Витязь

Глава 6

Видение, посланное ведьмой, оборвалось, оставив во рту вкус пепла и ледяное кольцо в груди. Я сел на кровати, тяжело дыша и растирая шею.

— Что с тобой? — сонно поинтересовалась Маша.

Я всё же нашёл её вчера и уговорил сходить со мной в «Розу». После чего, просидев там несколько часов и распив несколько бутылок одной весьма дорогой в этих краях настойки на пепельной ягоде, мы всё же отправились к ней домой. Отличный вечер, перешедший в прекрасную ночь, которой остались довольны оба — и я, соскучившийся по женскому теплу, и девушка, которой я в качестве подарка передал весьма, аж на четыре листа, подробное описание плетения защитного заклинания третьего круга. Почти идеальные сутки, и вот тебе на — видение.

— Ничего, — погладил я тонкую спину кончиками пальцев. — Дурной сон.

Что-то недовольно и неразборчиво пробормотав, девушка через полминуты снова тихонько засопела. Я же плавно и бесшумно выбрался из кровати, ступив на холодные доски пола босыми ногами. Прошёл в соседнюю комнату, нашёл кувшин с четырьмя чуть светящимися, уже выдыхающимися рунами Очищения — простенький бытовой артефакт для фильтрации воды, что-то вроде кухонного фильтра в моей прошлой жизни.

Не заморачиваясь, приложился к горлышку, жадными глотками вливая в себя чистую, прохладную воду. Вылакав, наверное, целый литр, я положил посудину на место и сел на небольшую табуретку. Мысли немного прояснились, сонная муть вперемешку с чужими, насланными эмоциями ушли, и я задумался об увиденном.

Итак, что я читал на тему разного рода видений в гримуаре? Немногое, на самом-то деле — это довольно сложное искусство из раздела онейромантии, сиречь магии сна, и им владеют немногие. Чаще всего — ведьмы, тут всё понятно. Сильная онейромантка через видения может даже убить жертву — если та слаба духом, конечно, или если ведьма на порядки превосходит её в магической силе. Впрочем, в гримуаре было указано, что подобные умелицы почти не встречаются. И действительно сильного мага даже им не прикончить…

Может ли быть видение ложью? Вполне, но лишь при определённых условиях. Я должен быть слабее ведьмы — не только магией, но ещё духом и волей, и у меня не должно быть защиты разума. Но тут всё с точностью наоборот — я сильнее этой гадины магически, причём на несколько голов. Между возможностями Адепта и Подмастерья разница гораздо больше, чем между вторым и третьим рангом магии. Дух и воля… Даже если каким-то чудом в этих аспектах она меня и превосходила, то не сильно. Плюс у меня стояли на постоянной основе две магических руны на сознании — Утриг и Хёрв, защищающие от прямых ментальных атак и чар помутнения разума. И раз они даже не сработали, значит, ведьма не пыталась воздействовать на мой разум, иначе руны либо защитили бы, либо, не справившись, были бы уничтожены. А они — вот, обе, целехонькие плавают в ауре, в районе головы…

К тому же я слишком ясно её чувствовал. Гнев ведьмы, злое предвкушение, алчность и тёмную, злую решимость… А ещё она невольно, из-за разницы в наших силах, показала больше, чем хотела бы. Часть про её тайных союзников и знание о том, что они взяли в качестве платы, явно не предназначалось для меня. Как и её обида на местных…

Если бы тогда, в корчме, я плюнул на всё и добил её, не было бы сейчас всех этих проблем. Спали бы селяне в своих тёплых избах, не ведая горя, не умыкнули бы маленькую внучку Гордея Синицына, не было бы нужды разбираться со всем этим бардаком — спокойно отправился бы в столицу этим утром, да и всё.

Но я размяк. Дал слабину. Спас двух глупых щенков и обрёк на смерть десятки. Тактический выигрыш в обмен на стратегическое поражение. Старая, как мир, ошибка.

Откладывать было нельзя. Я торопливо оделся, накинул плащ и выбежал на улицу. Город спал в сером предрассветном сумраке. Я почти бежал по пустынной Большой дороге к зданию Белого Ордена. Мозг лихорадочно работал: нужны люди, санкция, поддержка.

К счастью, отец Феофан не спал. Орденец встретил меня в своём кабинете. Хмурый, невыспавшийся. Увидев моё лицо, он отложил перо и, с трудом сдержав зевок, угрюмо поинтересовался:

— Костров? Что случилось?

Я выложил всё. Без прикрас. Видение, похищение, затеваемый ритуал на Лысых Холмах, явный вызов ведьмы и наличие у неё союзников.

Он слушал, не перебивая. Его лицо становилось каменным. Когда я закончил, он долго молчал, перебирая чётки.

— Пятьдесят три души… Если это правда, это уже не охота. Да ещё и помощь от незнамо кого… Это чудовищное преступление. Но, Максим… — Он вздохнул, и взгляд его стал неудобным, виноватым. — Сейчас все ресурсы уезда, и не только нашего, брошены на другую задачу.

Он понизил голос, будто боялся, что стены услышат.

— На севере, на границе нашего, Вешенского и Крутогорского уездов, снова зашевелился «Седой Разлом». Треклятая пакость подаёт признаки нестабильности, а из «Костяного Хоровода» приходят… тревожные сигналы. Наместники трёх уездов по согласованию с Новомосковском объявили режим повышенной готовности. Из столицы уже выдвинулся отряд Ордена с усилением — Архимагистр, несколько Магистров и полтора десятка Мастеров с частью княжеской и боярских дружин. Наш уезд, как ближайший, обязан выставить максимальное количество сил для совместной операции по укреплению печатей. Все наши Адепты, лучшие Подмастерья, три четверти дружины — всё это уже на севере или готовится к маршу. Отец Алексей завтра сам выезжает к Разлому для проведения большого ритуала. Твоя ведьма, Костров, сильна и опасна. Но ею можно заняться и позже. А вот нестабильный Разлом и пробуждающийся Хоровод — это риск для всего юго-запада княжества сразу, это десятки тысяч жизней минимум. Приоритет очевиден, как бы цинично это ни звучало.

Я молча кивнул. Всё стало на свои места. Картина обрела чёткость, как после наведения прицела.

«Седой Разлом». «Костяной Хоровод». Обрывки знаний сложились в голове в мрачную, но теперь более ясную мозаику.

Седой Разлом. Не трещина в земле, а шрам на магическом ландшафте, остаток чудовищного эксперимента или катастрофы Тёмной Эры — ну, так гласили местные легенды. Не могу сказать, насколько это действительно имеет отношение к моим временам — до Падения, в мои времена, магии не было. Но допускаю, что оно появилось в результате одного из ядерных ударов — от них вообще в этом несчастном мире появилось очень много разной гадости. Жуткое местечко, где законы реальности истончены и непостоянны, постоянно держащее в напряжении местных. Периодически из него «сочится» дикая, искажённая магия, рождающая аномалии и привлекающая тварей из пограничья. Его давно запечатали, но печати требуют постоянного поддержания. Если они падут, нестабильная зона может разрастись, поглотив несколько приграничных районов, отравив землю и воду на десятилетия. Это не конец света, но конец нормальной жизни для тысяч людей в трёх уездах.

Костяной Хоровод. Огромное курганное поле, место древней битвы и массового захоронения, что случилась в первые десятилетия после Падения. Земля там пропитана смертью и старой некротической магией. Это не управляемая армия мёртвых, но гигантское «месторождение» нежити. Если сдерживающие чары, наложенные на курганы, падут, поднимется волна одичавшей, хаотичной нежити — тысячи, а может и десятки тысяч костяков, упырей и призраков. Они хлынут на ближайшие деревни, сёла и города, разнося смерть и чуму. Чтобы подавить такую вспышку, потребуются месяцы и колоссальные силы, которые ослабят оборону всего княжества. К счастью, князь был целым Архимагом, и в его подчинении имелось несколько Архимагистров — грозная сила, которой могли похвастать немногие из его соседей… И во многом из-за подобных проклятых мест, коих хватало на землях Ярослава Наумова, он не подчинил себе окрестных владетелей.

Вот она, шахматная доска региона. Геополитика, как говаривали в старину… Если подумать, вполне очевидно, кому выгодно периодически тревожить эти места, дабы не давать Новомосковску слишком уж заглядываться на соседние земли… В общем, власти не бездельничают. Они столкнулись с угрозой масштаба, как минимум, десятка, а скорее и больше, уездов и бросили на неё всё, что можно, включая вызванные из столицы элитные силы. Моя ведьма, даже с её кровавым ритуалом, на этой доске — всего лишь мелкая, раздражающая неприятность, которой можно заняться и позже. Жестокая арифметика, которую я знал как свои пять пальцев.

— Я не могу дать тебе ни одного человека, — заключил Феофан. В его голосе слышалась усталая досада. — Все, кто может держать меч или читать заклятье, уже получили приоритетные назначения. Орден пуст. Дружина на пределе. Контракт на ведьму в силе. Золото… Учитывая обстоятельства — двадцать золотых, если принесёшь её голову. Но ты будешь действовать в одиночку. Официально мы благословляем тебя на сей подвиг. Неофициально… — он тяжело вздохнул, — удачи, Максим. И прости.

Я встал. Злость уступила место холодному пониманию.

— Всё ясно. Спасибо за прямоту.

Визит к наместнику лишь подтвердил услышанное. Самого правителя на месте не оказалось — оказывается, он отправился к границе ещё вчера вечером, с небольшой свитой. Вместо него остался его младший брат, тоже член княжеского Рода Степан Наумов. Слабый Адепт слушал меня, стоя у большой карты, на которой стрелы и флажки скучились на севере, у границ с соседними уездами.

— Брат Феофан проинформировал? — спросил он, не оборачиваясь.

— В полном объёме. Про Разлом, Хоровод и столичных подкреплений.

— Тогда ты понимаешь контекст. Я вынужден согласиться с приоритетом. Князь и Боярская Дума оценили угрозу с севера как критическую для региона. Мы обязаны выделить максимум сил для совместной операции. Мы не можем отвлекаться на всякую шушеру в такой момент. — Он обернулся. — Твоя ведьма действует нагло и умно, пользуясь моментом. К сожалению, сейчас мы ничего поделать не можем, но будь уверен — когда наместник и основная часть дружины вернётся, мы займёмся ею. К сожалению, раньше не получится.

Я вышел из резиденции. В воздухе витало непривычное для провинциального города напряжение, как перед большим сражением. Чувствовалась масштабная переброска сил, которую не скроешь.

Региональная угроза против локальной, — думал я, направляясь к лошади. Подкрепления из столицы, объединённый приграничных уездов… Всё правильно, всё разумно. Значит, мой участок фронта, если говорить языком военной стратегии, официально признан не имеющим даже тактического значения. Списан в допустимые потери. Что ж. Знакомое положение.

Дорога до Заречного пролетела в тяжёлых раздумьях. Ведьма слишком, подозрительно хорошо подобрала момент, когда власти отвлечены на большую проблему. Сыграла на опережение. Не сомневаюсь — стоит ей закончить со своими делами, и она быстро сбежит, не рискуя задерживаться. Стерва явно была как-то связана с начавшимися проблемами, она была частью большой мозаики — и я постараюсь её собрать.

Заречное предстало передо мной крепостью в состоянии осады. Ворота были наглухо закрыты, на стенах и башнях — вдвое больше стражников, чем обычно. Их лица были бледными, напряжёнными. В воздухе висела тишина, но не спокойная — гнетущая, звенящая от пережитого ужаса. Запах страха был осязаем, словно прогорклый дым — именно таким было ощущение общей ауры поселения в моём магическом восприятии.

Меня остановили у самых ворот. Дежурный Неофит, молодой парень с трясущимися руками, узнал меня — я бывал здесь раньше, скупая кое-какие травы у местных знахарей.

— Костров? Что ты… — начал было он.

— К старейшине Гордею. По делу о ночном нападении. Срочно.

Они пропустили меня, но два стражника пошли следом, не скрывая, что сопровождают. Село было похоже на разворошенный муравейник. Женщины плакали на порогах пустых изб, мужчины сгрудились у чёрного, обугленного участка частокола на юго-западе, трогали странную, мёртвую древесину, шептались. В их шёпоте сквозило недоумение и животный ужас. Ни следов борьбы, ни крови. Просто пустота. И холод, странный, въедливый холод, ещё витавший в некоторых домах.

Гордея я нашёл не в его избе, а у подножия Страж-Древа. Старик сидел на корточках, положив ладони на могучие корни, вросшие в землю. Он выглядел на двадцать лет старше, чем в моей памяти. Лицо — пепельно-серое, глаза запали и смотрели с угрюмым, плохо скрытым отчаянием. Рядом, прижавшись к нему, сидел его внук. Он не плакал, просто сжимал в руках истёртого медвежонка, того самого, который в ночном видении держала его сестра, и смотрел в пространство пустым, отсутствующим взглядом.

— Пришёл, охотник, — хрипло сказал он. — Какое у тебя ко мне дело?

— Я знаю, что случилось, — сказал я тихо, опускаясь рядом на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я видел. Видел, как их уводили. Видел, куда.

Гордей вздрогнул. В его мёртвых глазах вспыхнула искра — не надежды, а яростной, жгучей ненависти.

— Видел? Как?

— Ведьма послала видение. Вызов. Она знает, что я иду за ней. И она взяла твоих людей, чтобы усилить себя.

Старик заскрипел зубами. Его пальцы впились в кору Древа так, что пошли по ней трещины, а из-под ногтей заструилась кровь.

— Моя немощь, — прошипел он. — Моя. Я спал. Древо спало. Нас усыпили, как младенцев. И увели… Пятьдесят три души. Трое наших, чародеев… — Голос его сорвался. — Моя Алёнка, внученька… И теперь ты говоришь, что помощи можно не ждать?

— Их логику я понимаю, — сказал я жёстко. — Но то их долг, не мой. Я иду. А ты, старейшина?

Он покачал головой, и в этом движении была вся тяжесть прожитых лет и ответственности.

— Я не могу, охотник. Я — страж Древа. Моё место здесь. Если я уйду, и она, или кто другой, нанесёт новый удар… Заречное останется без последней защиты. Мои маги… — Он махнул рукой в сторону группы людей у частокола, среди которых я узнал нескольких Учеников и Неофитов. — Они должны остаться. Охранять село, поддерживать поле. Мы и так ослабли… потеряли троих.

— Едва ли в окрестностях найдётся вторая угроза, способная проникнуть в твоё село, — сказал я. — Зато одно могу гарантировать — если ведьма успеет завершить ритуал, впитать новую силу и поднять новых слуг, то она станет нам окончательно не по зубам. И тогда молись, чтобы она не заявилась вновь — но уже за всем твоим селом.

Мои слова били по больному, заставляя старика всё сильнее хмуриться, но я не собирался его щадить. Ведьму надо прикончить как можно скорее, пока ещё есть время и возможность, а его селу действительно ничего не грозило — я сам в последние месяцы зачистил эти края от немалого количества тварей. Да и даже без моих усилий здесь, вблизи села, отродясь не водилось никого, кто мог ему угрожать. За пределами стен, без пригляда защитников — да, одиночку или пару-тройку селян вполне могли сожрать, но не более того.

— Древо… — протянул я, чувствуя, что старик колеблется. — Оно ведь может какое-то время держаться без тебя? У тебя ведь наверняка есть преемник, на которого можно замкнуть часть магии? Хотя бы на время похода?

Гордей задумался, огладил длинную седую бороду.

— Есть… — протянул он медленно. — Внук моего племянника, Павел. Ученик, молодой, но с крепкой связью с землёй. Он не заменит меня полноценно, но частично, особенно если ненадолго, на недельку… может, на две — вполне. Но я… Я Подмастерье, Максим. Сильный для этих мест, но я не боевой маг. Я страж, друид. Моя сила — в защите, в связи с землёй и Древом. В открытом бою, да ещё в таком проклятом месте, как Лысые Холмы…

— Мне нужна твоя помощь, старейшина, — перебил я. — Не в прямом бою — там я справлюсь и сам. Но там, в Холмах, земля пропитана смертью и порчей — а именно под землю нам придётся идти за ведьмой. Нам понадобится тот, кто сможет заранее ощущать ловушки в этих пещерах, кто сможет обезвредить хотя бы часть из них — те, что на основе магии земли. Помоги мне добраться до неё, помоги прикончить тварь и её слуг — и попытаться спасти твою внучку.

Старик молчал, опустив глаза, но я и без того знал, о чём он думает. Долг перед оставшимися жителями села против долга перед теми, кого увели на смерть. В любой другой ситуации Гордей, без сомнения, выбрал бы долг перед теми, кто ещё находился в селе — но речь шла о его внучке, и это перевесило. Как бы мал ни был шанс на её спасение, это было лучше, чем ничего… А если спасти не удастся, то, по крайней мере, была ещё и месть. Простая, банальная кровная месть, которую весьма почитали и понимали в этих краях.

— Я не могу дать тебе всех наших боевых магов, — сказал он наконец, и в его голосе, наконец, появилась твёрдость. — Их и так мало, и село нельзя оставлять совсем голым. Но… Ты прав. Я действительно могу пойти сам. И могу взять с собой часть людей — не тех, что были здесь в момент нападения, а ребят покрепче.

Это было даже больше, чем я рассчитывал. Не только старик-друид, от которого действительно было бы мало толку в открытом бою, но и отряд бойцов — отличные новости.

— Кто они? — спросил я. — Их специализация?

— Подмастерье — Артём, боевой маг, специализация — воздух и огонь. Ученики — одна девушка, Ирина, целитель и светлая поддержка, и парень, Глеб, земля и защита. Неофиты — разное. Три лучника с магическими стрелами, шестеро — ближний бой с элементарными чарами. Все свободные на данный момент силы Рода. Не гении, но дисциплинированны и обучены. Я послал весть в Луговое, главную нашу вотчину, сразу как твари ушли, и этот отряд выслали к нам спозаранку, на укрепление. Да вот только толку сейчас укреплять защиту села? Если ведьма действительно усилится и придёт, они не спасут Заречное.

Это было лучше, чем я мог надеяться. Ученик-землевик мог усилить Гордея. Целитель — бесценен в походе. Боевой Подмастерье — серьёзная сила, как минимум не меньшая, чем девятка боевиков-Неофитов. С такой командой, да со мной в качестве основного ядра, я был уверен в победе.

— Договорились, — сказал я, вставая. — Собирай их. Объясни ситуацию. Мы выдвигаемся через час. Мне нужно забрать в городе моих проводников — они уже ждут у восточных ворот.

— Не спеши, охотник, — покачал головой старик, остро взглянув мне в глаза. — Не думай, что ты сможешь мной манипулировать, надавив на больное. Я хочу спасти селян, и уж тем более хочу выручить внучку, но очертя голову в пасть к стрыгу голову совать не стану и уж тем более не подставлю родичей. Прежде, чем я соглашусь, ответь на два вопроса. Первый — с чего ты уверен, что ведьма ещё не принесла свою жертву?

Скользкий, опасный для меня вопрос… Но не ответить я не мог. Слишком многое лежало на весах.

— Я немного разбираюсь в ритуалах и магии крови этой твари, — неохотно ответил я. — Я охотился за этой ведьмой и сумел выбить её из прежнего логова. Мне попался её дневник — и прежде, чем отдать его Ордену, я прочитал написанное в нём. Там были описания известных ведьме ритуалов, и у меня есть все основания полагать, что мне известен тот, который она готовит. Это дело не быстрое — ей нужно многое для этого сделать, и проводится он не в один этап, а несколько, между которыми ей требуется перерыв. Первый она уже наверняка провела, осталось ещё два — и последний она проведёт не раньше, чем через двадцать часов, иначе это прикончит её саму.

Гордей не имел артефакта Истины и не был менталистом, потому проверить мои слова не мог. И это было хорошо — ведь я сейчас говорил ему лишь полуправду. Ложь заключалась в том, что я понятия не имел, какой именно ритуал собиралась проводить ведьма — если в её дневнике и имелась подобная информация, то я до неё не добрался. Шифр-то я её не взломал. А вот правда…

Я действительно кое-что понимал в магии крови, спасибо книге, доставшейся мне при пробуждении. Не слишком многое, но общие законы и правила этого типа чародейства и некоторых его подтипов мне были известны. Но подобные знания афишировать не следовало — Церковь и светские власти с удивительным единодушием преследовали всех, кто владел подобной информацией. Собственно, некромантия, малефицизм, магия крови, тёмные алхимия с артефакторикой и, само собой, демонология считались запретной магией — и именно их практиков звали ведьмами и колдунами, нещадно преследуя и истребляя.

Вполне себе обоснованно, надо сказать… В общем, я это к чему — ритуальные человеческие жертвоприношения для ведьмы уровня Подмастерья, особенно с учётом наличия среди жертв нескольких магов, действительно придётся делать в несколько этапов, иначе она себя угробит. Нельзя устраивать гекатомбу, не обладая достаточной личной силой — это одно из основных правил магии крови.

— Допустим, — кивнул он. — Вторая причина… Всего лишь трёх Подмастерий в подобном отряде явно недостаточно для победы. Как ты рассчитываешь сладить со всей той сворой, что под рукой у ведьмы, в центре её силы, с учётом того, что как минимум дважды она успеет усилить себя и своих слуг запретными ритуалами?

А на этот вопрос ответить было и вовсе несложно. Я просто перестал сдерживать свою настоящую, истинную ауру, сняв тесные рамки ограничений и позволяя своей силе струиться во всю её мощь, ничем не сдерживаясь — и аура мощного Адепта, разумеется, не ускользнула от восприятия Гордея, заставляя удивлённо расшириться глаза старейшины Синицыных.

— Через час я и мои люди будем готовы, охотник, — чуть хрипловато заверил меня старик.

И он ещё не знает, что в плане мастерства я дам фору любому чародею этого ранга в наших краях. Спасибо таинственному Ю. Г.

Я уже повернулся было уходить, когда он снова окликнул меня:

— Охотник… Максим. Не знаю, зачем тебе это всё, но — спасибо. От меня и от всего Рода Синицыных.