Витязь

Глава 8

Как ни странно, ни единой ловушки на самих Холмах нам не попалось. Не оказалось и охраны, что стерёгла бы вход внутрь, в подземелье. Даже самых завалящих отпорных чар или хотя бы запертых ворот — путь был свободен, западня приглашающе распахнута, ожидая глупцов, что рискнут сюда сунуться.

И дождалась.

Разумеется, сооружение оказалось отнюдь не современным. Я с первого взгляда узнал типовой бункер из тех, что строили в последние годы войны. Сложно не узнать эти стены из сверхпрочного армированного бетона полутораметровой толщины, предназначенные выдержать близкое знакомство даже с тактическим ядерным зарядом, свалившимся на крышу бункера.

Длинные провода, оборванные, заросшие паутиной и свисающие мёртвыми, ссохшимися лианами концами вниз. Давным-давно нерабочие лампы, по большей части разбитые, кое-где всё же сохранились в почти первозданном виде. И два варианта спуститься на выбор — шахта лифта и лестницы.

— Это подземелье из Тёмной Эры, — уверенно заявил Артём. — Впрочем, где ещё могла окопаться ведьма, как не в таком месте? Интересно, зачем им этот провал? На колодец не похоже…

Варвары… Но время и место для того, чтобы вступать в дискуссии по поводу культуры и технологий Тёмной Эры, сейчас было неподходящее. Заглянув в тёмную бездну без единого пятнышка света, я, поколебавшись, создал слабенький файербол и бросил его вниз. Тот, пролетев метров двадцать пять-тридцать, врезался в крышу лифта и лопнул, на миг отчётливо осветив шахту целиком.

Метров тридцать в глубину, значит…

— Спускаемся по лестнице, — решил я. — Гордей, мы с тобой первыми — прощупываешь, что впереди. Не шумим, будем готовы ко всему.

Дабы как можно скорее восстановить ману, Синицыны пошли на немалые по их меркам траты — открыли флакон с зельем «Синий Поток», которое осторожно разделили на всех неофитов, Глеба, Иру и Артёма. Последнему досталось добрых двадцать пять процентов содержимого на одного. Благодаря этому у них возросла скорость восполнения маны в пять раз — и сейчас вся команда была под завязку полна энергии.

Спуск по лестнице на минус десятый этаж проходил в мрачном молчании. Даже я нервничал, а уж как ощущали себя остальные и представлять не берусь.

Сканирующие чары, что мои, что Гордея, чьи возможности возрастали по мере спуска, обшаривали всё, до чего дотягивались, но путь всё ещё был чист.

Местонахождение ведьмы я ощутил, стоило нам миновать первый пролёт. Тёмная, злая сила концентрировалась там, на самом нижнем этаже. Она сплеталась и расплеталась, накатывала, подобно волне прибоя, и так же быстро откатывалась, окатывала эманациями Порчи, смешанной с чем-то, что мне никак не удавалось распознать.

— Будем обыскивать каждый этаж? — спросил Глеб.

— Нет нужды, — буркнул Гордей. — Я чувствую, где она.

И мы спустились вниз, всё также не встречая никакого сопротивления. Открыли двери и осторожно прошли внутрь, оказавшись на самом нижнем, четвёртом этаже бункера. Длинный коридор метров семь шириной, вдоль которого мощные металлические двери. Тот неестественный, блёклый свет, равномерно заливавший пространство, исходил не от ламп, а от самих стен. Следы старого, деградировавшего заклятья свечения, вплетённого когда-то прямо в структуру бетона. Дёшево, практично, на века. Или до тех пор, пока не рухнет цивилизация, его создавшая.

Влажное тепло, стоявшее в воздухе, пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым и знакомым. Я моргнул, пытаясь вспомнить, где встречал этот запах. Цветущая плоть? Гниющая органика, смешанная с химикатами? Что-то близкое.

— Порча, — впервые за много часов подал голос Марк. — Концентрированная, совсем не такая, как наверху. Здесь она не просто в виде бесхозной энергии, наоборот — кто-то активно её использует.

— «Кто-то»? — нервно фыркнул Артём. — Вполне понятно, кто именно.

— Ты прав, — неожиданно легко и спокойно улыбнулся мракоборец. — И это хорошо, друг мой — значит, мы не зря проделали весь этот путь.

На это чародей лишь неопределённо хмыкнул.

Отряд перестроился — теперь впереди шли пехотинцы с Гордеем, на плечи которого закинули руки Глеб и Таня, образуя хоть и зыбкую, но связку. Я и Артём с Марком шли вторым рядом, как главная ударная сила отряда. Хотя… Мракоборец за весь поход ещё ни разу не проявил никаких бойцовских качеств, так что непонятно, на что он вообще способен и способен ли вообще на что-то. Хотя последнее просто невозможно, иначе никто бы его не отправил на такое задание.

За спинами нашей троицы шла целительница — Ира, а последними, в арьергарде, шагали самые малополезные и хрупкие из нас — лучники. Смысл построения был прост — в случае нападения Гордей и бойцы примут на себя первый удар, выиграют нам несколько секунд — а дальше уже наша троица долбанёт в ответ. Ну а лучники с целительницей на подхвате.

Гордей, до того рвавшийся вперёд, в бункер, резко присмирел, оказавшись здесь. И с каждым шагом поначалу гордо выпрямленная спина старого, но всё ещё высокого и крепкого друида всё больше теряла свою образцовую осанку. Ещё немного, и старейшина Синицыных и вовсе ссутулится…

Впрочем, справедливости ради, трусил далеко не только он. Он, в целом, боялся поменьше остальных — некоторые из бойцов уже откровенно подрагивали. Порча, поток которой становился всё гуще, всё сильнее и явственно ощутимее, давил на разум, тело и даже, казалось, душу. Марк в какой-то момент вскинул руку с большим деревянным крестом, и тот, вспыхнув, создал вокруг нас незримую завесу.

Стало легче — сквозь защиту проникало не больше пятой части общего потока Порчи. Что ж, вот и первая настоящая польза от святоши. Глядишь, так потихоньку и оправдает гордое звание мракоборца.

— Стоп! — приказал я. — Стойте здесь.

Не обращая ни на кого внимания, я распахнул пошире видавшую виды металлическую дверь. Уши резанул жуткий, отдающий болью прямо в мозг скрип ржавых петель. Два шага — и я оказываюсь внутри.

В прямоугольном помещении примерно пятнадцать на сорок пять метров царил разгром. Ржавые, рассыпавшиеся под собственным весом металлические шкафы по углам, кучки почти истлевшего мусора в виде гнилых металлических дуг, пружин и клочков ткани — остатки кроватей. Толстенный слой пыли, знакомая чёрная плесень, покрывающая стены и потолок сплошным ковром… Разумеется, моё внимание привлёк вовсе не этот мусор.

Вдоль противоположной стены стояли четырёх трёхметровые капсулы, сделанные из сверхпрочного пластика. Сенсорные дисплеи, разумеется, были давно разбиты, во все стороны торчали обрывки трубок, шлангов и проводов…

А в следующий миг я оказался в совсем ином месте. Передо мной стояло двое мужчин — высокие, крепкие, с суровыми лицами и по-военному коротко стриженные и аккуратно выбритые.

— Какими судьбами, брат? — подмигнул мне один из них. — Ты чьих будешь?

Второй, что был повыше, зеленоглазый блондин с небольшим шрамом на щеке, не разделял приподнятого настроения своего товарища. Нахмурившись, он внимательно оглядел меня.

— Я тебя здесь раньше не видел, — холодно сказал он. — Кто такой? Из как…

Не слушая вопросов здоровяка, я заворожённо огляделся. Нет сомнений, я всё там же, всё в том же бункере и, более того, в том же помещении. Только не в настоящем, а в прошлом.

Несколько грубых солдатских кроватей, явно чужеродных в этом помещении и появившиеся здесь недавно. Столы с техникой — компьютеры, мониторы, сложные приборы… Ну и четыре пока ещё целых и вполне рабочих био-капсулы. Или, как мы их называли между собой, пароварки. То, без чего я и мне подобные не могли нормально существовать.

Витязь-3М, или Витязь третьей модификации. Биологически усовершенствованный солдат, элитный пехотинец российской армии. Наши штурмовые подразделения состояли из бойцов, по физическим показателям на две головы превосходящим человека. Физическая сила, уровень реакции, подвижность, скорость, живучесть и регенеративные способности — по всем этим показателям даже Витязи первого поколения, или 1М, превосходили обычного человека настолько же, насколько тридцатилетний мастер спорта по боксу превосходит чахлого, не знакомого со спортом тринадцатилетнего ребёнка. А такие, как я, третье поколение, намного превосходили и 1М, и 2М.

Наш единственный недостаток — раз в пару-тройку месяцев Витязю нужно проводить несколько дней в пароварке. Иначе наши организмы начинали стремительно разваливаться…

— Ты меня уже бесишь, парень, — легла мне на плечо чья-то ладонь. — Я последний раз спрашиваю — ты кто такой и откуда тут взялся? Не ответишь — сломаю тебе что-нибудь и оттащу…

— Тихо-тихо, Серёг, — раздался из-за моей спины новый голос. — Всё нормально, я его знаю. Это Паша Колунов, один из технарей. Отпусти ты пацана, не позорься!

Новое действующее лицо было высоким, под два двадцать ростом, мужиком с открытым, весёлым лицом. Кареглазый и русоволосый, с правильными чертами лица и прямым носом, он с первого взгляда располагал к себе. Ну вот прямо настолько, что смотришь и сразу чувствуешь — наш парень!

— Как дела, Паш? — подмигнул он мне. — Как жизнь молодая?

— Хорошо, — чуть неловко улыбнулся я. — А у вас?

Вот только… Паша Колунов? Что за чушь! Это он меня с кем-то перепутал или просто решил выручить? Паша Колунов, хах… Да уж… Погоди, а как меня звали на самом деле? Макс… Вроде Макс. Фамилия же… Концов? Нет! Огнев? Веткин? Нет, всё не то!

Меня пробил холодный пот от осознания — я не помню своей фамилии! Вот имя помню — Паша… Или нет, погодите — вроде бы… Да точно — у меня было другое имя!

— Значит, Паша? — совсем другим, холодным голосом осведомился тот, которого звали Серёгой.

— Он принял…

— Принял!

— Глупый лжец…

— Теперь ты наш!

Со всех сторон послышались многочисленные голоса. Странные — шипящие, басящие, говорящие шёпотом и кричащие, сиплые и фальцет… Какие угодно, кроме нормальных, обычных голосов.

Но всё это было неважно, ибо передо мной встал куда более насущный вопрос:

Я… я… Кто я⁈

Мои собеседники как-то незаметно изменились. Вроде те же лица, та же одежда, всё то же — но что-то меня сильно напрягало…

Глаза. Всякая жизнь, всё человеческое из них исчезло, и сейчас на меня было направлено шесть провалов, шесть бездн в абсолютное ничто. Рука, что лежала на моём плече, внезапно стала ледяной, холод столь чудовищный, что обжигал мою кожу, начал распространяться по моему телу — и я, несмотря на все свои попытки освободиться, не мог даже пошевелиться. Признаться, паника начала овладевать мной, и я уже решил, что тут мне и конец — но в этот момент я ощутил на другом своём плече ещё одну руку.

Не такую мощную, как рука того, что скрывалось под личиной Сергея. И не распространяющая никаких волн, жара, холода или ещё чего-то подобного. Нет, то был простой человеческий жест, не более.

— Именем Господа нашего, говорю вам — прочь, порождения Смертной Тени!

И вот после этих слов я оказался окружён сияющим белым светом, который, вопреки здравому смыслу, совершенно меня не слепил и не вызывал ни малейшего дискомфорта.

А вот голоса, которые только что окружали меня мерзким хороводом злорадного предвкушения, стали быстро отдаляться и затихать. Причём, судя по тому, что я успел услышать напоследок, — им было очень, очень больно…

Однако, вопреки моим ожиданиям, трое не исчезли. Их лица искривились, и Сергей был вынужден сделать шаг назад, убрав свою ледяную руку с моего плеча — но они явно не собирались сдаваться.

— Он уже наш! — заявил тот, что назвал меня Пашей.

— Он пошёл на ложь! Он отрёкся от своего имени и принял то, что дали ему мы! — подхватил тот, с морозной рукой.

— Он не сможет вспомнить себя! — подал голос третий, что молчал всё это время. — Ему не уйти отсюда, что бы ты ни делал!

А затем все втроём, хором:

— ОН НАШ!

Свет начал стремительно тускнеть, и троица вновь надвинулась, взяла нас в кольцо, и я понял — ещё немного, полминуты максимум, и для меня всё будет кончено раз и навсегда. Тот незнакомец, что отогнал голоса и призвал Свет, — может, он поможет ещё раз?

И вдруг я ощутил горькое, противное, даже мерзкое ощущение — разочарование. Разочарование в самом себе — вместо того, чтобы дать отпор, постоять за себя самому, я стою, как монашка в борделе, и боюсь даже пискнуть в свою защиту, трусливо опуская глаза перед врагами, что хотят отнять мою жизнь. И едва ли не молюсь о том, чтобы за меня кто-то со стороны решил мои проблемы! Какой же я после этого воин⁈ Какой мужчина⁈

И когда я поднял глаза, страх пропал. Я всё также не помнил своего имени, всё ещё понятия не имел, что происходит и как я оказался в этой ситуации, но это уже было неважно.

Меня всё ещё окружал свет, защищая от этой троицы. Они пока не преодолели его границу, но этот момент был уже близок. От них исходили волны животного ужаса, страха, от которого у меня ещё недавно подкашивались ноги, но сейчас это оружие врага уже не могло нанести мне никакого вреда. Однако оставалось — что делать? Бегство не вариант, помощи не будет, так что остаётся лишь один, самый безумный выход.

Я собрался с духом и, придавив постыдный комок страха, что холодил моё нутро, шагнул вперёд, навстречу самому высокому из троицы. В то мгновение, когда моя нога оказалась за пределами защиты света, мной на несколько секунд почти овладел ужас — но то был не мой страх, то было внушение этой троицы, и понимание этого факта помогло мне не дрогнуть.

Когда я оказался снаружи полностью, троица вцепилась в меня. Тот я, что, стиснув зубы и преодолевая страх, упрямо шёл навстречу смерти секунду назад, сейчас просто погиб бы — ибо кроме этого приступа самоубийственной смелости у меня ничего не было.

Только вот когда три пары хладных рук вцепились в меня, перед ними стоял уже не лишившийся имени, памяти и даже личности Паша Колунов. Теперь они имели дело с Максом Костровым — а я, как-никак, был чародеем.

Первое, что я сделал, — это ударил Духовным Огнём — чарами третьего круга, предназначенными как раз для борьбы с нематериальными противниками. Это их, разумеется, не прикончило, но вынудило ненадолго отступить, а большего мне пока и не требовалось.

Выигранные мгновения я потратил на защиту разума — представил руны Утриг и Хёрв и наполнил эти мыслеформы маной, воплотив их в жизнь. И на ману не поскупился — предыдущая пара этих рун имела изначально вчетверо меньший запас энергии. В результате я едва не попал, как курица в ощип.

Вообще говоря, ещё сегодня днём попытка напитать таким количеством энергии любые освоенные мной руны привела бы только к тому, что я напрасно потратил бы силы и время — мне было не по плечу сплетать руны столь мощными. Но, как говорится, жить захочешь — и не тому научишься. Я только что сходу в два с половиной раза превзошёл свой прежний предел в этом направлении магии…

Троица моих противников окончательно сбросила человекоподобные личины. Теперь передо мной стояли три словно объёмных тени в форме уродливых скелетов без ног — вместо них нижней половиной теням служили густые серые облака.

Через костлявые руки из овеществлённой… Тьмы? Тени? Чего-то ещё? Не знаю… В общем, с их вытянутых в мою сторону конечностей в меня ударили потоки чернильного света, и я едва успел поднять Сегментный Щит. Сжав зубы, я пошатнулся под их строенной атакой — каждая из теней обладала резервом, достойным хорошего адепта, и их было трое. Да что б их чёрти драли, вот такие вот порождения чистой энергии — самый неудобный и нелюбимый тип противников для меня. А тут их три!

— Думаю, друг мой, помощь тебе сейчас лишней не будет, — подал голос тот, о чьём присутствии я, признаться, позабыл.

Лысый мракоборец не стал дожидаться моего ответа. Он просто воздел руки к потолку, и я ощутил, как резко дёрнулась, выплёскивая силу, его аура… Которая, между прочим, ни капли не уступала моей!

Помимо собственной силы, Марк прибег к силе какого-то артефакта… Или, скорее, святыни — чего-то вроде мощей. В наше время мощи настоящих праведников действительно кое на что годились…

Через пять секунд всё помещение затопило океаном золотистого света, и у меня аж ком к горлу поднялся от мерзкого запаха. Когда чары мракоборца рассеялись и я проморгался, понял причину резкой вони — чёрную плесень выжгло, не оставив даже праха. Как и призраков, впрочем…

— А ты полон загадок, отец Марк, — обратился я. — Кто бы мог подумать, что ты скрываешь такую силу…

— Тебе ли упрекать других за скрытность, друг мой? — слегка улыбнулся одноглазый мракоборец. — К тому же, как мне кажется, тот факт, что я оказался сильнее, чем демонстрировал, нам всем только на руку. И в целом, и, как сейчас, в частности.

— Да, да и да, — признал я и склонил голову. — За сегодня ты дважды спас мою жизнь, отец Марк, и я дважды твой должник.

— Пустое, — отмахнулся мракоборец. — Я лишь выполнял свой долг перед Господом.

— Это не отменяет того факта, что я должен тебе две жизни, — твёрдо повторил я. — Не будем спорить об этом — я сказал своё слово, отец Марк, и не отступлюсь от него.

— Что ж, — вздохнул он. — Как пожелаешь, почтенный чародей. Ну а теперь предлагаю выйти, наконец, к остальным — наши дела в этой обители греха ещё далеки от завершения.