. Осторожно так, будто не до конца понимая, стоит ли ей довериться или все же лучше руки за спину спрятать.

- Закройте глаза. Расслабьтесь… может быть немного щекотно. Даже неприятно, но это сугубо ощущения. Сила не вредит. Но ей нужно проникнуть…

- Чешется, - пожаловалась Мария.

- Скоро пройдет… кровь примет силу и понесет по телу. Кровь тем и хороша, что она везде проникает, разве что кроме мозга, там свои особенности…

- Да?

- Кровь мозгу и нужна, и для него опасна. Там даже есть специальный барьер, - Ульяна говорила очень спокойно и с улыбкой, и казалось, что она просто рассказывает.

Впрочем, так и было.

Она рассказывала.

Про кровь. И барьер. Про кости, плотность которых тоже важна, она влияет на поглощение силы… сила сама по себе выстраивает каркас тела Марии, но ребенку она не повредит.

Совершенно.

Её речь плавна, что река, и я сама вдруг начинаю верить, что все-то сладится, все-то будет хорошо, что, возможно, проблема не так уж и серьезна, как я тут себе придумала.

И Цисковская ошиблась.

И все…

- Вот так… а теперь, - Ульяна огляделась и взгляд её задержался на стене. – Не диагностический экран, но тоже неплохо… смотри. Начнем строить проекцию именно с костей. Сила возвращается… неприятно?

- Немного.

Она задавала простые вопросы, заставляя Марию говорить, отвлекаться и от боли, и от страха, и от внутренней готовности умереть.

А на стене появлялся рисунок.

- Человеческое тело красиво. Не буду говорить, что совершенно, но что-то да в этом есть… большая берцовая и малая… видишь, цвет неравномерный, это говорит о том, что плотность у костей разная.

- Пятнышки?

- Это зоны, в которых ткань сделалась тоньше. Не волнуйся, остеопороз в принципе вполне нормален при беременности. Да и вообще женская болезнь, особенно с возрастом… ну и беременность, да… ты препараты кальция принимала?

- Да… давно.

- Ребенок в любом случае возьмет то, что ему нужно…

Проекция развивалась. И зачаровывала. Вот сложились кости таза чашей, и чуть выше, над ней, белыми мазками возникли другие косточки, малые…

Вот поднялся по-за ними позвоночный столб, чуть искривленный. А на кости плюсны уже накладывались полупрозрачные полосы мышц.

- …а вот твоему телу этого не хватит… витамины я тебе напишу, немного уберут дефицит. Странно, что твой врач не заметил… хотя… он сильный целитель?

- Д-да…

Мышцы ползли по берцовым костям, словно лоза по деревьям.

- Это с одной стороны хорошо, сила нужна, а с другой есть парадокс. Сила снижает чувствительность. Чем сильнее целитель, тем слабее он как диагност. Я не говорю, что он плохой диагност, отнюдь… еще ведь опыт нужен. Есть и немагические методы исследований, они-то как раз распространены широко… до недавнего времени считалось, что целители с невысоким уровнем только и годны, что практиковаться где-нибудь в сельских…

Сосуды.

Кожа.

Странно. И страшно в чем-то, даже жутко, но в то же время и вправду невыносимо прекрасно.

- …но теперь мнение меняется… он мог просто не почуять малые локусы. Остеопороз как таковой еще не начался… а вот исправить его ему легче, чем мне. Сейчас уже…

- Я буду голой?

- Ну… - замялась Ульяна. – Как бы… да.

- Я выйду, - генерал поднялся.

- Только далеко не уходите, - Ульяна не стала возражать. – Вас я тоже хочу осмотреть. Вы в конце концов связаны…

- Папа?

- Потом, - со вздохом произнес генерал. – Потом… поговорим.

- Обязательно… к слову, ребенок вполне здоров, никаких отклонений не вижу. Развитие хорошее… но да, ему бы еще неделю или две, чтобы легкие дозрели. В противном случае возможны… последствия.

Ульяна очень осторожно подбирала слова. И за это я была ей благодарна.

Не только я.

Генерал вышел. А проекция почти сложилась.

- Я такая страшная… - вздохнула Мария. – Не удивительно, что он изменять начал…

- Изменять он начал давно, - я не выдержала. – Когда еще ты была стройной и подтянутой. И не в тебе дело. Просто Гришка – козел.

- Все они такие, - Ульяна убрала руку и осторожно смахнула капли пота. Кажется, этот фокус, с проекцией, отнял у нее изрядное количество сил. – Мне приглашение прислали. На свадьбу. Сволочи…

Вздохнули теперь все трое.

И на проекцию уставились.

Что сказать… я понятия не имела, что нужно говорить. И потому благоразумно молчала.

- Тебе как рассказывать? – уточнила Ульяна, подходя к своему творению. – Просто… я не очень умею с людьми работать. До этого не приходилось с настоящими пациентами… то есть, приходилось, но обычно со мной наставник был. Он и рассказывал, что да как…

- Честно, - Мария сложила руки на груди. – Я устала, что все лгут и недоговаривают. Сперва этот… императорский целитель… я папу обижать не хотела, он ведь старался… вот… а этот смотрит свысока, говорит, как с дурочкой. И по глазам видно, что ему не интересно, что он думает, будто я себе болезни выискиваю. И отец тоже выискивает. Другие… твоя вот бабушка хотя бы не притворялась, но всего все равно говорить не стала. Начала там, что, мол, медицина за последние годы совершила рывок. Прогресс там. Новые методы, экспериментальное лечение… шансы неплохие, если… в общем, говори, как есть.

- Плохо есть, - Ульяна подошла к иллюзии и провела по ней пальцами. – Очень плохо. И… я не умею вежливо.

- Шансов нет?

- Мало. Смотри, - она что-то сделала, и проекция стала прозрачной – кожа, мышцы, только кости сохранили прежнюю плотность. – Вот здесь… здесь появилась опухоль.

- Это же…

- Матка. И тебе повезло, что возникла она явно не сразу, а потому плодное яйцо прикрепилось, и плацента сформировалась нормально, и питание тоже идет нормально. Но вот сама опухоль… она ненормальна.

- А бывают нормальные?

Мария обняла себя за плечи.

- Да как сказать… обычно опухоль растет. С разной скоростью, но в одном месте. А эта вот расползается. Видишь, она словно обнимает матку, причем… я даже не понимаю, как это происходит. Словно вдруг все ткани превратились в… так не бывает, конечно. Пусть сканирование силой и точно, но как метод еще нужно дорабатывать. Может, дело в диффузности, в том, что здоровые клетки перемешались с больными, хотя тоже как-то… главное, что она большая. Про скорость роста я ничего сказать не могу. Тут наблюдать надо, а данных, как понимаю, нет… из хорошего…

- А есть и хорошее?

- Есть, конечно… относительно. Метастаз не наблюдаю.

- И это…

- И тут снова многое зависит от того, с какой скоростью развивается опухоль, - Ульяна очертила полукруг на проекции. – Если сейчас сделать кесарево, удалить матку и провести пару курсов терапии, то шансы у тебя и вправду будут неплохими.

Мария поджала губы.

- Возможно, тебе повезет, и будет в запасе еще неделя. Или месяц. Или даже два или три, но особо я бы не рассчитывала. Любая опухоль в своем развитии проходит некоторые стадии, и практически неминуемо даст метастазы. А вот когда появятся они, что-то сделать будет куда сложнее.

- Ты же говоришь…

Она обняла живот.

- Я все-таки настоятельно рекомендую госпитализацию, - Ульяна не пыталась пугать. – Мы начнем колоть препараты, которые ускорят развитие ребенка…

- Это вредно!

- Расти сиротой тоже не слишком полезно, - отрезала она. – Поверь, их используют давно и польза много выше. Добьемся того, чтобы легкие раскрылись. И будем молиться, чтобы раскрылись они как можно скорее. И чтобы гормоны не подстегнули опухоль. И чтобы сама она развивалась не слишком быстро, и чтобы… много чего «чтобы».

- И тогда…

- Тогда, если все сложится, если повезет, то… опухоль удалим. Проведем пару курсов терапии. Сейчас и вправду появились новые методы, которых не было двадцать лет тому. И шансы у тебя будут выше, чем у твоей матери.

- Шансы… значит, ты не уверена?

- Опухоли подобного рода – одни из самых пакостных, - Ульяна сказала это не сразу. – И часто бывает, что и развиваются они практически моментально, и метастазы… то, что их нет сейчас не значит, что их не будет завтра. Или послезавтра.

- Все равно, - Мария посмотрела на стену. – Даже если я соглашусь… сегодня… родить… это ведь не даст гарантии, что я выздоровею?

- Не даст.

- Видишь. Значит, пусть будут препараты. Я… я лягу в госпиталь. Только папа пусть рядом будет. Так можно?

- Конечно, думаю, бабушка и сама настояла бы…

- У него в последнее время тоже со здоровьем что-то, - пожаловалась Мария. – Уставать стал. И сердце. Он не жалуется, но и обследоваться не хочет.

- Не волнуйся, - улыбка Ульяны походила на оскал. – От моей бабушки еще никто не уходил необследованным…

И Мария фыркнула.

А потом…

- Еще… ты можешь сделать так, чтобы он не знал, что со мной?

- Отец?

- Муж… я подала на развод, но время…

- Это тот, который изменяет? – уточнила Ульяна. – Не вопрос. Я скажу бабушке, что он тебя сильно нервирует. И его не то, что к тебе, его к госпиталю в принципе не подпустят. Так что договорились? Я останусь тут… буду проводить сканирование раз в пару дней. И как только легкие раскроются… еще у бабушки подруга есть. Неонатолог. Она как раз специализируется по стабилизации недоношенных детей…

Ульяна взяла Марию под руку и потянула за собой.

- …ты бы знала, каких детей она выхаживала… не буду врать, что вовсе без последствий, но сейчас она тестирует искусственную среду, которая имитирует…

Ульяна вела Марию к выходу.

А я думала.

Думала и понимала, что думать-то не о чем. Что… решение принято. Главное, дождаться. Неделя? Две? Сколько получится. Но расти сиротой и вправду радости мало.

Особенно, если больше о тебе позаботиться некому.

Я осталась в гостиной и не удивилась, когда в ней появился княжич.

- Ты как? – он выглядел обеспокоенным.

- Так себе… сложно сказать девочке, которая думала, будто у нее вся жизнь впереди, что этой жизни и не осталось. Хорошо, что говорить пришлось не мне.

Лют молча протянул бокал.

А я взяла.

И опустилась в кресло. Пригубила. Белое вино оказалось легким, слегка кисловатым, но с тонким ароматом летнего солнца.

- От меня опять ждут чуда, - пожаловалась я.

Вот напьюсь и учудю.

Имею право.

- Ждут. Иногда чуда очень хочется.

- Я понимаю. И почему-то чувствую себя виноватой, хотя ничего не обещала. И вообще к этой истории я отношения не имею. Но все равно чувствую себя виноватой! Это неразумно. Нерационально. И еще что-то там «не». Сам придумай.

Лют усмехнулся.

- С чудесами разум и рациональность не работают.

- Я знаю, - я допила вино. – Что там?

- Опера. Потом князь представит обществу Зара и Стужу… должен был сразу, но ждал, что появится кто-то из её родни.

- Не появились?

- Нет. Дед вроде бы как разговаривал… недоволен остался.

- Отказались?

- Это вряд ли. Отказать Стуже от рода… в обществе не поймут. Да, она сбежала, но станут говорить, что её вынудили, что фактически выбросили за дверь. А это очень плохо. Репутация пострадает так, что не отмоешься. Да и Император подобного без внимания не оставит. С другой стороны и поддержку они оказывать не обязаны. Для общества это знак, что выбор дочери они не одобряют.

- А она выбирала?

- Если допустила столкновение, то да.

- Какая… дичайшая чушь! – я даже восхитилась этаким извивом логики. И задумалась. Интересно, если бы меня не оставили с мамой… точнее, если бы мама не осталась с людьми, а ушла жить к потомкам фэйри, что было бы?

Меня бы тоже вот так, сговорили, не слишком интересуясь моим мнением насчет жениха?

Хотя… кому я, наполовину человек, обыкновенная до крайности, там была бы нужна? Жила бы вечной приживалкой, напоминанием о совершенных ошибках. Скорее всего.

- Есть те, кто думает, как ты, - заметил Лют. - Большей частью из молодых. Старые обычаи давно себя изжили. Слепое следование им по меньшей мере глупо и все такое…

- А ты? Ты как думаешь?

Мне было действительно интересно. А еще… наверняка те самые старые обычаи, которым нужно следовать, не одобряли невест не их рода. У оборотней понятно – суженая, она суженая и есть. Любую примут. Хоть завидуй этим самым суженым… и завидую.

Немного.

- Я думаю, что голова людям… и нелюдям дана, чтобы думать, - ответил Лют. Говорил он спокойно и серьезно. – Жаль, только долгое время я ею пользоваться не умел. Возможно… брак мой и не развалился бы.

Меня резанула обида.

Выходит, он жалеет?

О браке? Или о бывшей жене? Объективно, она куда как более красива. Да и в остальном подходит ему лучше…

Ты ведь не всерьез, Ласточкина?

- С другой стороны, уметь уживаться и быть счастливым – очень разные вещи. Будь дед более… жестким, я бы исполнял волю рода. Работал бы во благо рода. Делал бы то, что роду нужно. И если повезет, радовался бы, что мои усилия способствуют укреплению этого самого рода.

Странный у нас разговор, но интересный.

- И снова вопрос, хватило бы мне этого для счастья? А если нет, то чего стоит благо рода, если служение этому благу делает родичей несчастными? Такая вот… диалектика.

Да уж.

Философия – странная наука.

- И что мне делать? Со всем этим… чудом. И с остальным тоже? – мыслями я вернулась-таки к делам нынешним.

- Ничего? – предложил Лют. – Или для начала успокоиться и подумать, что вообще ты можешь сделать?

Многое.

В этом-то и проблема.

- Скажи, - я встала. – Князь… он обидится, если я уеду?

- Я могу сказать, что ты очень устала.

- Скажи…

- Тогда я тебя отвезу.

- Ты же пил.

- Сок, - Лют поставил бокал на столик. – Это осветленный яблочный сок с минералкой. Так что отвезу. Если подождешь немного.

Подожду.

Мне в конце концов не сложно.

И он меня отвез.

И даже проводил до дверей. И мы долго стояли у этих дверей, и говорили, говорили… не помню о чем даже, просто обо всем и сразу. И я на какой-то миг забыла обо всем.

Даже почти решилась…

В конце концов, я, может статься, не переживу Ведьмину ночь, так чего уж теперь… это не роман. Совсем не роман. Просто… ночь и фонарь над дверью. Желтый свет. Ночные мотыльки. Поцелуй, который вышел донельзя неловким.

И телефонный звонок.

Ненавижу телефоны.

- Извини, - княжич отстранился. – Этот дед… и…

- Конечно. Тебе пора.

Я первой отступила к двери, понимая, что еще немного и просто-напросто сбегу.

- Ты…

- Иди уже, - я взялась за ручку. – Завтра поговорим.

Почему-то прозвучало не слишком искренне. А дверь открылась с протяжным скрипом, в котором мне послышался укоризненный вздох. И дом обнял теплом, успокаивая, убаюкивая…