Вернуть жену. Я тебя не отпускал

Глава 15

Дамир наконец оставляет нас.

Мне хочется повыть в голос от безысходности, но Кирюша спит, поэтому я просто стискиваю в пальцах край блузки так, что белеют костяшки.

Дамир думает, что мы сможем просто забыть произошедшее, перелистнуть испачканную чернильными кляксами страницу. Думает, я поверю в то, что измена была единичным случаем, особенно учитывая открывшиеся обстоятельства — вполне себе функционирующая связь с Дианой. «Исключительно по делу», естественно!

На кой чёрт общаться с женщиной, с которой однажды изменил, если не для того, чтобы трахать?

Да и ребёнок…

Что ж, не так важно, чей он. Мне вообще наплевать.

Тихо прохожу к окну — второй этаж, не так уж высоко, и будь я одна, я бы могла придумать способ, чтобы убежать. Но я не одна. И подготовки спецназовца за моей спиной, к сожалению, нет.

Я истощена.

Не физически — морально. И это куда хуже, потому что именно сейчас мне необходимы силы, чтобы бороться. Но внутренние резервы пусты.

Почему Дамир не понимает, что я просто не могу… Не могу быть рядом с ним, потому что, глядя на его руки, представляю, как ими он обнимал другую женщину. Как любил её, доставлял удовольствие. Как рычал её имя на пике чувств, а потом держал у себя на груди, под крылом, пока дыхание обоих приходит в норму.

Я вижу все эти картинки очень ярко. Они встают перед глазами ослепляющими вспышками, и в эти моменты я дышу «по квадрату», медленными вдохами дробя боль на приемлемые дозы.

А Дамир тянется ко мне, к моей дочери, не представляя, сколько страданий причиняет мне в этот момент.

Нет ничего хуже для отношений, чем потерять доверие к своему партнеру. Это жизнь в вечном напряжении, жизнь в ожидании очередного подлого удара со спины, жизнь с ощущением собственной глупости, наивности.

Ложусь к Кире, обнимаю её маленькие плечики и натягиваю на нас одеяло. Мои пальцы нервно подрагивают, перед глазами пьяно пляшут чёрные мушки.

Незаметно для самой себя засыпаю. Кажется, что всего на мгновение прикрываю глаза, но когда открываю, Киры в кровати уже нет. Нет её и в комнате.

Прислушиваюсь.

В доме тихо. Так тихо, что мне кажется, я здесь совсем одна осталась.

Сердце на мгновение замирает, а потом стучит с удвоенной силой.

Кирюша…

— Кира!

Срываюсь с кровати, ноги путаются в одеяле. Падаю. Поднимаюсь и бегу по комнатам второго этажа, толкая все двери.

Детская, спальня, ещё спальня.

— Кира! Кирюша!

Везде пусто.

Несусь вниз.

Кабинет, подвал, гостиная…

— Кира!

— О, мамуля проснулась, — Дамир откладывает в сторону карандаш.

— Мама матли, сто Дамил налисовал мне! — Кирюха с восторгом вытягивает лист бумаги.

Ни черта не вижу, всё от внезапно накатившей паники плывёт перед глазами.

— Здорово, зайка. Очень… красиво. Почему ты от меня убежала?

— Как убежава? — удивляется Кира.

— Ась, это я её увёл, — благородно вступается Дамир. — Кира проснулась, голодная была. Мы поели, посмотрели мультики, теперь вот рисуем. Не хотели тебя будить.

— Мам, мы не хотеви будить, — эхом вторит Кира.

— Хорошо, — улыбаюсь я дочке и киваю Дамиру в немой просьбе отойти со мной на пару слов.

Закатывая глаза к потолку, встаёт.

— Ну что ты? Думала, я её украл?

— От тебя всякого можно ожидать.

— Я бы так не поступил. Это же твоя прерогатива — тайно увозить и скрывать ребёнка.

— Не смей с ней общаться в моё отсутствие. Я тебе запрещаю, — шепчу я через сжатые зубы. Меня трясёт.

— О, это сложней, чем я думал, — с улыбкой говорит Дамир больше сам себе, чем мне.

Ему это всё кажется забавным?

Козлина!

— Послушай меня…

— Нет, теперь ты меня послушай, — он хватает меня за локоть и оттаскивает от дверей в коридор. Припирает к стене. — В мои планы не входило разлучать тебя с дочкой, но если ты не примешь мирный вариант решения этой проблемы, то я тоже начну играть жёстко. Хочешь воспитывать Киру?

— Д-да.

— Я тоже. Представь себе, я тоже! Поэтому либо мы оба принимаем новые условия игры… — он замолкает, выглядывает из-за косяка на Кирюху.

— Либо?

— Второй вариант тебе не понравится.

— Заберёшь её? Совесть позволит?

— Тебе же позволила.

— У меня было на то право!

— Кто сказал тебе, что у тебя есть право лишать меня отцовства? Я был жесток к тебе? Я был плохим мужем?! Я бил тебя, унижал, оскорблял?

— Да, своей изменой ты унизил меня!

Он отпускает.

Отступает, не вторгаясь больше в моё личное пространство. Взгляд мутный, глубокая складка на лбу. И дышит он так тяжело, будто только что бежал.

Кажется, я тоже.

— О, смотрю, все проснулись? — появляется с другого конца коридора Матвей, поднимает в воздухе два набитых пакета. — А я вот ужин привёз.