Ведьмин рассвет

Глава 33

Глава 33

Когда за окном сгустились тени, дядя ушел.

Я предлагала остаться, благо, места в доме хватает. Да и дядя не вызывает у дома отторжения. Наоборот даже, дому он нравится. И это, наверное, тоже о чем-то да говорит.

Дом в людях понимает всяко лучше моего.

- В другой раз, - ответил тот с виноватою улыбкой. – А пока вон гостиницу сниму…

- Боюсь, свободных в городе нет, - вмешался Лют. – Но мой дед будет рад принять у себя в доме кавалера ордена… и более того, весьма осерчает, если я оставлю вас где-то еще.

- Не уверен…

- Я уверен, - Лют улыбался широко и мне показалось, что он что-то задумал. Вот выражение лица такое, уж больно характерное. – Более того, мне кажется, вы можете помочь ему в одном очень важном деле…

- Чем же?

- Присутствием… и необходимостью вызвать целителя.

- Смысла особо нет…

- Надо, - сказал Лют. И добавил. – Очень. А у нас там, как назло, все отвратительно здоровы.

Я только головой покачала.

Экое… коварство. Цисковскую даже жаль. Немного. С другой стороны, она же сама хотела за князя замуж. А теперь сопротивляется.

Ну и что, что передумала?

- Окно, - шепнул Лют на ухо. – Не закрывай.

- Может, лучше дверь оставить?

- Через дверь не интересно…

И что ему ответишь? Только и остается, что головой покачать. Как ребенок, право слово. Хотя… ребенок и есть. Как там Лилиана сказала? Никак не повзрослеет?

И пускай.

Окно я оставлю открытым, благо, ночи теплые, а сама бумагами займусь. Все же надо не по столу раскладывать, а почитать. Я видела, что есть листы, полностью заполненные текстом. И отнюдь не машинописным. Интересно, дядюшка читал?

Наверняка.

Я аккуратно собрала. Надо будет оцифровать, что ли? Работа ведь проведена серьезная. И то, что дед мой был еще той заразой, ничего не значит. Нанять кого-нибудь? Странно думать о таком, но я и вправду могу кого-нибудь нанять, чтобы текст вот перенабрали.

И отсканировали тоже, потому что при перенаборе иногда теряется чего-то важного.

Я вытащила из холодильника коробку с мясными шариками в соусе, пусть и холодное, но тоже вкусно… интересно, что Цисковская скажет. Нет, что она князю скажет, я предполагаю, но вот… она хороший целитель.

Действительно, хороший.

И может, отыщет способ помочь?

А я хотела бы… я сунула шарик в рот. Соус одновременно и мятный, и чесночный, и острый, и пряный. И такой, что лишь остается жмуриться от удовольствия.

И главное, что понимание приходит. Я и вправду хотела бы, чтобы дяде помогли. Может, полное излечение и невозможно, но… что-то же сделать могут? Он неплохой. Все получилось так, как получилось. И что уж тут виноватых искать.

А люди нынешние… я сама выберу, как к ним относиться.

И это само по себе много.

Я села за стол и подвинула к себе стопку листов. С какой стороны начинать-то? С древности седой или с дней нынешних? А вот это имя моего деда… ага. Сказано, что женился, а вот имени бабки нет. Недостойной сочли? Ладно, надо будет сказать, потом, когда наберут, чтобы тоже вписали. Чай, у нас равноправие, а не это вот все… а вот и дети. Матушка моя… не вычеркнули. И я?

Он вписал меня в родовое древо?

Опять же, имени отца нет, будто и не было его никогда-то. А мое собственное… Иоанна.

Не Яна, но… но ведь других дочерей у матери не было. И да, поисковик подтвердил, что если по святцам, то я Иоанна. Прислушалась к себе. Никаких изменений.

Только странно…

Он ведь мать не простил, мой дед. И… или простил? Только сил не хватило, чтобы примириться. Или знал, что не простят уже его? За ту смерть?

Я помотала головой.

Этак легко можно додуматься и до того, что он был святым человеком, которого прочие не поняли. Ладно, будем оперировать фактами. Пусть матушку мою из дома выставили, но из родового древа её имя вымарывать не стали.

И даже меня вписали.

Нелюдя.

Я поскребла лист.

Поднесла к глазам, понюхала даже, уж сама не знаю, зачем. Принесла настольную лампу, в свете которой ничего не изменилось. Та же желтизна, неравномерная, пятнами, будто на лист чаю плеснули. Обтрепанные края. Буквы… печатные. И печатали не на принтере. Характерные такие и форма, и расстояние. И буквы будто чуть-чуть прыгают в словах, так, что сразу эта неровность и не заметна.

На подделку не похоже.

Да и зачем?

Кому?

Дяде? А смысл? Чтобы я прочла и… что? Прониклась к почившему деду большой благодарностью и следом – любовью? Сомнительно. Он и сам, чувствуется, этой любовью не проникся.

Нет, это… он писал. Дед. Тогда еще.

Лист я отложила. Может, когда утром встретимся, то спрошу. Или нет. Время есть на подумать, я и подумаю.

Именно.

Решение окончательно успокоило.

Дальше проще.

Дядю найти. Дата рождения… и второго тоже. Надеюсь, что он все-таки жив. Если рождались одни сыновья, а потом вдруг взяла и я появилась, это что-то да значит? Например, что действие проклятья ослабевало?

Или…

Листы.

Как их много. И имен на них не меньше. И за каждым стоит жизнь, от которой только и осталось, что имя, даты да пару фраз. К примеру, о покупке нового кадила. Или о том, что получена была в дар риза, золотом расшитая.

Покров для иконы.

Оклады числом два, серебряные да позолоченные, с каменьями.

Посуда какая-то… куда подевалась? Или разграбили в войну, в первую ли, во вторую? Дядя должен был знать, но… меня-то оно не касается, если так.

Что касается?

Листаю.

Читаю.

«…утрачены… сокрыты во избежание…»

Эта приписка сделана поверх строк, причем так, что разобрать напечатанное выходит не сразу. И почерк дедов – я уже начала его узнавать – но раздраженный.

А утрачена «рака драгоценная из сандалового дерева, украшенная цветной эмалью».

Что такое рака?

Ага, поисковик любезно подсказывает, что это – хранилище мощей. Так. Каких мощей? То есть, понимаю, что любых, но… или мы с Лютом жестко ошиблись…

Спокойно.

Если допустить, что рака – это просто такой ковчежец, шкатулка узкого назначения, то могло ли быть так, что в нее положили не мощи, а что-нибудь иное, столь же ценное?

Тут у дяди спросить надо.

Завтра…

Я пролистала стопку. А если не по напечатанному искать, а по этим вот припискам. Но приписок мало. Даже очень мало. Некоторые стерты, вон, следы от карандаша остались, а надписи нет. А другие залиты чем-то. И те листы, дедом написанные, тоже пострадали. Они лежали там, где сыро, вот и бумага расползлась местами на дыры, и чернила расплылись.

Я прикусила губу.

Обидно? До слез! Там должно быть что-то важное…

Или… конечно! Дура ты, Яна Ласточкина! Невообразимейшая! Есть же заклятье, ты сама им пользовалась… вспоминай!

Я бросилась к книге, которую тоже притащила на кухню.

- Извини, - сказала я ей и страницы погладила. – Мне очень нужно. Я помню с большего… заклятье восстановления? Чтобы записи вернуть. Но уверена, у тебя найдется что-то получше…

Книга не спешила отвечать, но и закрываться не стала. Распахнула белые страницы, на которых медленно, явно дразнясь, проступили буквы.

Одна.

Другая… слова.

Это заклятье было незнакомым, да и не совсем, чтобы заклятье. Ладно, что мне понадобится? Бумага для переноса? В доме была. Точно была, в кабинете, пара пачек, причем нераспакованных. Нашла я их быстро и, подхватив верхнюю – надеюсь, пяти сотен листов хватит – притащила на кухню.

Осмотрелась.

Передумала и переместила все, включая бумагу, книгу и дедовы записи, в лабораторию. А то ведь мало ли… может, и не получится. А кухни жалко.

К кухне я привыкла.

Да и устанешь бегать-то. Итак, волос родича… ага, я и есть родич, надеюсь, и вправду кровный, а то ведь всякое бывает. Может, дело не в слабеющем родовом проклятье, а в бабушкином моральном облике, тогда вряд ли что-то выйдет.

Меня охватил азарт.

Волос.

Капля крови.

Пыль с порога… порой в ведьминских заклятиях встречаются ну очень странные ингредиенты. А вот корень подорожника вполне себе. Сухой лист туда же. Растереть. Добавить пару капель настоя горечавки на спирту. И спирта же… получается что-то странное.

Измельчить.

Смешать.

Налить в лампу для масел… так, лампа тоже имелась, довольно старая, увесистая и, судя по слою пыли, пользовались ею редко. Надо будет все-таки навести в лаборатории порядок, а то стыдно уже. И с наследием Наины разобраться. И с домом тоже.

- Честно! – пообещала я дому. – Все закончится, и тогда…

А то если мне тут жить всего ничего, то странно время на уборку тратить.

Лампу я отмыла. И свечку, обычную, из закрытой упаковки, поставила. Теперь в ложе лампы налить зелье. Свечу зажечь. Сосредоточиться и прочитать заклятье.

- …слово тайное, слово явное… сказанное и сокрытое… яви, что было…

Над свечой поднималось переливчатое облако. Красивое с виду. И дым окутывал листы, проникая внутрь их. А потом поднимался и… так. Что значит приписка? Распределить и разделить?

Ага.

Вижу.

Основной текст, печатный, пусть будет на одних листах. А вот все пометки – на чистых… и на тех, с текстом тоже, чтоб не запутаться, какая откуда. А пометок много, будто… конечно, там же сказано, что любой отпечаток. А листы лежат один на другом… так, это вовсе на письмо похоже.

Или вырванный лист?

Главное, в сторону его. Прочитаю. Свеча гаснет сама собой, а я остаюсь, взмокшая, дрожащая от слабости – могли бы еще одно предупреждение оставить, что сил заклятье тянет изрядно – и донельзя довольная собой. Я там хотела подвиг совершить?

Пожалуйста.

Можно сказать, цель выполнена.

Я фыркнула и смахнула пот. Так. Надо… надо листы для начала пронумеровать. Хотя нет, там дед ставил цифры вручную и они тоже перенеслись.

Пометки…

Я потрогала ближайший лист. Нет, буквы не спешили исчезать, как и не стирались от прикосновения. Отлично… заклятье снятия копии работало.

Или это было не оно?

Руки сами собой потянулись к листу.

А почерк у деда был красивый. Не в том смысле, что с завитушками там или вроде того, скорее уж аккуратный, как у школьного учителя. И читать легко.

Технически.

А вот смысл доходит не сразу. Я читаю строку, и написанное как-то проходит мимо, что ли. Будто… будто разум мой отказывается воспринимать.

«…не могу осуждать поступок моего предка. Времена смуты требовали великого мужества. И он явил его, укрыв реликвию в одному ему известном месте…»

То есть, теория подтверждается, и реликвия была.

Какая-то.

И мой предок… очередной мой, чтоб его, предок – поневоле начинаешь думать, что в чем-то сиротой быть выгоднее – укрыл эту самую реликвию во времена смутные.

Какие?

Я честно попыталась вспомнить, что именно могло считаться смутными временами помимо самого периода Смутного времени. Мог бы и намекнуть… хотя… кажется, дядя говорил, что когда случился раскол в церкви, храм сгорел.

Что я о расколе знаю?

Мало.

Как-то не сошлись в том, сколькими пальцами креститься. И еще патриарх был. Никон. Только, подозреваю, дело не в пальцах, а в политике, как обычно, но нам рассказывали, что староверы упрямо отказывались признавать реформу. Настолько, что порой запирались в храмах и храмы поджигали. Или не они, а те, другие, поджигали храмы вместе с людьми, внутри укрывшимися?

Надо будет спросить.

Мог мой предок…

И сами эти храмы подвергались разграблению…

Тогда мог.

Если не поддерживал реформу. Если в храме было что-то весьма ценное, что собирались вывезти. Если… снова замок?

И лист.

«…к сожалению, почти все документы утеряны. Ясно, что дом священника был разрушен вместе с церковью, но и в архивах епархии не осталось ничего. Подозреваю, что нужная мне информация…»

Это не письмо. Скорее на дневник похоже.

Личный.

Мог дед его вести? Почему бы и нет. Любому человеку хочется излить душу. А он? Кому он мог? Жене, которую вряд ли считал равной себе? Детям?

Прихожанам.

Он поставил себя над всеми, позабыв, что на любой вершине одиноко.

«…имеется в закрытой части, куда мне не дозволено будет…»

Некоторые слова слегка размыты, нажим слабел и на листе отпечатывалось немного. Но читаемо.

«…в списках сокрытого упоминается рака из сандалового дерева, украшенная эмалями…»

Жаль, что картинки нет, даже наброска.

«…спрятана… при обрушении кровли после пожара, учиненного францз…»

Ага, тут снова размыто. Но полагаю, что речь идет о Наполеоне.

«…в числе прочего… иконы, средь которых одна старинная, переданная позже… утварь золотая и серебряная…

Клад все-таки нашли?

«…крест золотой, с лалами и яхонтами… рака… без содержимого… которое было… ято…»

Пятен много и текст приходится угадывать.

«…церковь… восстановили силами…»

Совсем уж неразборчиво, то ли нажим настолько ослабел, что отпечатков почти не осталось, то ли просто под лист попал другой лист. Но суть ясна.

«…не приближает к пониманию…»

Вот-вот. Всецело соглашусь. К пониманию нисколько не приближает.

«…записи… упоминания, что… нужной крови ощутит… позовет…»

Кто должен быть нужной крови?

И кто кого позовет? А главное, куда и зачем? А если… если допустить, что реликвия завязана на кровь? И именно на кровь рода. Допустим… допустим, мы пошли от того самого монаха, который не пожелал участвовать в авантюре, но сбежал с княжной, чтобы строить царствие небесное где-нибудь вдали от воюющих князей.

Нет, некрасиво, конечно.

Но ладно… а если прихватил не только княжну? То есть… ладно, когда артефакт один и неделим, это ясно, что он где-то там да будет. А если делим? Те же гвозди, которые куда-то там перековались. Их ведь было несколько. И щепок от креста Господня. Святотатство, но их тоже можно расколоть, разобрать.

Знаю, с мощами так частенько и поступали.

Как по мне, отвратительно, но… но это не по делу. И чем дальше думаю, тем логичней мне кажется история. Я погладила письмо.

А ведь…

Те, кто собирался сковать ведьму, они ведь не просто так. Они сперва явились. Изучали. Помогли князю забрать ребенка… будто разведывали? Собирали информацию? Пытались понять, сколь ведьма сильна? Должны бы, если не совсем идиоты.

А они не походили…

Тогда дальше? Они нашли способ ведьму успокоить. И у них бы вышло, если бы князь с нею жизнь не связал. Но ведьма, и под землей похороненная, опасна. Это они тоже должны были бы понимать. Как и знать, что озеро появилось её силой, да и прочее тоже…

Откуда?

Сомневаюсь, что для местных это было тайной великой. Нет, наверняка, знали. И размолвку князя обсуждали. И прочее все… то есть, как воины они могли бы предположить, что ведьма ответит. Да, скованная, лишенная сил, но… связанная с местом?

Это мне очевидно.

А им?

А если очевидно…

Я поерзала.

Так, спокойно, этак до теории мирового заговора додуматься недолго. Нет, но они же не зря выжидали. Будь просто самоуверенными идиотами, полезли бы ведьму одолевать прямо с корабля. Чего ждать-то, когда зло не дремлет. А они пришли.

Дали злу к себе привыкнуть.

Зачем?

Князя обработать в правильном ключе и понимании? Подготовиться… допустим. Но все одно… ведьму не убили. Кстати, тоже странно. Или собирались вернуться позже? Скажем, знали, что на откровенное убийство князь не пойдет и ссориться не хотели? Планировали, что ведьма ляжет в могилу, а там и помрет тихонько сама собой? Или же наведаться в эту могилу собирались и ускорить естественный процесс?

Вероятно.

Или просто не знали, как отзовется смерть ведьмы на озере и месте? На людях? И не случится ли того, что в итоге случилось-таки? Тоже возможно. Сперва ослабить, а потом, через год-другой и добить. Логично? На первый взгляд да.

Но все пошло не по плану… почему?

Почему они не предвидели, что она ответит? Даже… князь вот. Он ведь не сказал, что приносил клятвы. Не счел важным? Не понял, что эти клятвы – не пустые слова? Или постеснялся? Как же, христианнейший князь и женщину взял совсем не по-христианскому обычаю. Скорее всего, все и сразу…

Он не подумал.

Там не приняли во внимание. А вышло все боком…

- И раком, - сказала я вслух, постучав пальцем по листочку. – Только ведьма же – это ведьма…

И византийские в свое время тоже отметились в мировой истории… щит. Ведьма… ведьма и щит… а если… если неспроста их было трое? Монахов? Если сопоставить… скажем, тот, кто увел княжну, он и артефакт унес. И в то же время артефакт остался с ведьмой. Точнее не совсем так, но понятно, что он где-то там, в корнях дуба, в ином, искаженном, пространстве.

То, что артефакт был делимым, я поняла.

Но… зачем оставлять часть его?

Не затем ли, что у оставленной тоже была своя задача? Что, тот, кому выпало беречь раку с чем бы то ни было, должен был… что? Остаться и защитить город?

Щит Господень.

Щит, а не меч.

Не копье.

И не треклятая уздечка, которая из головы не выходит.

- Сходится? – спросила я у себя и листочка. И сама же ответила. – Сходится. Он должен был остаться. И принять ведьмин ответный удар. Укрыть город.

И тогда, возможно, у них бы получилось.

Князь… даже если бы ведьма прибрала князя, что возможно и даже вероятно, она не добралась бы до города. Озеро, волны… щит выдержал бы? Или нет?

И не потому ли сбежал тот, третий, что сомневался?

И…

Не узнать. Теперь – точно.

- А ты что скажешь? – спросила я, глядя в потолок. Спрашивала не у дома, а у той, которая меня, я знаю, слышит. И уже давала подсказки. И теперь, когда я почти догадалась, не даст ли она ответа. – Покажешь мне, как все было?

Тишина.