Витязь

Глава 2

Все же у ведьмы была одна слабость. Типичная для женщины, особенно одинокой, молодой и считающей себя непонятым миром гением.

Взять хоть эту её засаду. Сама задумка неплохая — не сказать, что прям уникальная, но всё равно неплохая и с толком реализованная. Чувствовалось, что она не одну неделю готовила это место, укрепляя его чарами. Да, основным оружием тварей были обман и зелья, но даже без них — судя по тому удару, что я принял на защиту — такая атака могла бы пронять многих слабых Адептов, магов четвёртого ранга. Ей просто не повезло — я какой угодно, но только не обычный чародей, и дело не только в физических способностях… Я и как маг хоть куда, уж точно выше среднего по больнице. Здесь, в своих стенах и с верными упырями, она могла бы дать бой какому-нибудь другому Адепту, с неплохими шансами на успех. И явно не собиралась отступать — но, к её счастью, главный упырь оказался достаточно матёрой и опытной тварью, чтобы своим звериным, нутряным чутьём понять, чем дело пахнет, и спасти хозяйку.

И в этом и заключалась её проблема. Ведьма была, без сомнений, умна, талантлива, достаточно осторожна, чтобы не лезть на оживлённые тракты или обосновываться совсем уж близко к городу, но притом обладала долей здоровой дерзости, чтобы всё же рискнуть и организовать эту свою корчму. Единственной её проблемой была неопытность.

Ну вот откуда бы в этой дыре взяться вину, пусть и дрянному? Не говоря уж о ней самой. Нет, в целом, ход с тем, чтобы лично представать перед путниками, усыпляя их бдительность обликом молоденькой, симпатичной и податливой подавальщицы — риск вполне оправданный. Даже опытные чародеи частенько теряют бдительность, поддаваясь похоти… Вот только для такого, как я, было достаточно поглядеть на её внешность, чтобы насторожиться. Слишком гладкая кожа, слишком чистое платье, чересчур ухоженные волосы, чистое лицо без единой помарки… Не говоря уж о том, что нет на свете такой дуры, которая, будучи простой обслугой, рискнёт «тыкать» незнакомому сильному чародею. Но убедиться всё же стоило, и потому отравы её я глотнул.

Закончив с осмотром корчмы, я разжился тремя парами упыриных клыков и когтей. Не самые плохие реагенты для алхимии, из которых можно изготовить либо слабенькие амулеты для некромантии, либо не слишком сильный магический яд на основе силы смерти. К сожалению, от той семёрки, что попала под первый мой удар, не осталось ничего, кроме бесполезной золы — чары четвёртого ранга начисто выжгли всю магию и плоть тварей.

Плюс запас зелий её собственного изготовления, дневник, написанный какой-то тайнописью — жуткая книжка, обтянутая натуральной человеческой кожей. Видимо, результаты её исследований — на страницах частенько попадались непонятные мне схемы и рисунки. Ритуализм плюс тёмная алхимия… Любопытно.

Кроме того, мне достались ещё шесть золотых и семьдесят три серебряных монеты, плюс куча меди — почти все новомосковской чеканки. Неплохой улов — изначально за саму ведьму полагался лишь золотой. Впрочем, это одно из преимуществ охоты на опасную и умную нечисть — частенько добыча с неё оказывается куда больше даже официальной награды. Которая тоже, надо признать, всегда была хороша.

А ещё я с сожалением вынужден был констатировать печальный факт — приди я чуть раньше, и выживших оказалось бы гораздо больше. В подвале лежал десяток свежих мужских трупов — бедолаг прикончили не более чем за час до моего прихода. Мужчины, хорошо экипированные, зрелые воины. И тоже маги, судя по остаточным следам ауры — семеро Неофитов и трое Учеников. Видимо, сопровождающие этой парочки. Похоже, им невероятно повезло — ведьма решила поразвлекаться, оставив опоённых ею дурачков в живых ненадолго.

Ну, скучно, наверное, девке с упырями. Допускаю даже, что пару симпатичных молодых парней она приберёгла постель себе погреть — не зря ж говорят, что нет никого горячее ведьмы в постели… Не с упырями ж ей было спать, верно?

— Просыпайтесь, дурни, — пнул я одного из горе-волшебников.

Ибо в отключке они были уже добрых три часа, за которые я успел восполнить запас маны и продумать дальнейшие действия.

Два молодых парня, лет двадцати, не старше. Ауры действительно соответствовали рангу Ученика, но в остальном… Я лишь год, как живу в этом изменившемся мире, но могу сказать с уверенностью — обычно достигшие второго ранга магии люди это зрелые мужи, опытные и битые жизнью. Если мы говорим о воинах, конечно…

Хотя, справедливости ради, сейчас любой человек, особенно обладающий даром магии, хоть немного, но воин. Времена такие — не умеющие защитить себя бедолаги в самом низу социальной пирамиды. Да и владеть хоть чем-то стоящим, не имея при этом возможности защитить своё — либо личной силой, либо хорошими связями — попросту невозможно. Отберут.

И тем страннее была для меня эта парочка оболтусов. Откормленные и лощёные, явно не знавшие тяжёлого труда, в свои невеликие годы добившиеся довольно серьёзных успехов на ниве развития энергетики… И при этом явно не дотягивающие до того, чтобы зваться полноценными Учениками. Перекормленные Неофиты, я бы сказал.

Не дождавшись реакции на свою просьбу, я оглядел разгромленную корчму. Сейчас, когда ведьмина иллюзия рассеялась, были видны следы давнего запустения — паутина по углам, глубокие трещины в настилах, плесень… И устроенный мной погром с применением магии довершал картину уныния и печали.

Подойдя к выбитой оконной раме, в которую удрал вожак упырей со своей хозяйкой, я поморщился от порыва ледяного ветра, швырнувшего мне в лицо целый рой снежинок. Поднапрягшись, поднял телекинезом целый сугроб снега и пролевитировал его к всё ещё лежащей в отключке парочке. Немного усилий, и снег тает, превращаясь в ледяную воду. Наконец…

— А-а-а-а!!! Мать твою, ты что творишь, смерд⁈ Да я тебя…

Ах да, аура. Можно уже не маскировать.

— Ты кто, нахрен, такой вообще⁈ — вскинулся второй. — Ты хоть знаешь, кто мы⁈

— Нет, но думаю, сейчас вы мне это расскажете, — спокойно ответил я. — Но прежде чем продолжать беседу, поднапрягите-ка магическое восприятие, ослы.

Первый, тот, что воздушник, русоволосый парень с прямым носом и правильными чертами лица, прислушался к моим словам. А вот любитель стихии Воды остался глух к разумному совету.

— Я сейчас тебе кое-что другое поднапрягу, урод! — ощерился он, поднявшись на ноги. — Кое-что круглое и вонючее в центре твоей задницы!

По его команде вода тонкими струями устремилась в его ладонь. Багровея от напряжения, он создал тонкий Водяной Хлыст — магия парню сейчас давалась с явным трудом. Подрастратил резерв, да и зелье, которым их напоила ведьма, начало выдыхаться…

— Сёма, стой!..

Водяной Хлыст, свистнув, устремился ко мне. Убить таким не убьёшь, даже не ранить толком, но боль и глубокие, до кости, рассечения оставить можно.

Я даже не пошевелился, позволив чарам хлестнуть меня поперёк лица. Вернее, попытаться — появившийся передо мной полупрозрачный воздушный барьер легко выдержал атаку. Секунды две до дурака доходила простая мысль — перед ним не обыватель с улицы, а чародей. И чародей более могущественный, чем он сам…

За те несколько месяцев, что я прожил в местном обществе, я твёрдо усвоил одно простое правило — спуску в таких случаях давать нельзя. Доброту здесь в девяти случаях из десяти принимают за слабость, что чревато неприятностями.

Воздушный Кулак, заклинание первого ранга, снёс парня и швырнул спиной в деревянную стену. Старые доски жалобно треснули, приняв на себя не самого маленького чародея, который едва вновь не лишился сознания.

— Простите моего друга, господин маг! — затараторил русоволосый. — Он просто не признал вас! Меня зовут Андрей Балкин, из Рода Балкиных, а моего товарища — Семён, из Рода Лобановых! Просим прощения за то, что по незнанию оскорбили вас! Если мы как-то можем загладить свою вину — мы готовы!

Вскочивший на ноги и отвесивший поклон воздушник с опаской уставился на меня, ожидая ответа. А он не идиот — намекнул, что за их спинами местная аристократия, знатные Рода. Связываться с ними без нужды мало кто рискнёт — любой Род имел как минимум одного мага шестого ранга и троих пятого, без этого создать Род невозможно. А ещё аристократы очень не любят, когда кто-то убивает их родичей, и мстят за них в обязательном порядке.

Впрочем, если я просто как следует их отделаю, а потом поясню, как дело было, их родичи мне слова не скажут. Потому что дурак, который оскорбляет и нападает на Адепта, не имея на то ни сил, ни возможностей что-то ему противопоставить, действительно заслуживает хорошей трепки. Чародей четвёртого ранга — это уже не шутки, это тот, с кем в обществе уже хоть сколько-то, но считаются.

— Можете или нет — посмотрим, — ответил я после минутного молчания. — А сейчас мне нужно вас осмотреть и кое-что сделать. Встаньте передо мной оба.

За время моего молчания оба парня успели изрядно побледнеть от нервов. Лобанов вообще боялся пошевелиться, так и валяясь у стенки. Но стоило мне договорить, как он сразу же вскочил и встал, где указано.

Я тщательно просканировал их ауры, пытаясь найти инородные вкрапления, осторожно касаясь их энерготел тонкими щупами заученных заклятий. Ничего не нашёл ни я, ни моя магия — проклятий и прочей гадости не обнаружилось. Это хорошо…

Судя по бросаемым на разгромленное помещение взглядам, парни многого не помнили. Ядрёное зельице оказалось, смотрю…

— Вы попали в ловушку ведьмы, — решил я прояснить ситуацию. — Вас опоили отваром болотного Пятилистника. От этой гадости слабеют защитные механизмы разума, плюс повышается агрессия, возможна кратковременная потеря памяти… Воспользовавшись ослабевшей защитой разума, ведьма, видимо, внушила вам, что вы враги. Когда я пришёл, вы уже дрались. Пришлось вмешаться и вырубить вас. И кстати, там, в подвале, десяток трупов с символикой, как я понимаю, ваших Родов. Сочувствую.

Балкин принялся материться. Смачно, зло, со знанием дела.

— А что случилось потом? — глухо поинтересовался Лобанов. — Вы прикончили тварь?

— Нет. Я сжёг около дюжины упырей и упустил главную тварь, — вздохнул я. — Пришлось выбирать — или вас спасать, или её пытаться прикончить. Я выбрал вас… Хотя когда разбудил — сразу пожалел об этом.

— Простите, господин, — виновато склонил голову Лобанов. — Я как с похмелья был, да и злость чего-то кипела, вот и сорвался. Я в долгу перед вами за спасение своей жизни, и я не забуду об этом долге. Если вам понадобится моя помощь — я всегда к вашим услугам.

— Присоединяюсь к словам Сёмы, — добавил Балкин. — Кстати, а как вас зовут?

— Максим Костров, — представился я. — Вольный маг… Сейчас по заданию Церкви охочусь за ведьмой, что начала промышлять в этих краях охотой на людей. И ведь почти поймал… Ладно. За мной, горе-путешественники и хамы. Нужно кое-что вам показать.

При виде лежащих в подвале тел оба молодых человека побледнели.

— Я не стал обыскивать их без вас. Тела надо предать земле — пока они не поднялись. Упыри хоть и сожжены, но энергия смерти здесь сгустилась изрядно. Не хватало нам ещё десятка болотных ходоков или какой иной погани…

Ведь из магов, даже слабых, поднималась особенно опасная и умная нежить. На уровне бежавшего с ведьмой вожака упырей, не меньше. Остальные-то явно были подняты из добычи попроще.

Спустились втроём. Андрей, увидев первого мертвеца в синем плаще с вышитой на груди серебряной волной — эмблемой Рода Лобановых, — рухнул на колени. Не зарыдал, нет. Просто сидел, сжав кулаки, глядя в пустоту. Семён же, напротив, стал холоден как лёд. Осматривал каждого, называя имена шёпотом: «Дядя Гриша… Иван… Олег-оружейник…». Десять человек. Десять опытных воинов-магов, которые должны были оберегать юных барчуков в их первой вылазке. И не справившихся.

— Они умерли не в бою, — тихо констатировал я. — Травы и яды. Их усыпили, а потом перерезали глотки.

— Мы отплатим этой твари, — прорычал Семён. — Клянусь Родом и памятью предков, я…

— Для этого сперва нужно выжить, — оборвал я его. — А пока — похороним их и уберёмся отсюда. Помогайте.

Мы работали молча. В эти тёмные времена хоронить в земле покойников было не принято — ибо земля, за исключением городских, освещённых кладбищ, на которых стояли действующие церкви, зачастую не могла удержать в себе мёртвых. Особенно магов — бывшие чародеи были способны восстать из могил даже в местах, где никакого особого некротического фона не имелось. Что уж говорить об этой поганой дыре…

Тела завернули в их же плащи. Огромный, общий костёр из выломанных да разломанных магией брёвен конюшни и сарая, на который были уложены тела. И короткая молитва, единственная, которую я помнил:

— Прими с миром души рабов Твоих, воинствовавших за благоденствие наше, за мир и покой наш, и подаждь им вечное упокоение, яко спасавшим грады и веси и ограждавшим собою Отечество, и помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением. Аминь.

Я слишком часто её слышал — в те времена, когда я сам был воином, защищавшим Отечество, а не вольным чародеем… В те дни, когда частенько вот так же стоял над могилами павших. В те последние месяцы войны, когда уже никто не заморачивался отправкой тел в тыл, родне, и укладывал павших в общие, братские могилы. Сколько тогда народу погибло… Даже среди наших, среди Витязей.

Оставив мрачных парней одних, стоять около жаркого магического пламени, я занялся последним важным делом.

Достал серебряный компас. Стрелка беспомощно дрожала, указывая то на пепелища упырей, то на свежую могилу — эманации смерти перебивали слабый след ведьмы. Нужно было очистить сигнал, перенастроить артефакт на её уникальный отпечаток. У меня было кое-что личное — прядь волос, выпавшая из её причёски в момент, когда она швыряла проклятие. Чёрный, шёлковистый волос, ещё хранивший след её маны. Мало, но достаточно для мага моего уровня.

Я разжёг в ладони холодное, серебристое пламя духа — не огонь в привычном смысле, а сгусток магической воли. Поместил волос в центр пламени. Он не сгорел, а начал светиться изнутри тусклым лиловым светом. Прошептал слова связывания, старые, грубые слова силы, которым меня научил за немалую цену один славный церковник. Мана из меня уходила стремительно, как вода в песок. Компас в моей другой руке нагрелся, стрелка завертелась как угорелая.

Стрелка завибрировала, замедлилась и легла, указывая на северо-восток. Чётко и уверенно. След был пойман. Но цена оказалась высокой — я почувствовал, как артефакт потрескался, серебряная оправа потемнела. Ещё одна, максимум две таких настройки — и компас рассыплется в прах. Но главное сделано — и теперь мне некуда спешить.

Прежде, чем хоронить погибших, мы, естественно, сняли с них всё ценное. Золота при себе у павших не оказалось, но ещё один увесистый мешочек с серебром и поменьше — с медью, отправились в мою дорожную сумку.

Кто-то сказал бы, что это грязное мародёрство с моей стороны. Что надо было оставить всё ценное парням, дабы те передали имущество родичам погибших… И ошибся бы. В данном случае все писаные и неписаные правила делали наследником усопших именно меня — как того, кто хоть отчасти за них отомстил и не позволил обратить их нежитью, даровав очищение пламенем.

Мечи погибших… Я забрал три добротных меча, принадлежавших Ученикам. Хорошая работа, получше моего собственного оружия — бояре не скупились на экипировку своих людей. Зачарованные на дополнительную прочность и остроту, с чарами самоочищения и самозатачивания. К тому же один ещё и имел написанные латынью чуть светящиеся белым письмена вдоль клинка — особое, церковное зачарование, добавляющее урона по нежити и нечисти. Таким оружием даже призраку можно было нанести определённый ущерб — явно дорогое оружие, не по рангу Ученику. Такого клинка не постыдился бы и обеспеченный Подмастерье…

Родовые амулеты, разумеется, оставил парням. Себе взял ещё пару хороших зачарованных кинжалов — один отравлял жертву некроэнергией, другой мог угостить разрядом тока противника. Второй был, пожалуй, даже дороже доставшегося мне клинка…

Броню брать не стал. У меня была собственная кожано-кольчужная броня, причём весьма недурственного качества — трофей с одной из прошлых охот. Да и нагружаться как волу не хотелось — предстоял двухдневный переход до Терёхова с обузой в лице двух молодых бояр. Ведьма упущена, и хоть я, вроде как, перебил почти всех её слуг, расслабляться не стоило — вполне могло статься так, что она здесь не одна.

По уму, мне стоило бы махнуть рукой на парней и оставить их на произвол судьбы, указав дорогу. Всех лошадей клятая ведьма успела прикончить отложенным проклятьем, так что пара Неофитов меня изрядно замедляла, но…

Без меня их шансы добраться живыми невелики. Как опытный охотник, я мог использовать их в качестве наживки, постаравшись затеряться и, скрывая себя чарами, следовать на некотором от них отдалении. Если ведьма или её союзники попробуют на них отыграться, то я вполне мог подловить их на этом.

Но тогда парни бы точно не выжили. Я не рыцарь в сияющих доспехах, не герой и не праведник, но у меня есть свои принципы. У меня есть… ну, пусть будет чем-то вроде внутреннего кодекса, нарушать который я не собирался. И послать эту парочку насмерть я не мог.