Вернуть жену. Я тебя не отпускал

Глава 10

Выхожу из душа, иду в кухню на запах кофе. Сажусь за стол.

— Порадуешь меня чем-нибудь?

— Точно не завтраком, — Мотя ставит на стол сковороду с подгоревшей яичницей. Стаканы с кофе. — Выглядишь хреново.

— Ты тоже.

— Я не спал всю ночь.

— Я тоже, — парирую.

Я давно уже не сплю нормально. Бессонница — мой вездесущий спутник. Я привык.

— Ладно, не буду томить. Всё, что успели собрать, — Матвей кладёт передо мной тощую папку. — Времени было не так много.

— Времени было предостаточно. Четыре, нахрен, года!

Матвей на мои провокации не ведётся, даже в лице не меняется. Лишь коротко жмёт плечами и откидывается на спинку стула.

— Её хорошо «потеряли». Работали профессионалы. А спалилась она по глупости.

— Ася не глупая. Куда ушёл платёж?

— На погашение кредита какого-то Дмитриева Олега Павловича.

— Пердец. Ася за него ещё и кредиты платит!

Что, нормального-то мужика найти себе не могла?!

Я бы предпочёл, чтобы не находила никакого вообще, но её логику примерно понять могу.

Она наверняка думала, что «штаны» в доме облегчат жизнь. Искала безопасности. И это очень фиговое чувство, когда твоя женщина ищет безопасности в ком-то другом.

На этого Олега, нахрен, Павловича досье тоже есть, листаю. Увалень какой-то. Из имущества сорок квадратов, доставшиеся от матери, и проперженный диван.

Ну прелесть!

И от него рожать ей было норм, значит?

— Дамир, ты чё делать-то собрался?

— Как чё? Забирать жену.

Матвей смотрит по сторонам.

— Судя по тому, что я её тут не наблюдаю, на твоё предложение она отказом ответила?

— Повыделывается и перестанет. Я хочу как лучше для неё.

— Это называется «причинять добро». Такое вообще-то не приветствуется в демократическом обществе.

— Слушай, она… — начинаю я и осекаюсь.

Что ему объяснять? Всё равно не поймёт.

Я знаю, Матвей меня осуждает. Не только за тот фарш, который я сейчас устроил, но и за прошлый фарш тоже. За внезапный фортель с Дианой, который, если честно, для меня самого стал ахренительной неожиданностью.

Не думал, что я смогу вот так сорваться.

Подло. Низко. Некрасиво.

Девочек обижать нельзя… А я обидел самую важную женщину в моей жизни.

Вот только я свои косяки признал, за них раскаялся, а Ася до сих пор себя в белом пальто видит. Как будто в том, что наш брак разрушился, виноват я один.

Я сделал контрольный, не спорю.

Но катализатором стал не я, и запустил эту херню всю тоже не я.

Мы оба.

Оба виноваты.

— Короче, Дамир, если ты реально собрался силой её увозить…

— Да не стану я, брось. Я же не зверь.

— Она так не думает.

Стреляю тяжёлым взглядом в Мотю.

Ещё и ты мне тут давай, ага!

— У неё не останется выбора.

— Как это?

— Перекрою кислород, закручу гайки.

— Ой, мля, — Мотя закрывает ладонями лицо и бубнит в них. — Шахманов, ты отбитый нахрен! Просто дно!

— Мне, Мотя, насрать уже, как это выглядит. Не до безупречных образов. Я без неё жить не могу. Пробовал — фигня получается. Оно всё пресное, понимаешь? Это не жизнь, а дешевый суррогат.

Мотя медленно кивает и отбивает ритм пальцами по стакану.

— Ребёнка видел?

— Видел.

— И?

— Мимо.

— Точно?

Вспоминаю рыжеволосого конопатого мальчугана.

Вздыхаю с тоской.

— Ни единого шанса.

У Моти на лице смесь сочувствия и жалости.

Он знает, как я от Аньки ребёнка хотел. Представляет, наверное, какой это для меня удар.

— М-да уж. Это прям карма какая-то. Может, тебе всё же пересмотреть взгляды на жизнь?

— Нормальные у меня взгляды, — отпиваю кофе. Горький, противный, на вкус напоминает последние четыре года моей жизни.

Мотя тоже пьет без удовольствия.

— Дальше-то что?

— Не знаю. Думаю, всё же поближе познакомлюсь с Кирюхой этим.

— Этой.

— Что — этой?

— Кирюха — девочка. Ты чё, Дамир, каким местом на ребёнка смотрел?

Так-так.

А вот здесь интересно…

Сгребаю со стола телефон, хватаю ключи от машины и выбегаю из дома.

— Ты куда?! — кричит вдогонку с крыльца Мотя.

— Жди здесь! Я за семьёй.

Ну, Ася! Нас ждет очень серьезный разговор!