Вернуть жену. Я тебя не отпускал

Глава 25

Дни до пятницы проходят в нервном напряжении.

Дамир пару раз забирает Кирюшу, чтобы свозить её на аттракционы и в детский театр.

Каждый раз, когда он входит в квартиру, мы обмениваемся сухими приветствиями и так же сухо прощаемся.

Каждый раз, когда он уходит, я бегу к окну, чтобы посмотреть с высоты шестого этажа на его автомобиль. Будто хочу убедиться, что он приехал сюда без сопровождения длинноногой знойной брюнетки Дианы.

Какая тебе разница, Ася? Разве не должно тебе быть всё равно?

Должно.

Но мне не всё равно.

Зачем себе лгать?

Мне по-детски хочется потопать ногами и потребовать объяснений, какого чёрта Диана ещё не покинула его жизнь, раз их правда ничего не связывает, как пытается убедить меня Дамир. Но одновременно я боюсь этих объяснений. Боюсь, что они окажутся недостаточно вескими для того, чтобы я смогла их принять.

Поэтому я выбираю тактику трусливого избегания.

Зависнув в каком-то непонятном переходном состоянии, я выбираю в нём остаться, потому что это кажется мне безопасней.

Пакет, который всунул мне тогда Дамир, давно распотрошен. В нём обнаружилось платье: нежно-голубое, струящееся, на тонких бретелях, с лёгкой сборкой на груди и разрезом по бедру.

Оно красивое очень…

Нежное.

Но, откровенно говоря, куда-то идти мне совсем не хочется. Придётся весь вечер натягивать улыбку и делать вид, будто мне приятно это сборище толстосумов, которые используют подобные благотворительные вечера как пиар-ход.

Сверяюсь с временем на телефоне.

У нас час до выхода, а Кира ещё в трусах по дому бегает. Да и я хороша, с полотенцем на влажных волосах.

Заглядываю в детскую.

— Кирюша, ты выбрала, в каких ботинках поедешь?

— Нет, — не отвлекаясь от игры, жмёт плечами Кира.

— Давай быстрей, скоро папа приедет.

— Он будет ругать меня?

— За что?

— Сто я копуса.

— Нет, но он наверняка будет ругать меня.

— Потему?

— Потому что я тоже копуша.

Кирюха склоняет голову к плечу и смешно вытягивает губки.

— Нет, мама, — тоном настоящей учительницы выдаёт она. — Папа говолит, сто тебя обизать нельзя. Он не будет лугаться.

— Вы с папой говорите обо мне?

— Да-а! — Кирюша кивает и довольно улыбается.

Что именно Дамир обсуждает с Кирой? Меня это одновременно напрягает и… Льстит?

Сомневаюсь, что он поёт ей гадости обо мне.

— Так, Кирюш, давай платье надевать.

— А засем?

— Я ведь тебе уже объясняла: мы поедем сегодня с папой.

— А засем?

— Его пригласили на праздник, и мы должны быть с ним.

— А засем?

— Потому что мы… Потому что…

Потому что мы семья?

Или потому что должны создать видимость семьи?

— Так, все вопросы к папе. Одеваемся. — Натягиваю на неё платье через голову.

Оно точно такого же голубого цвета, как моё. Пышная многослойная юбка вся расшита крупными бусинами.

Кирюха в восторге носится по квартире и разглядывает себя во все отражающие поверхности.

Одеваюсь сама. Сушу волосы.

На плечи накидываю белый пиджак, на ноги — лодочки на каблуке. Волосы собираю в подобие ракушки, в уши — серьги с крупными жемчужинами.

Встаю перед зеркалом.

А неплохо для простой училки…

Ровно в 17:30 домофон оживает.

Пока Дамир поднимается, я без конца поправляю причёску перед зеркалом, то убирая тонкую прядку за ухо, то вытаскивая её к лицу. И снова убираю и вытаскиваю.

Чёрт!

Дамир заходит.

На нём строгий чёрный костюм, белая рубашка и шёлковый галстук в тон нашим с Кирой платьям. Начищенные ботинки блестят на носах.

Мы с Дамиром неотрывно смотрим друг на друга, оглядывая с головы до ног.

Он чуть улыбается одним лишь уголком губ. Открывает рот, чтобы что-то сказать, и я чуть подаюсь вперёд корпусом, будто мне не терпится услышать пару слов восхищения от него.

Но он смыкает губы, так и не проронив ни слова, а затем переводит взгляд на Киру.

— Какая роскошная у меня принцесса!

— Да! Я красивая девчонка, — Кира дефилирует перед Дамиром и кружится, показывая, как развевается её пышная юбка.

— Вау! У меня просто нет слов! — искренне восхищается он.

— Возьми у меня во лте, — Кира открывает рот.

Дамир бросает на меня вопросительный взгляд.

— Ты сказал, у тебя нет слов, — объясняю я. — Она предлагает взять их у неё.

Дамир складывается пополам, взрываясь смехом. Подхватывает Киру на руки и подбрасывает пару раз в воздух.

Кирюха радостно визжит и расправляет руки.

Улыбка сама собой расцветает на моём лице.

— Так, девчонки, быстро вниз, — Дамир помогает Кирюше надеть курточку и хватает дочь на руки. — У нас полчаса до начала.

Загружаемся в машину.

Это первый раз с того разговора на кухне, когда наш с Дамиром диалог не ограничивается парой слов. Мы говорим, стараясь снять напряжение между нами, и все разговоры так или иначе касаются Киры. Эта тема, кажется, никогда себя не исчерпает.

Мне волнительно, и я благодарна Дамиру за то, что отвлекает меня разговорами.

Всю дорогу комкаю в ладонях юбку.

— Нервничаешь? — спрашивает Дамир.

— Да. Немного.

— Не стоит. Тебя там никто не обидит. Я буду рядом.

— Там будет много людей.

— И что?

— Они будут глазеть, оценивать.

— И что?

— Будут обсуждать… Думаешь, никто не знает, что случилось с нашей семьёй?

— Ну и что? — смеётся он.

Господи, кажется, я понимаю, в кого у Киры такая любовь к уточняющим вопросам.

— Разве тебе нет дела до того, что про тебя будут говорить за спиной?

— Честно? Мне совершенно наплевать. Если я буду думать лишь о том, как бы мне предстать в наилучшем свете перед всеми этими людьми, я никогда не стану счастливым.

— Всё равно это неприятно, — ёжусь я, словно про меня уже кто-то сплетничает.

— Ася, что бы ты там себе ни придумала — не надо. Это просто вечер, на котором соберутся небезразличные к больным детям люди.

— Я в это не верю. Организаторы таких мероприятий просто пиарятся за счёт своих богатых и влиятельных гостей. А эти влиятельные и богатые гости приходят туда, чтобы лишний раз посветить лицом. Они отдают деньги на благотворительность для того, чтобы платить меньше налогов. Всё это фарс, и до детей на самом деле никому нет дела.

— Ну пускай так. Люди приходят поторговать лицом, но конечный результат этого — собранные средства, которые идут на поддержку, лечение и реабилитацию маленьких пациентов. Это разве не главное?

— Да. Главное. Но в этих людях слишком много лицемерия. Организаторы таких вечеров просто тратят лишние деньги на какой-то цирк, прикрывая своё меркантильное желание в очередной раз блеснуть в выгодном свете перед объективом камер.

— То есть все они лживые и двуличные?

— Хотели бы помогать детям — помогали бы молча. Нет проблем в том, чтобы перевести достаточную сумму денег на счёт фонда.

— Если можно купить чью-то помощь за возможность «посветить лицом», как ты выразилась, ты бы не стала этого делать?

— Я здесь вообще ни при чём. Это вопрос моральных ценностей всех тех людей, которые сегодня соберутся на этом вечере.

— И мы будем одни из них, не забыла?

Молча проглатываю это.

Ловко вывернул, что сказать.

— Надеюсь, тебе полегчало, и ты не будешь сцеживать яд в бокалы меценатам?

— Ха-ха, — складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

Смотрю на проплывающий мимо город, тонущий в мягких лучах медленно заходящего солнца. На фонари и людей, беззаботно гуляющих вдоль дороги.

Всё бы отдала, чтобы затеряться сейчас среди них.

Никогда не любила быть в центре внимания. Никогда не понимала прелести общения с этими людьми. Я из другого теста, из другого мира. Я простая учительница, и этого не изменить красивым платьем.

Дамир сворачивает с главной, уводя машину к высокому зданию Сити-Холла.

Паркуется. Выходит из машины, обходит её и открывает дверь. Подаёт руку.

— Прошу.

Вылезаю, цепляюсь каблуком за порог авто и влетаю в грудь Дамира.

Он ловит, не давая мне позорно распластаться на асфальте.

Тут же делаю шаг назад и поправляю на бёдрах платье.

— Спасибо.

— Всегда к твоим услугам, — подмигивает он и открывает заднюю. — Ну что, принцесса, готова навести там шороху?

— Да! — визжит радостно Кира.

Идём к крыльцу Сити-Холла.

Ловлю в зеркальных панелях здания наше отражение: мы правда выглядим как семья. Очень красивая, гладкая картинка.

Только я напугана и взволнована так, что по шее начинают расползаться красные пятна.

— Улыбайся, сладкая, — шепчет мне на ухо Дамир, распахивает передо мной двери и тут же перехватывает мою руку, крепко сжимая в своей. — Я рядом.