Вернуть жену. Я тебя не отпускал

Глава 17

Расстояние до города, в который я решила ускользнуть на этот раз, чуть больше тысячи километров. Мы в пути всего три часа, но мне кажется, что едем вечность и наше путешествие не закончится никогда.

Перед глазами мелькают дорожные знаки и столбы с разметками. После девяти вечера темнеть начинает стремительно — небо за несколько минут превращается из розового в фиолетовое, а потом мир накрывает купол ночи, и все краски тонут в нём.

От размеренного покачивания и тепла печки меня начинает клонить в сон. Веки тяжелеют. Фары встречных автомобилей ослепляют.

Накрапывает дождь. Не сильный, но он в любую минуту может разойтись, а я и так четыре года была без практики вождения. Уже чувствую, как слабеет сцепление колеса с дорогой, и меня чуть ведет на плавных поворотах.

Принимаю решение провести ночь в придорожном мотеле. Шансы, что Дамир найдёт нас здесь, невелики — только если по «счастливой» случайности он правильно выберет направление, в котором я сбежала. Но у него целая тьма вариантов, и не так уж много человеческого ресурса — он да Матвей, который, к слову, теперь без личного транспорта.

Дело за теорией вероятности, и я вверяю себя в её руки.

Останавливаюсь у очередного мотеля, неказистого и выделяющегося в черноте ночи лишь видавшей виды стелой и парой жёлтых фонарей. Машину завожу подальше во двор и паркую за зданием, чтобы она с дороги не светила и не выдавала нас.

Отстёгиваю Киру.

— Мы уже пиехали? — Резко открывает она глаза.

— Нам нужно поспать.

— Я уже пошпала.

— Маме тоже нужно, иначе мы не сможем ехать.

— Дамил уже пиехал?

Рррр!

— Нет, милая, не приехал.

Кирюха грустнеет.

Беру её на руки, пальцы пробегаются по лбу, заправляя волосы за ушки.

— Кирюш, как ты себя чувствуешь?

— Осень холосо.

Касаюсь её лба губами.

Показалось? Или нет?

На территории много фур, лесовозов. Тройка мужчин оживленно обсуждает что-то, сгруппировавшись у прицепа. Свет телефонных фонариков выхватывает из темноты их жёсткие, с отпечатком тяжёлой работы, лица.

— Добрый вечер, — здороваются они и возвращаются к своему разговору.

Мы заходим в мотель, за стойкой скучает девушка-администратор. Она неотрывно смотрит в телефон и надувает из жвачки пузыри.

— Здравствуйте! Мне нужна комната на ночь.

— На пять, на три?

— Что?

— Это хостел. Комнаты на пять человек, на три, — повторяет она, даже не взглянув на меня.

— На двоих, но можно с одной кроватью.

Девушка наконец поднимает на меня взгляд.

— Одиночка, получается. Одиночка дороже.

Одиночка? Это что, тюрьма?

Лезу в сумку за деньгами.

Да, денежный вопрос мне тоже нужно будет как-то решать, причём в кратчайшие сроки.

— Паспорт.

— У меня нет с собой, — натянуто улыбаюсь я. — Можно нам так заселиться?

— А если имущество попортите, я потом за вас отвечать буду, что ли?

— Возьмите вот, — кладу на стойку свой телефон. Он всё равно разряжен в ноль. — Вместо залога.

Это девушку удовлетворяет.

— Номер сто пять, — кладёт она ключ на стойку.

— Куда идти?

— На улицу выйдите, небольшую пристройку справа увидите. Там вип-комнаты. Двери с улицы, ваша крайняя.

Забираю ключи.

— А столовая какая-то у вас здесь есть?

Девушка косится на часы.

— Есть, до одиннадцати открыта.

— Спасибо.

Уходим на поиски своего «вип»-жилища.

Комнатка совсем небольшая, из мебели здесь только двуспальная кровать, телевизор на стене, тумбочка и маленький круглый столик с двумя стульями. Но всё чистое. Видимо, среди местных посетителей отдельные комнаты популярностью не пользуются.

— Мне тут не нлавится, — хмурится Кирюха. — Хотю дом с класной клысей.

— Кирюш, — начинаю я, но замолкаю.

Потому что не знаю, что сказать.

Потому что у меня нет никакого плана.

И мне здесь нравится не больше, чем ей.

— Ты голодная?

— Да.

— Пойдём поищем какую-нибудь еду? — Протягиваю Кире ладонь, и мне снова кажется, что она подозрительно сильно тёплая.

У меня даже градусника нет с собой. Нет лекарств.

Чёрт!

Я вообще не подготовлена.

В столовой, несмотря на поздний для ужина час, достаточно многолюдно.

Все гости — мужчины, и, когда мы с Кирой несмело входим внутрь, два десятка пар глаз устремляются на нас.

Некомфортно. Неуютно.

Хочется сбежать.

Проходим к кассе, Кира припадает к скромной витрине с блинчиками, сырниками и прочей сдобой.

Мужчины, как следует нас рассмотрев, снова возвращают внимание в свои тарелки, затихшие разговоры возобновляются.

Но я чувствую между лопаток зуд — будто кто-то всверливается туда шурупом.

Оборачиваюсь.

Тип, не внушающий доверия. Взгляд липкий, хитрая ухмылка на щетинистом лице.

Он машет и посылает мне воздушный поцелуй.

Поспешно отворачиваюсь.

Господи Боже!

— Выбрали что-то? — устало спрашивает тётечка за кассой.

— Кирюш, ты что будешь?

— Бинтики.

— Блинчики, пожалуйста, со сгущенкой. Четыре порции. — Две на завтрак оставим.

— Пить что?

— Два пакетика чая, бутылочку клюквенного морса. И нам, пожалуйста, всё в контейнеры с собой.

Тётя кивает, выбивает мне чек.

Ощущение чужого тяжелого взгляда так и не отпускает.

Пока нам подогревают еду, я прижимаю Киру покрепче к своим ногам и стараюсь слиться с мебелью, сделаться незаметной.

Хочется скорей убраться отсюда. Спрятаться в номере. Просто дождаться утра и уехать как можно дальше.

— Девушка, готово. Забирайте.

— Спасибо! — Сгребаю пакетик с контейнерами с прилавка.

Беру Киру за руку и иду на выход.

Кто-то перехватывает меня за локоть.

— Девушка, куда же вы так торопитесь? — держит тот сальный тип, что сверлил меня взглядом. — Садитесь с нами.

— Нет, спасибо, мы поужинаем в номере.

— Что, простые работяги вам не чета, да?

— Нет, что вы… У меня ребёнок. Она устала.

— Ну, привет, ребёнок, — мужчина разжимает ладонь на моём локте и рывком опускается на корточки. — Как тебя зовут?

— Ки…

Заталкиваю Киру за свою спину.

— Извините, я не разрешаю ей разговаривать с незнакомцами.

— Ну так давайте познакомимся? — смотрит на меня снизу вверх. Встаёт. — Дмитрий.

— Нам пора.

— Куда же вы? К нам сюда редко заглядывают такие экземпляры, — он плотоядно облизывается, преграждая мне дорогу. От него пахнет дешевым алкоголем, табаком, потом.

По моей спине бегут мурашки страха.

— Дим, отвали нахрен от барышни! — кричит ему кто-то из-за стола, за которым он сидел. — Не видишь, что ли, напугал девчонок?

— Хах! — весело, но как-то злобно усмехается этот Дмитрий. — Таких девчонок попробуй напугай!

— Пропустите, пожалуйста.

Он отступает. Делает короткий шаг в сторону, открывая нам путь, но, чтобы протиснуться в узкую щель, я всё равно касаюсь его плечом.

— Ох! Красота! — ловит он прядь моих волос пальцами. — Живое золото! Мужики, зацените!

— Дима, угомонись! Девушка, вы его извините! — улыбается мне мужчина за столом. — Мы четыре месяца на вахте уже. Из леса в мотель, из мотеля в лес.

Я рассеянно киваю, словно это оправдание способно меня успокоить.

Дима отпускает волосы, мы сбегаем.

Четыре месяца вахты!

Неужели это дает им право вести себя так, словно женщина — кусок мяса?!

Мне хочется помыться, чтобы избавиться от ощущения чужих липких прикосновений.

Заглядываю в главное здание, на ресепшен.

— Девушка, у вас есть здесь аптечка?

— Перекись, пластырь… — флегматично кивает она, снова залипая в своём телефоне.

— Нурофен? Или хотя бы парацетамол?

— Парацетамол был, надо поискать.

— Поищите, пожалуйста.

— Хорошо, — она не предпринимает ни единой попытки сдвинуться с места.

— Вы поищите? У дочки температура.

— Ладно. Вам принесут, — брякает она равнодушно, кажется, больше для того, чтобы я отвалила.

Мне остаётся только надеяться на то, что она не забудет.

Чуть выдохнуть и расслабиться у меня получается лишь тогда, когда дверь нашего номера за нами закрывается, отсекая от такого недружелюбного сейчас мира.

Кира уплетает блинчики, обмакивая их в сгущёнку. Смотрит мультики на телевизоре.

Я нервно выхаживаю кругами. Кусок в глотку не лезет.

Мне кажется, что в этот раз я слишком много на себя взяла.

В прошлый мой побег я была одна. Да, Кира была со мной, в животе, и так намного проще следить, чтобы ребёнок оставался в безопасности. Тогда у меня был человек, прикрывающий тылы, приготовивший мне безопасный коридор для побега. Тогда у меня было куда бежать.

Сейчас — нет.

Веки у Киры тяжелые, чуть подпухшие. Взгляд осоловелый.

— Давай-ка, солнышко, спать, — забираю я с постели контейнеры.

Раздеваемся и ложимся вместе, тесно прижавшись друг к дружке.

Под моим предплечьем бойко стучит маленькое сердечко.

Кира горячая.

Сейчас она уснёт, и я снова схожу на ресепшен. Это ведь вообще ни в какие ворота! Как можно быть настолько равнодушной? Я ведь по-человечески попросила…

Сама себя накручиваю, разгоняя и без того шальные нервы.

Кирюха проваливается в сон достаточно быстро, а я пялюсь в потолок широко раскрытыми глазами. Тело сковывает. Я будто один сплошной спазм.

В дверь тихо, но настойчиво стучат.

Ну слава тебе господи!

Бегу открывать.

Проворачиваю ключ. Дверь неожиданно сильно распахивается, заряжая мне в бровь. Чужой грязный ботинок переступает порог.

— Ну что, красотка, готова развлечься?

Дыхание перехватывает. Горло сдавливает.

— Уходите! — выталкиваю я из себя слова. — У меня спит ребёнок!

Пытаюсь закрыть дверь, но ботинок мешает.

По скуле, щекоча кожу, сползает тёплая струйка. Смахиваю её ладонью — кровь.

— А мы тихонько, — опасно сверкают в полутьме белки глаз Дмитрия. Меня обдаёт плотным спиртовым облаком. — Мы будем очень тихо…

Я набираю в лёгкие побольше воздуха.

— Помоги…

Он бросается вперёд, зажимает мне ладонью рот и прижимает к стене всем своим телом. Свободная рука забирается под мою футболку.

— Не ори, курица! — шипит он мне в лицо, больно впечатывает затылком в стену. — Не ори, мать твою! Всё равно никто не услышит!

Желудок сводит в спазме. Меня подташнивает от мерзости происходящего.

Пытаюсь вывернуться из стального захвата, но ничего не выходит.

Слёзы брызгают из глаз.

Это конец…

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна — то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту. Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала. В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»