Витязь

Глава 10

Битва не прошла даром для моей команды. Помимо усталости, Таня дошла почти до истощения — резерв девушки был около пятой части от полного значения. А он у Учеников в целом не слишком уж велик, будем честны… В отличие от неплохо тренированных и умеющих действовать командой Гордея и Глеба молодая девушка, итак едва дотягивающая до второго ранга, навыками обладала ниже среднего. И по вине своей неопытности в каждой схватке отдавала слишком много маны Гордею, причём с заметными паразитными потерями.

Но даже не в этом была основная проблема — энергию восстановить она ещё успевала. Но вот перенапряжение ауры в результате чрезмерной нагрузки при передаче сил Гордею ставило крест на её боеспособности на ближайшие часы. Нет, что-то она сделать ещё может, но овчинка выделки не стоит.

— На одну схватку мне сил ещё хватит, — как могла твёрдо заявила она.

— Согласен, — кивнул Гордей. — Осталась совсем немного, совсем чуть-чуть! Последний натиск, и ведьме конец. Не время…

Ладно сама Таня — девчонка ляпнула это явно ради приличия, дабы не выглядеть откровенно слабой. Кстати, так как ни она, ни Лёха не примут участие в финальной схватке, то их доля в добыче будет совсем мизерной — а наш следопыт сейчас прижимал наспех подлеченную целительницей руку к груди. В отличие от Синицыных, мой проводник не имел нормальной, хорошей брони, и потому в последней стычке всё же пострадал. Вот и грызла Таню жадность — в случае победы куш нам может достаться солидный. В случае же нашего поражения тот факт, что она с Лёхой оставлены в тылу им ничем не поможет — им не пройти через Лес своими силами…

Но вот Гордей… Старику не терпелось отправиться выручать внучку, и это было видно невооружённым взглядом. Его можно было понять, он торопился спасти внучку, родную кровь, и готов был угробить в процессе хоть десяток таких, как Таня. Но то, что я понимал его эмоции совсем не значило, что я собирался ему потакать.

— Я сказал — нет, — добавил я стали в голос. — Последний бой будет самым опасным — ведьма явно рассчитывает победить, иначе не насылала бы мне видений. А мы даже сейчас, в этом бою едва не понесли потери… Таня не справится, старик, а ты и сам должен понимать, чем чреват распад круга магов в разгар боя. Она не только погибнет сама, но и, вполне возможно, утянет на тот свет и вас двоих. Что, в свою очередь, может закончиться гибелью вообще для всех нас.

Старейшина Синицыных поджал губы, явно недовольный, и упёрся в меня тяжёлым взглядом. Я глаз не отвел — и не с такими взорами бодаться приходилось, со мной такие фокусы с юности не работают. Я Витязь, прошедший кровь и смерть Третьей Мировой, бившийся с Техно-Рыцарями армий НАТО и крошивший Небесных Солдат Китая. Элитные войска обоих блоков, с которыми мы на троих вели последнюю войну — киборги Запада и боевые роботы Востока, противостоявшие на равных нам, продуктам генной инженерии России…

И не какому-то там сельскому недодруиду диктовать мне, как и каким составом я буду вести предстоящий бой. Впрочем, надо отдать должное Гордею — старик быстро взял себя в руки.

— Прости, охотник, — отвел он взор. — Ты прав. Но всё же прошу — давай поторопимся! Оставим здесь раненых, а сами двинемся вглубь и покончим, наконец, с этой тварью. Чем больше мы теряем времени, тем меньше шансов успеть спасти хоть кого-то.

— Мы итак добрались сюда быстрее, чем ожидали, — напомнил я. — Благодаря нашему проводнику мы добрались быстрее ожидаемого, так что время ещё должно быть.

— Но мы не знаем этого наверняка, — подал голос Артём. — Даже эта, последняя ловушка далась нам непросто, а уж что будет там, в центре её силы? Может, стоит подумать о… других вариантах?

Взгляды всех присутствующих обратились на нас. Синицыны, в отличие от своего старейшины, явно не горели желанием продолжать этот поход. Неофиты, да и оба Ученика, Глеб с Ирой, выглядели пусть не выдохшимися, но были бледны и подавлены.

Опасностей и схваток, что выпали на их долю за этот день, с лихвой хватит на пару месяцев обычной их жизни. Причём чем дальше, тем сильнее становились враги. По сути, если бы с нами сюда не увязался мракоборец, которого вообще в изначальном плане не было, то в этой, последней стычке у нас уже были бы потери. Как минимум пара Неофитов имела все шансы там погибнуть за то время, что я выжигал магические споры — как ни крути, никто, кроме Марка за те секунды надёжный купол защиты поставить не сумел бы.

Не знаю, насколько хорошо это понимали остальные, но Артём, как самый опытный, после Гордея, боевой маг Синицыных, как минимум догадывался о том, насколько близко к краю они прошли в этот раз.

— О каких таких других? — зыркнул на него Гордей. — Говори уж прямо, Артёмка, не темни.

— Как скажете, старейшина, — максимально спокойным и нейтральным тоном ответил тот. — Собственно, я имею в виду самый простой и верный — уйти отсюда, попросить помощи у соседей, дождаться главы, собрать отряд в сотню, а то и полторы человек, да обложить логово ведьмы. Не совать голову в пасть стрыги, не нападать в лоб на только того и ждущего врага, а поступить по уму.

— И обречь всех похищенных на смерть? — прорычал старейшина.

— А живы ли они вообще до сих пор? — ответил вопросом на вопрос боевой маг. — Вдруг они уже мертвы?

— Там, внизу, ещё есть живые, — вмешался Марк. — Я чувствую как минимум четырнадцать неодарённых — думается мне, что это ваши селяне. И судя по ауре, что я ощущаю, предыдущий ритуал был проведён часов пять с половиной, а то и шесть назад.

— Значит, у нас ещё имеется примерно два часа, — заметил я. — Раньше она следующий вряд ли начнёт.

Слегка толкнув в плечо мракоборца, протянул ему «Источник» — зелье восстановления маны уровня Адепта. Не такое хорошее, как было у Синицыных, но нам и этого хватит. Я растратил примерно четверть своего резерва, так что, прежде чем предложить его святому отцу, сам выпил примерно треть травянистой, горькой жидкости.

Окинув быстрым взглядом металлическую фляжечку, он принюхался и, опознав довольно распространённое зелье, благодарно кивнул и сделал несколько глотков. Что-то я поздно спохватился… Ну да ладно, время ещё есть.

Тем временем спор между двумя Синицыными лишь усиливался. Артём стоял на том, что идти дальше слишком опасно, и вместо спасения мы только увеличим количество жертв для ритуалов ведьмы.

Гордей упирался, аргументируя тем, что, во-первых, бросить насмерть тех, кто ещё жив — урон доброму имени Рода Синицыных (это он весьма прозрачно намекал на меня с отцом-мракоборцем, понимая, что мы их тайну хранить не станем). А во-вторых стоял на том, что если дать твари освоиться с полученным усилением, она просто выберется из леса, устроит повторное нападение и тогда уже спалит Заречное дотла. И сделает гораздо раньше, чем они сумеют хоть с кем-то нормально договориться.

— Да плевать тебе на честь Рода и жизни зареченских! Ты просто помешался на своей внучке, Гордей, вот и тащишь нас всех в пекло! — не удержавшись, в сердцах воскликнул Артём. — Ты как хочешь, а я на это самоубийство идти не собираюсь! И людей не отдам!

— Не хочу вас расстраивать, друзья, но боюсь, вы кое-чего не понимаете, — вмешался, наконец, Марк. — Но выбора у вас, на самом деле, особого нет. Если часть из вас решит покинуть нас, а мы потерпим поражение, то, боюсь, вас просто настигнут на обратном пути. Там, наверху, уже ночь, и ваши шансы сбежать через Тихий Лес от нежити в это время суток, на мой скромный взгляд, весьма невелики.

— Твою в душу, в бога, в мать… — зашипел сквозь зубы сжавший кулаки Артём.

Не подумал ты об этом, да, дружок? Я как раз потому и не лез в их спор, что в отличие от Синицына помнил об этой детали.

На этом спор был кончен — как бы ни хотелось большей части присутствующих убраться отсюда, до всех окончательно дошло, что отступать некуда. Так что посидев ещё около полутора часов и окончательно восстановившись, отряд тронулся дальше, оставив Таню и Лёху позади.

Следующий сектор оказался не техническим. Двери, ведущие туда, не были бронированными — они были… живыми. Сращённые наплывы органики и металла, пронизанные пульсирующими синими жилами. От них исходило не тепло, а ледяной, высасывающий душу холод. Здесь порча не гнила — она цвела. Струйки инея расходились по стенам от самого порога.

— Это уже не её работа, — прошептал Гордей, и в его голосе впервые прозвучал не скепсис, а настоящий ужас. — Это старше. Глубже. Это то, что спало здесь до нас всех. Она его разбудила. Или… кормила.

Марк перекрестился, его лицо стало каменным.

— Скверна первородная. Не след, не отголосок, как бывает обычно, а цельная, изначальная Сущность Порчи.

Я ничего не сказал. Мой сканер показывал не просто аномальные чтения. Он показывал пустоту. Область, где магия не просто искажена, а инвертирована, вывернута наизнанку. И в центре этой пустоты — знакомый аурный след. Алёна. Но не одна. Рядом с её искажённой, раздутой силой присутствовало нечто иное. Многослойное. Древнее.

Двери не пришлось взламывать. Они разошлись сами, как лепестки чудовищного цветка, с мягким, влажным звуком. За ними открылась не просто комната или даже очередной зал, нет.

Это был собор. И здесь нас уже ждали…

Алтарь ведьмы был не грудой костей, а гибридным, кощунственным, мерзким — однако же внушающим уважение сплавом запретной магии и остатков странных, времён Тёмной Эры технологий. Его основой служила плита из тёмного, почти чёрного металла, напоминавшая дверцу старого промышленного реактора или часть брони — гладкая, отполированная временем и манипуляциями, холодная на ощупь даже в душном воздухе грота. Но холод этот был не физическим, а магическим, исходящим изнутри, будто плита была окном в вечную мерзлоту иного мира.

На эту металлическую основу были наварены, впаяны и приращены органикой кости. Не хаотично, а с инженерной, отталкивающей точностью. Рёбра, образующие усиленные опоры. Тазовые кости, создающие сток для жидкостей. Черепа — не в качестве украшения, а как чаши-конденсаторы, установленные в ключевых узлах. В глазницах некоторых из них тлели тусклые, лиловые огоньки — запечатанные осколки душ или сгустки концентрированной некроэнергии.

Поверх этого каркаса, словно кровеносная система или электрическая схема, плелась паутина из того самого чёрного, жилистого мха. Он пульсировал медленным, неровным ритмом, и с каждым биением по жилам-проводникам пробегали всполохи того же лилового свечения. Мох не просто рос — он был впаян, вплетён в металл и кость, образуя единый живой контур. В нескольких местах из этой паутины свисали склянки-капельницы из грубого зелёного стекла, соединённые с «системой» тонкими медными трубочками. В них медленно капала густая, маслянистая жидкость тёмно-багрового, почти чёрного цвета.

Центром алтаря, его сердцем и процессором, была капсула, в которой Макс Костров мигом опознал бы биореактор Витязей, или пароварку, как они её звали между собой, на верхней части которого был сросшийся с ним огромный, около полутора метров высотой и с метр в поперечнике кристалл.

Не бриллиант и не горный хрусталь, а огромный, мутный осколок тёмно-фиолетового, почти чёрного кварца, впаянный в него так, что казался естественным продолжением биореактора. Внутри него клубилась и переливалась тень, и, если приглядеться, в этих переливах угадывались искажённые, страдающие человеческие лица. От кристалла, как от паука в центре паутины, расходились самые толстые жилы мха, оплетающие стенки капсулы и уходящие в пол, стены и потолок грота, связывая алтарь со всем помещением.

Перед бывшим биореактором, на специальной выемке в металле, лежал главный инструмент — не нож и не жертвенный кинжал, а нечто, напоминающее хирургический или алхимический скальпель с длинной, тонкой рукоятью из белой, сияющей кости и лезвием из тёмного, тускло блестящего металла, на которое были нанесены микроскопические руны. От инструмента медленно расходились волны немалой магической силы, свидетельствующей о его могуществе.

И самое ужасное — сам алтарь не был статичен. Он дышал. Слабо, почти незаметно. Металлическая плита чуть-чуть подрагивала, мох шевелился, капли в склянках падали с монотонной, гипнотизирующей регулярностью. Это была не просто платформа для ритуалов. Это был аппарат. Точный, выверенный, бездушный аппарат для расчленения не только плоти, но и жизненной силы, воли, самой сущности. В нём чувствовалась не первобытная жестокость шабаша диких ведьм, а холодный, аналитический ум учёного-маньяка, превратившего чёрную магию в отрасль инженерии. От него веяло таким леденящим, бездонным кощунством против естественного порядка вещей, что не только дюжина ещё живых селян, но даже таинственные союзники ведьмы украдкой ёжились при взгляде на него.

Биореактор на алтаре был далеко не единственным в помещении. Вокруг тёмной алтарной плиты стояли ещё тринадцать похожих — только у них на вершине стояли кристаллы в разы меньше, чем на центральном. Чёрный мох и свежие, недавно вычерченные прямо в камне пола линии, наполненные до сих пор исходящей паром жертвенной кровью, соединяли их с центром силы этого места, и даже совсем не обладающие магическим даром жертвы чувствовали, как злая, мёртвая и затхлая сила пульсирует между ними.

— Долго ещё ждать, уважаемая? — поинтересовался один из стоящих поодаль мужчин.

Трое человек, те самые союзники, что помогли ведьме в нападении на Заречное. Двое были явными воинами — короткие жезлы боевых магов на поясах, мечи, кинжалы, хорошая, зачарованная броня из кожи с металлическими элементами напротив жизненно важных органов, магические амулеты на груди. И всё — весьма, весьма качественное и дорогое, настолько, что в этих краях лишь считанные единицы чародеев могли похвастать подобным достатком.

Третий был экипирован чуть иначе — вместо жезла длинный посох с навершием в виде зеленоватого кристалла, на плечах серый плащ, под которым посверкивал отполированный панцирь… Однако опытного человека всё это не обмануло бы.

Первые двое были воинами, третий — нет. Это чувствовалось в мелочах — в жестах, осанке, взглядах, в самой ауре. Третий чародей не был слаб, нельзя было также сказать, что он не может постоять за себя, как раз наоборот, ещё как мог — но всё же для первых война была их ремеслом, которым они жили, тогда как про их спутника такого сказать было нельзя. И тем не менее именно он, не воин, был главным в их троице — это тоже чувствовалось сразу.

— Скоро, — ответила Алёна, кладя ладонь на мутное, грязное стекло главного биореактора. — Ещё минута — и Скаль покинет алтарную камеру.

Скаль… Такое имя пожелал взять её возлюбленный, когда она сумела его подъять. Алёна, крестьянская дочь из села Заречное, с детства выделялась острым умом, любознательностью и целеустремлённостью. Девочке было интересно всё вокруг, она стремилась проникать в суть окружающего её мира, бесконечно приставала с вопросами ко всем, кто готов был давать ответы, а если таковых не находилось — искала их сама.

Когда её сверстницы играли в нехитрые крестьянские игры — дочки-матери, аленький платочек и всё остальное, маленькая Алёнка вскрывала мёртвых лягушек и вырезала на бересте подробности анатомии земноводных. Девочка никогда не убивала ради удовлетворения собственного любопытства — но, если находила мёртвый труп животного, то без капли брезгливости лезла копаться в том, как оно устроено…

Она быстро выучилась грамоте — благо, их сельский поп не отказывался обучать сельских детишек счёту и грамоте. Не всех, разумеется — лишь тех, чьим родителям хватало медяков оплатить его услуги. К счастью для девочки, её семья была достаточно зажиточной, чтобы оплатить обучение всех своих четверых сыновей. Умение читать, писать и считать было не слишком нужно рядовому сельскому крестьянину, но их отец надеялся, что если им придётся покинуть отчий дом и искать себе место в жизни за пределами Заречного, то знание грамоты лишним не будет…

Алёну и двух её сестёр отдавать в обучение их суровый отец поначалу не собирался — девочкам, по его мнению, грамота была ни к чему. Они всё равно уйдут из рода, войдут в семьи своих мужей — а там от них будет требоваться не грамота, а хорошее приданое, покладистость перед мужем и способность рожать детей. Ну и вести хозяйство, разумеется…

Однако даже суровый Терентий Палыч, весьма уважаемый на селе мужик, не смог устоять перед мольбами Алёны. Отец видел, что дочка щедро одарена умом, который буквально кричит о том, что ему требуется огранка.

Девочка освоила все базовые знания, которым учил отец Кирилл, за месяц. Ещё через два она прочла все книги, до которых сумела дотянуться, а затем случилось то, что изменило всю её жизнь — у восьмилетней девочки открылся магический дар.

Появление одарённого в семье простолюдинов, особенно на селе — радостное событие. Обладателя дара магии немедленно приближают к себе его хозяева-дворяне, ведь магов всегда не хватает — на чародеях стоит слишком многое в жизни людей, особенно в сёлах и деревнях. И речь не только о защите от разного рода опасностей, хотя эта их функция и была самой очевидной и необходимой. Но помимо этого чародеи лечили, изготавливали бытовые обереги, зачаровывали сараи и амбары, защищая запасы от той же плесени и насекомых, обрабатывали поля чарами, ритуалами и зельями, чтобы земля родила щедрее, а вредители не поели урожай… Много чего делали маги, и потому каждому новому одарённому были рады.

Если таковой появлялся в крестьянской семье, его или её брал в обучение кто-то из числа самых опытных волшебников поселения. И начиналось многолетнее обучение — медитации с целью развития чувствительности ауры, обучение примитивнейшим ритуалам и чарам, ежедневный нелёгкий труд по огранке таланта, который заканчивался, когда учитель принимал у своего подопечного экзамен на звание Неофита. Доказав право считаться магом первого ранга, юный одарённый получал фамилию Рода и становился его частью.

Для семьи новоиспечённого мага выгоды были очевидны — ведь теперь их кровный родич один из тех, кому принадлежит село. Человек, наделённый определённой властью и возможностями, плюс в случае нужды родная кровь придёт на помощь бесплатно — не всё, что делали чародеи для своих поселений, было бесплатно. Род же получал нового чародея, ну а сам юный волшебник становился представителем благородного сословия и возможность и дальше развиваться на стезе магического искусства…

В доме Гордея, друида, которому уже к моменту, когда Алёна только стала его ученицей, перевалило за сто лет, было тихо и пустынно. За свою долгую жизнь чародей был дважды женат — первая его супруга, так и не сумевшая подняться выше Неофита, умерла ещё полвека назад, родив ему пятерых сыновей. Вторая жена, отошедшая в мир иной уже на памяти Алёны, оставила старому друиду ещё четверых сыновей и двух дочерей. Однако к моменту, когда девочка начала учёбу, все дети чародея уже давно оставили отчий дом — кто нёс службу в одном из двух других сёл Рода, кто-то вёл дела Синицыных в окрестных городах, ещё двое жили здесь же, в селе, просто отдельно от отца, своими семьями…

Старый друид не относился к ней как к дочери или внучке, нет. Но и дурного от него юная волшебница не видела. Год за годом она постигала премудрости чародейской науки у своего весьма многознающего наставника, радуя его остротой ума и трудолюбием.

Но как бы не отличалась юная чародейка от своих сверстниц, кое в чём она была точно такой же, как все. И как и всех юношей и девушек Алёна не избежала судьбы — в четырнадцать лет зеленоглазая друидка влюбилась. В молодого парня, неодарённого — Ваню Скалина, статного широкоплечего пятнадцатилетнего крестьянского парня, который, не стесняясь разницы в статусе, начал ухаживать за ученицей друида.

И отчасти именно это стало причиной постигшего её несчастья.

Однажды, через четыре месяца после того, как Алёна и Ваня нашли друг друга, вернулся Дмитрий Синицын — один из младших сыновей Гордея. Привыкший к жизни в городе тридцатилетний Ученик быстро положил глаз на зеленоглазую блондинку, что была развита не по годам, но та, разумеется, его начисто игнорировала. Однако Дима не давал прохода девушке, несмотря на то, что она недвусмысленно дала понять о своей незаинтересованности в мужчине.

К сожалению, надежда на то, что наставник угомонит своего сынка быстро иссякла. Талантливая девушка уже полгода как достигла ранга Неофита и готова была его подтвердить, однако старик всё не назначал экзамена — а согласно обычаю, ученик становится самостоятельным и полноправным членом Рода лишь после официальной сдачи. А до той поры наставник выступал кем-то вроде опекуна… И деться Алёна от этого никуда не могла.

Дмитрий год как был вдовцом, и было очевидно, что Гордей собирается вынудить весьма и весьма одарённую девушку войти в его семью посредством брака. Но напрямую давить не хотел — это было бы чревато, иметь в семье талантливого чародея, что затаил на тебя зло.

Старик рассчитывал, что сын как-нибудь сумеет обаять девушку — Дима был по-мужски красив и разбил не одно сердце… Однако упрямая зеленоглазая блондинка мало того, что не давалась — в итоге девушка вместе с женихом попробовали сбежать.

Всё закончилось трагедией. Дмитрий и несколько его друзей-подручных настигли парочку беглецов в дне пути от Заречного. Синицыны были изрядно навеселе, и разъярённый сын Гордея, не рассчитав сил убил Ваню. А когда Алёна в ярости ударила чарами, девушка случайно сумела слегка оцарапать щёку чародея…

Девчушку, которой не исполнилось и пятнадцати, взяли силой, по очереди, все шестеро. А затем, перерезав глотку, скинули вместе с мёртвым женихом в овраг — и вернулись обратно. И там бы и закончилась история зеленоглазой блондинки — но магический дар, пусть и пока слабый, позволил ей пару часов цепляться за жизнь.

Именно в таком состоянии её нашла наставница. Привлечённая эманациями ярости, боли и неистовой жажды жизни, могущественная ведьма, путешествующая по каким-то своим делам, обнаружила Алёну — и неожиданно предложила:

— Я спасу твою жизнь и дам шанс на месть тем, кто это сделал, дитя. Но взамен ты станешь моей ученицей. Согласна?

Девушка из последних сил моргнула, обозначая согласие — и уже через несколько минут была жива и здорова. Прежде, чем они пошли дальше, наставница преподнесла ей ещё один дар — подняла сильным, высокоранговым упырём Ваню. К сожалению, сделать его высшей нежитью даже наставница не могла — при жизни парень не обладал магическим даром, а это в подобных делах критично.

С тех пор прошло долгих семь лет, шесть из которых Алёна провела, обучаясь у не в пример более могущественной, чем весь Род Синицыных вместе взятый, ведьмы. Та могла бы, при желании, одним мановением брови отомстить за свою новую протеже — но считала, что всем своим обидчикам Алёна должна воздать сама…

Пять лет наставница делилась с ней знаниями — обширными и потрясающими воображение. Знаниями, которые дали ей надежду не только расквитаться с обидчиками, но и попытаться вернуть погибшего жениха. Не совсем живым… Но зато разумным, дееспособным и на этот раз достаточно сильным, чтобы защитить и себя, и свою невесту. Два года девушка экспериментировала, готовила ритуал и соединяла некромантию, малефицизм и найденные в Лысых Холмах остатки оборудования Тёмной Эры — всё для этого дня.

Ну и параллельно она мстила. Погиб страшной смертью Дмитрий со своей новой женой. Отправились в мир иной и все, кто тогда был с ним. А ещё Алёна перебила половину детей Гордея — всех, до кого была возможность дотянуться.

Она не могла простить бывшего наставника. Не только за то, что именно с его благословения началась вся эта история с его сыном, но ещё и за то, что тот никак не наказал сына, хотя и знал обо всём — она специально узнавала у Дмитрия перед смертью. А умирал он долго, очень долго…

Сегодня она, наконец, закроет все долги. Гордей, Синицыны, тот треклятый охотник, что ранил её — они не просто умрут, они послужат

Троица союзников ведьмы тем временем вела беседу. Разумеется, не вслух — не всё, что обсуждали эти чародеи, стоило слышать юной чернокнижнице. Благо, открывать рот для того, чтобы общаться, им и не требовалось, спасибо телепатии.

— Помните — охотника нельзя упускать. Постарайтесь взять его живым, но в крайнем случае сгодится и его труп, — обратился к воинам предводитель. — Главное, чтобы тело осталось как можно целее. Остальные не важны. Разве что старика тоже не трогайте — пусть девчушка наиграется в месть. А мы потом кое-что здесь проверим…

— Сергей Леонидович, вы же помните, что после получения полной копии записей этого ритуала мы должны как можно скорее покинуть княжество? — чуть слышно вздохнул один из боевых магов. — Мы и так слишком задержались. Не сегодня-завтра Ордена направят сюда серьёзные силы для расследования — и поверьте, лучше нам с ними не пересекаться.

— Да кого они могут отправить в эту глушь! — презрительно фыркнул лидер. — Все стоящие упоминания противники разбираются с «Седым Разломом» и «Костяной Грядой». У нас ещё как минимум неделя — и я намерен использовать её с толком!

Здесь, в этом зале, находилось артефактное оборудование не только ведьмы, но того, кого звали Сергеем Леонидовичем — в конце концов, он в первую очередь был исследователем-биомантом. И он был весьма заинтересован в поимке этого необычного вольного чародея — Макса Кострова, что по некоторым косвенным признакам обладал телом с интересными физическими мутациями. Потому он и настоял, чтобы ведьма послала ему видение — чародей надеялся, что тот явится сюда сам, избавляя его от необходимости поисков, рискованных погонь и прочих неприятностей…

И в этот момент врата в собор, наконец, распахнулись.