Витязь

Глава 3

Дорога до Терёхова заняла два дня. Два долгих, холодных и нервных дня.

Ведьма и её умный вожак не стали нас преследовать напрямую. Разгромное поражение там, в корчме, послужило им уроком… Но явно недостаточным — эта тварь рискнула оставить на нашем пути несколько подарочков. Первую ловушку мы нашли уже через три часа пути — магическую мину, заложенную под снегом у единственной более-менее проторённой тропы. Примитивный сгусток некротической энергии, привязанный к камню-проводнику. Наступишь — получишь порцию вымораживающего жизнь проклятия в ногу. Обнаружил её, естественно, я. Можно было, конечно, просто обойти, но кто знает, насколько хватило бы заряда этой гадости? Не хотелось оставлять её вот так, мало ли, кто напорется по неосторожности. Так что я разрядил своеобразную мину, потратив полторы минутки и щепотку собственной маны.

Второй «сюрприз» ждал нас на опушке соснового бора, уже к утру. Стая воронов, неестественно молчаливых, усеявших ветви. Не настоящие птицы, конечно. Големы из перьев, костей и грязи, наскоро слепленные чьей-то волей. Завидев нас, они взмыли в воздух и ринулись в атаку, целясь в глаза. Андрей и Семён впервые с момента нашего знакомства принесли пользу — воздушник создал резкий вихрь, который сбил птиц с курса, а гидромант, после моей окрика, шарахнул по ним ледяной дробью. Хлипкие конструкции рассыпались от ударов.

— Она пытается нас задержать, — хмуро заключил Семён, отряхивая перья. — Не хочет, чтобы мы быстро добрались до города.

— Умница, — проворчал я. — Значит, либо пытается выиграть время, чтобы её дружки успели прийти на помощь, либо в Терёхове у неё есть какие-то дела, которые она хочет успеть сделать до нашего прихода. И то, и другое плохо.

Третий раз мы нарвались уже в сумерках. И был вынужден очередной раз признать — в выдумке и умениях этой стерве не откажешь.

— О, глядите! — воскликнул Лобанов. — Хладоцвет!

Я обернулся как раз в тот момент, когда Семён ухватил проклюнувшийся из-под снега белый стебель магического растения, чьи синие лепестки чуть трепетали на несильном ветерку. И тут же ощутил, как сиреной взвыло чувство опасности.

Мощным ударом ноги я отшвырнул на несколько метров молодого и безмозглого аристократа, одновременно с этим используя свои сильнейшие защитные чары — Сегментный Щит. Успел лишь в последний момент — синяя вспышка, переполненная маной, ударила волной по моей защите и сошла на нет, никого, к счастью, не задев.

— Больно, мать…

— Осел! — зло рыкнул я, оборачиваясь к парню. — Я кому говорил — осторожнее⁈ Кому говорил ничего не трогать и всё странное показывать мне, ты, хер вурдолачий⁈

Вжавший голову в плечи барчук угрюмо и с запоздалым страхом глядел на глыбу льда, образовавшуюся по ту сторону моего Щита. Примерно по пояс молодому магу, и не успей я вовремя — он потерял бы ноги, а может, и вовсе погиб бы…

Ночевать пришлось в полуразрушенной охотничьей избушке. Я поставил простейшие сигнальные чары по периметру и заставил парней делить вахту. Сам же потратил пару часов на изучение ведьминого дневника при свете магического светильника. Тайнопись начала поддаваться. Основная тема — «оптимизация процесса жизнеизъятия». Она не просто пила силу у жертв, а экспериментировала, пытаясь минимизировать потери, совместить отбор с контролем над разумом… Инженерный подход, чёрт возьми. Да, примитивный и диковатый, но толи ещё будет, если дать ей время?

А ночью, стоило мне забыться коротким сном, мне вновь снилось прошлое. Боевые товарищи, мой батальон, победы… Редкие моменты гуляний во время ротаций — а учитывая нашу специфику и незаменимость на любом участке фронта, ротации были нечасто. Родственники, отец, мать, младшие брат с сестрой…

А затем — падающая с небес смерть, поднимающиеся ядерные грибы там, где были наши города, ударные волны, сметающие здания, яд радиации, от которого тело обычного человека начало разлагаться в считанные часы…

Я проснулся в холодном поту. Бл**ь, две недели было всё спокойно, никаких кошмаров — и вот нате вам!

Немного подумав, я достал из походной сумки книгу. Чёрная кожа переплёта, абсолютно гладкая — ни названия, ни имени автора, словно это какой-то ежедневник. Несложное заклинание, многократно усиливающее ночное зрение, затем раскрыть на первой странице.

«Тебе, брат мой, во тьме рождённый вновь. Если ты читаешь эти строки, значит, судьба оказалась на нашей стороне и ты сумел пробудиться, с чем и поздравляю. Здесь, в этом гримуаре, оставляю для тебя самое ценное, что есть на свете — знания. Как теоретические, касающиеся разных типов и видов магии, до практических — готовых заклинаний. Советы по тому, как лучше развивать ауру, какую алхимию принимать стоит, какую нет и многое другое. Практические знания будут открываться тебе постепенно — на то есть определённые причины. Надеюсь, однажды судьба позволит нам встретиться — Ю. В. Г.»

Гримуар ответил мне, послав теплую волну, которая легким импульсом прошлась по ауре, успокаивая и расслабляя её. Словно кот, забравшийся на руки к хозяину и довольно замурлыкавший… Да уж, наверное, это что-то нездоровое, раз я так привязался к книге, пусть и очень даже непростой, но мне плевать. Без гримуара я бы просто не выжил бы. Знать бы ещё, что он на самом деле такое…

Не знаю, кто такой этот таинственный Ю. В. Г., и что он имел в виду, называя меня неким «братом, во тьме рождённым», но за этот гримуар я у него в огромнейшем долгу. Даже не знаю, как бы сложилась моя судьба без этого артефакта…

Во-первых, его нельзя было потерять — он сам собой возвращался ко мне, если мы разлучались дольше, чем на сутки. Во-вторых, он служил отличным измерителем моей силы. Каждый раз, когда я брал его в руки, он посылал в мою ауру несколько сканирующих чар. И когда я, по его мнению, становился достоин, он открывал мне знания следующего ранга. И ориентировалась книжица точно не на один лишь объём резерва — знания Ученика мне открылись тогда, когда моя аура уже приближалась к нижней планке Подмастерья.

В-третьих — я быстро убедился, что количество и качество знаний, содержащихся в дневнике, находились на совершенно ином уровне в сравнении с окружающими. Ещё будучи Учеником и освоив всё, что имелось для второго ранга, я уже был сильнее любого Подмастерья в этих краях. А уж теперь, спустя несколько месяцев после того, как гримуар открыл мне заклинания уровня Адепта… Я если и не сильнейший в этих краях, то уж точно в тройке лидеров. Ведь здесь, в окраинном уезде княжества, Адепты — редкость, главы дворянских Родов или иные представители самой верхушки власть имущих.

Так, ладно… Почитаем ещё раз, как вплетать самонаведения в Огненный Шар, Молнию, Лезвия Ветра и ещё несколько боевых чар второго-третьего ранга. Второй месяц осваиваю, а всё толком не даётся, дай бог через раз срабатывает. В этом новом, изменившемся мире хватает прытких тварей, способных увернуться от чар — именно против таких живчиков и нужен мне этот блок. Жаль, что освоить подобное появилась возможность лишь на нынешнем ранге. Будь у меня такая возможность хотя бы ранг назад…

Так я и просидел за ней до утра. После чего, наскоро перекусив, мы вновь двинулись вперёд.

К вечеру, когда ноги уже гудели от усталости, а снег снова начал заряжать, мы наконец вышли на основной тракт, а ещё через час увидели, наконец, городские огни.

Сначала просто тусклое свечение над лесом, разрезающее ранние зимние сумерки. Потом, когда вышли на открытое пространство, перед нами предстало Терёхово.

Город не был большим, особенно по моим меркам. Тысяч пятнадцать-семнадцать жителей, не более — но по нынешним временам вполне себе небольшой, но полноценный город.

Он стоял на высоком холме, омываемом с двух сторон замёрзшей петлёй реки Терёхи. Но не природный рельеф был его главной защитой.

Стены. Их было два яруса. Внешний — частокол из заострённых брёвен толщиной в два обхвата, высотой метров восемь. Но не простой частокол. Каждое бревно было покрыто сложной резьбой — руническими защитными узорами, которые слабо светились в магическом зрении холодным синим светом. Между брёвен, на специальных кронштейнах, висели массивные железные пластины с чеканными изображениями священных символов — не просто украшения, а дополнительные проводники и усилители охранных чар. Над воротами, увенчанными деревянной башней с бойницами, красовался огромный щит с выцветшей, но всё ещё ясной эмблемой — перекрещённые меч и ключ над стилизованной сосной. Герб Новомосковского княжества.

Внутренняя стена была каменной. Сложена из тёмного, почерневшего от времени и магии местного камня, скреплённого не раствором, а бронзовыми скобами причудливой формы. В кладке угадывались фрагменты чего-то другого — ровные плиты, блоки с неестественно гладкой поверхностью, куски ржавых металлических балок. Осколки ушедшей эпохи. Они были вплетены в стену не как строительный мусор, а намеренно — в определённых местах, образуя узлы силовой структуры. В них без труда узнавались обломки панелей, куски арматуры, часть чего-то, похожего на корпус старого реактора или мощного генератора. Технологии Тёмной Эры, переосмысленные и подчинённые новой реальности. Магия, текущая по металлическим жилам, заставляла эти вкрапления слабо пульсировать тусклым оранжевым светом, как угли.

По стенам медленно прохаживались стражи в стёганых доспехах и плащах поверх тулупов. Но не они были главной силой. На каждой из четырёх угловых башен, сложенных уже полностью из древнего камня и металла, стояли неподвижные фигуры в длинных серых одеждах, с посохами. Дежурные боевые маги, Подмастерья, судя по ауре. Терёхово не могло себе позволить содержать Адептов в качестве основной боевой силы гарнизона, но и этого хватало, чтобы отбить атаку небольшой орды нежити или прогнать залётную стаю троллей или огров. Не говоря уж о том, что в городе имелся княжеский наместник, из Рода самого правителя — Степан Наумов, чародей пятого ранга. Мастер, иначе говоря… Солидная сила. Да и пять-шесть Адептов в городе тоже имелось — глава городовой дружины и ещё несколько человек, местная верхушка, которые, случись что, без сомнения тоже встанут на защиту города.

От ворот вниз, к замёрзшей реке, спускалась утоптанная дорога, по которой даже сейчас, в сумерках, тянулся небольшой караван — несколько гружёных саней под охраной вооружённых людей. Жизнь, даже на окраине цивилизации, шла своим чередом.

— Наконец-то, — выдохнул Семён.

В город тянулась длинная очередь — крестьянские обозы из окрестных деревень, караваны торговцев, охотники и прочий люд, стремившийся попасть в город до наступления темноты.

Впрочем, ждать своей очереди с остальными нам не было никакой нужды. Любой чародей Подмастерье уже автоматически становился обладателем личного дворянства, становясь пусть самой нижней, но частью знати, ибо до третьего ранга добирался лишь каждый десятый. Таких людей уже старались привечать и даровали какие-никакие, а привилегии. Парочку бояр бы тоже пропустили, особенно будь они при своей свите… Странно, кстати, что в их свитах не имелось ни одного Подмастерья. Ну да не моё дело.

— Вечер добрый, Фрол, — поздоровался я с усталым десятником. — Как служба?

— Макс! Вернулся-таки, бродяга! — обрадовался мне пожилой вояка в ранге Ученика. — А мы с ребятами уж решили, что всё, пропал ни за песий хер!

— У меня с костлявой особые отношения, — усмехнулся я, хлопнув по плечу знакомца. — Так просто она меня не приберёт!

Шутка, до конца понятная лишь мне одному. И, как и всякая хорошая шутка, в ней немалая доля своей, горькой правды…

— Как охота? — поинтересовался он. — Прикончил ведьму?

— Возникли кое-какие сложности, — развёл я руками. — Так ты пропустишь или нам тут до утра яйца морозить?

— Иди, — махнул он рукой. — У меня через час смена кончается, мы с парнями собирались в «Берлоге» пару кружек опрокинуть. Присоединишься?

— Само собой, — улыбнулся я.

Я в Терёхове уже месяцев девять, и за это время свёл знакомство много с кем. Настоящих друзей у меня здесь не имелось, но приятельствовал я со многими — личные связи штука крайне полезная, особенно в эту эпоху. И с компанией младших офицеров гарнизона у меня были отличные отношения — битые жизнью вояки были хорошей компанией. С которой у меня были взаимовыгодные отношения…

Первое, что чувствует человек, оказавшись в городке — это запахи. Совсем иные, полностью отличающиеся от тех, к которым привыкаешь в постоянных скитаниях по лесам, полям и болотам, не тот, что царит в деревнях и сёлах — свой, особый запах города.

Дым — от печей, кузниц, факелов. Гниющая органика — от помоек, выгребных ям, боен. Пряности — с рынка, где торгуют перцем, гвоздикой, корицей. Кожа и дубление — от ремесленных слободок. Человеческий пот — всегда и везде. И поверх всего — сладковатый, приторный запах магической статики, озона и перегретого металла, который несёт от мастерских артефакторов и мест скопления работающих магических приборов.

Город не спит. Он постепенно погружается в дрему, и то лишь на один глаз. В его закоулках можно купить что угодно — от столичного шёлка до яда, от благословенного амулета до краденого магического кристалла. Здесь можно найти работу, кров, смерть. Это не дом. Это укрытие. Крепкое, надёжное, грязное и безжалостное к слабым. Как и весь этот мир. И чтобы выжить в нём, нужно знать его правила, его запахи, его тени. Нужно стать его частью. Пусть и временной.

Следующее, чем тебя встречает это место — звуки. Это не симфония. Это какофония, ставшая фоном. С утра — рёв скота, которого гонят на бойню за стеной. Затем — стук молотков, визг пил, гул голосов на рынке. Днём — крики разносчиков, ругань возниц, застревающих в узких местах, лай собак. Вечером — гул из трактиров, иногда — звуки драки или пьяные песни. Ночью — вой ветра в частоколе, скрип фонарных шестов, шаги патруля и редкий, леденящий душу крик ночной птицы или… чего-то ещё.

За воротами начинается Большая дорога. Она же — главная артерия, она же — лицо города. Ширина — три телеги, не больше. Мостовая — это громко сказано. Неровно уложенные, утопленные в грязь булыжники, между которыми весной и осенью стоят лужи, а зимой — смертельный гололёд. Но это — статус. Только на Большой дороге есть мостовая. На всех остальных улицах — утрамбованная глина, щедро сдобренная навозом, помоями и чем-то ещё, на что не хочется наступать.

Дома на Большой дороге — двухэтажные. Первый этаж всегда деловой. Лавка скобянки, с висящими снаружи косами, серпами и дверными петлями. «Цех кожевенников и скорняков» — от него несёт едкой химией и дублением, но зато их продукция — лучшая в уезде. Трактир «Солдатская берлога» с полумёртвой неоновой вывеской, мигающей неровным синим светом — частичка Тёмной Эры, которой нашлось применение и в эту. Гул и запах жареного лука да дешёвого пива, доносящийся из излюбленного зажиточными горожанами заведения, чувствуются за полквартала.

А между деловыми домами — жилые. Для зажиточной части населения. Мелкие купцы, старшие ремесленники, управляющие. Резные наличники, слюда в окнах (редкое стекло — только в особняке наместника, домах самых богатых горожан и храме), трубы, из которых валил серый дым. У многих над дверью — магический оберег. Не амулет, а именно встроенная в притолоку руна или крошечный кристалл в железной сетке. От сглаза, от воров, от пожара. Бытовая магия среднего класса.

Но стоит свернуть с Большой дороги в любой переулок — и ты проваливаешься в другую реальность. Грязь. Её здесь больше всего. Она вездесуща. Она чёрная, липкая, с прожилками неопознанного. Сейчас, зимой, она замёрзла причудливыми, опасными буграми, но весной превратится в киселеобразную трясину, в которую проваливаешься по щиколотку. Летом над ней стоит тучи мошкары и смрад. Узкие проходы между покосившимися одноэтажными домами-развалюхами. Кривые заборы из жердей. Туалеты — обычные дощатые будки над выгребными ямами.

Здесь живут те, кто делает город: плотники, грузчики, прачки, рабочие, мелкие торговцы вразнос. Те, кто обделён даже малейшим магическим даром, не владеет уникальными навыками или хоть чем-то, что выделит их из серой массы…

Между первым и вторым кольцом стен — самые бедные кварталы и ремесленные слободки. У первой стены селятся те, кому не хватило места в центре, или те, чьи ремёсла слишком воняют или шумны. Кузни. Гончарные мастерские. Кожевенные мануфактуры — длинные сараи, где в чанах дубят десятки шкур.

Мой путь лежал прямо, мимо всех этих домов и лавок. Туда, в центральную часть города, за второе кольцо стен. Там расположилась истинная элита города — купцы побогаче, главный алхимический магазин, лавка самого дорогого в городе артефактора, отделение Белого Ордена, резиденция наместника. Ну и, конечно, дома-представительства окрестной знати.

Не бояр, нет — будь здесь владения боярского Рода, город принадлежал бы, фактически, им. Но боярских Родов было не так уж много — во всём Новомосковском княжестве около двух десятков. Высшая аристократия, как-никак, её по умолчанию не может быть много. И это ещё с учётом того, что наше княжество считалось довольно крупным и сильным. В основном же знать состояла из помещиков-дворян…

Ворота в центральную часть города были закрыты, но небольшая калитка всё ещё была открыта. Ну как калитка — широкая, метра два с половиной высотой и около полутора шириной, дверь из металла, с нанесёнными на неё магическими знаками.

Разумеется, здесь тоже имелась стража. Более того, возглавляла пяток Неофитов невысокая, облачённая в подогнанную под стройную фигуру кожаную броню шатенка в ранге Ученика, причём весьма сильного, дама.

— Машенька, свет очей моих унылых! — издалека, с улыбкой воскликнул я. — На тебе глаз отдыхает, звезда моя! Ты с каждым разом становишься всё краше!

— Всё никак не уймёшься, льстец? — улыбнулась Маша. — Знаешь же, что со мной твои фокусы не работают.

— Да какие тут фокусы, прекраснейшая? Я всего лишь выражаю самое искреннее восхищение! — деланно оскорбился я.

Семён с Андреем, не выдержав, в изумлении покосились на меня. Ещё бы — при виде Машки я прямо-таки преобразился, впервые предстал перед ними не в образе угрюмого, битого жизнью вольного чародея.

Машка… десятник Терёховской дружины, насчитывающей полторы сотни боевых магов. Не простой десятник — девушке прочили в скором времени ранг Подмастерья, что для её тридцати двух лет было великолепным результатом, особенно если помнить о её не знатном происхождении. Она была на особом счету, и именно поэтому её десяток был одним из тех, что нёс службу в центре города, на второй стене.

А ещё она мне действительно очень нравилась, как женщина, и между нами в последнее время определённо пробегали искры… Но из-за задания на ведьму, взятого мной несколько недель назад, я так и не успел как следует взяться за эту красавицу.

— Жаль только, что дальше слов твоё восхищение не заходит, — уколола она. — Вы, мужики, только болтать и горазды.

— Предлагаю завтра же обсудить этот вопрос более подробно, — подмигнул я ей. — Часиков, скажем, в шесть, в «Саду». Что скажешь?

— Костров, от тебя несёт, как от немытого козла, — наклонила она голову набок. — Ты б хоть помылся сперва, что ли…

— Твоё желание для меня — закон! — отвесил я шутливый поклон. — Но раз уж мне придётся мыться, то ты просто не можешь мне отказать! Не после такого подвига!

— Посмотрим, — скупо улыбнулась она и вернулась к делу. — Ты с чем внутрь? По поводу своего задания? Парни с тобой?

— Да. Нам к белякам, нужно отчитаться.

— Хорошо, проходите.

Я же говорю — не имей сто золотых, а имей сто друзей…

«Райский Сад» — ресторан в центральной части города, самый дорогой в Терёхово. Хорошая кухня, живая музыка, приятная атмосфера и, что самое главное, пятидесятипроцентная скидка для меня — четыре месяца назад я, по счастливому стечению обстоятельств, спас сына владельца заведения. Шёл по следу одного обнаглевшего лиховца, опасной твари, по уровню опасности не уступающего Подмастерью, и наткнулся на атакованный нежитью небольшой караван.

Я тогда уже был довольно близок к становлению Адептом — резерв уже соответствовал нижней планке данного ранга, но освоенных заклинаний четвёртого круга было лишь два. И ни одно не являлось площадным…

В общем, тогда мне пришлось немало поработать мечом и магией — трое низших личей, почти сотня костяков и зомби и пара костяных гончих были немалой силой. И без меня они, без сомнения, одолели бы Ученика, шестерых Неофитов и два десятка схватившихся за оружие обозников. Огнестрельное оружие против мертвецов работало скверно, да и было его у защитников немного — всё же штука дорогая…

Ударивший в тыл Подмастерье на пике ранга, да ещё и с моими навыками — а я, суммируя мой опыт прошлой жизни, навыки, обретённые в этой, силу тела и сложность доступной благодаря дневнику магии, мог без ложной скромности отнести себя к лучшим — спас положение. Гриша, хозяин обоза, маг Ученик, сын и наследник Валерия Соломина, Адепта и дворянина, был ещё и тем, кто от лица отца управлял самым дорогим рестораном города, так что теперь мне в «Райском Саду» были всегда рады.

Местное отделение Белого Ордена представляло из себя серое трёхэтажное каменное здание. Над крыльцом был изображён их символ — белый кулак на чёрном поле, с четырьмя белыми же крестами. По одному на каждый угол знамени.

Карающий кулак матери-церкви, огнём и мечом выжигающий любую скверну. Нежить, нечисть и, самое главное — колдунов и ведьм. Людей, что соблазнились Тьмой и пошли на сделку со Злом, став его слугами в обмен на силу и знания… Во всяком случае, именно так утверждали сами беляки. Правда, в народе их не слишком уж любили и здорово опасались, причём небезосновательно, но следует отдать им должное — они действительно в меру сил боролись со всем вышеперечисленным. Как сами, так и посредством вольных охотников вроде меня.

Суровые охранники, совсем не выглядящие монахами — здоровенная парочка с булавами на поясах, закованные в тяжёлую броню, хмуро смерила нас взглядами. Однако после того, как я предъявил документ, в котором было указано, что у меня задание от Ордена, нас без вопросов пропустили. Правда, сперва послали через сигнальный амулет короткий импульс, на зов которого явился какой-то невысокий, облачённый в рясу худой служка — в отличие от парочки на входе, совершенно лишённый дара магии. Он и повёл нас внутрь, предварительно забрав всё наше оружие и сложив в оружейной — тоже охраняемой, разумеется.

Белый Орден занимался… Разным. Не только и даже не столько окрестной нежитью и нечистью, хотя и это, конечно тоже, сколько разного рода «ведьмами» и «колдунами» уезда. Причём чаще всего именно такими, в кавычках — бедолагами максимум уровня слабенького Ученика. Продающие самопальные зелья с сомнительными эффектами, проводящие корявые ритуалы поклонения разного рода языческим божкам или особо сильной местной нечисти, насылающих привороты и слабенькую порчу… В подавляющем большинстве — сельские самоучки, коих не пожелали брать ни в Рода дворяне, ни в городскую дружину, ни в какую-либо из гильдий.

Их сюда свозили со всего уезда, и здесь же устраивали дознания. Мы прошли минимум семь помещений, в которых полным ходом шли процессы экзекуции и вдумчивых допросов. Надо сказать, впервые столкнувшись с подобным зрелищем, я был вне себя — средневековые порядки дознания мне пришлись не по душе. Я, было, счёл, что Белый Орден — кучка безмозглых фанатиков-радикалов, но довольно быстро убедился, что Орден знал, что делает. Почти всегда оказавшиеся здесь были реальными уголовниками, чья магия была направлена на причинение вреда окружающим.

Ведьмой или колдуном стать проще, чем магом. Если брать именно начальный этап, естественно. Почему? Да потому, что даже криво и неправильно принесённая жертва какому-нибудь покосившемуся, кривому идолу, стоящему в лесу, позволяет этим недоучкам творить магию. Дикую, убогую, но магию! Заложить некий эффект в самопальное зелье — приворот, яд или лекарство, что пожелаешь. Принеси жертву, получишь силу, а если повезёт, идолище может даже заговорить с тобой… А если и нет — забрав свою долю высвобождённой энергии, он внемлет твоей просьбе, поможет оформить силу в нужное магическое воздействие…

Украдкой бросив взгляд на молодых бояр, убедился, что происходящее их ничуть не смущает. Ну да, это вам не изнеженные молодые парни первой четверти двадцать первого века — нынешняя молодёжь с жестокостью мира знакомы не понаслышке и с самого детства.

Парни с интересом и некоторой робостью вертели головами, пока я уверенно шагал за нашим провожатым. Орденцы в этом плане молодцы — как бывший военный, я понимал, что такое дисциплина и соблюдение правил. Да, меня здесь, в этом отделении, каждая собака знала — я был самым результативным охотником в этих краях, и даже в самый худший месяц как минимум дважды приходил за наградой и новым заданием. Но порядок есть порядок — в этом плане городской дружине было чему поучиться у беляков.

Поднявшись на второй этаж, мы подошли к прочной, дубовой двери. Наш сопровождающий аккуратно постучал и, дождавшись сурового, хриплого баса, давшего разрешение войти, с коротким поклоном отошёл от двери.

— Здравствуй, отец Феофан, — поздоровался я.

За простым, деревянным столом, на котором аккуратными стопками лежало несколько стопок бумаг, сидел коренастый, крепкий пожилой мужчина. Скромная, небогатая, но тёплая одежда — штаны, сапоги, тёплая кофта, кустистые седые брови и поблёскивающая в свете пары магических фонарей лысина, окладистая борода и усы и аура крепкого Подмастерья. Словом, орденец ни на гран не изменился с нашей последней встречи.

Интересно, он вообще за эти несколько недель из-за стола вставал?

— Костров, — кивнул он. — С ведьмой покончено?

Внимательный взгляд орденца пробежался по моим спутникам и вернулся ко мне. Что ж, пора отчитаться…

— Не совсем, — вздохнул я. — Доставай, отец Феофан, свою цацку…

Особым образом зачарованный и благословлённый крест, отлитый из освящённого серебра, врезанный в доску десять на пятнадцать сантиметров. Тоже, разумеется, совсем не простую… Амулет Истины, особый артефакт, изготавливать который способны лишь церковники. Артефакт, который работает, как детектор лжи, только куда более надёжно. По слухам, если ты как минимум не Магистр, то обойти действие сего магического предмета можно даже не надеяться…

Впрочем, был у этой вещицы и серьёзный недостаток — работал он только в том случае, если человек, на котором его используют, говорит добровольно, а не по принуждению. В общем, положив руку прямо на крест, я ощутил прохладную волну, что аккуратно вплелась в мою ауру, и начал.

Мой рассказ не занял много времени. Найденная после нескольких недель усилий заброшенная часовенка, оказавшаяся куда ближе к городу, чем я рассчитывал. Затем моё появление в корчме, беседа с ведьмой, в ходе которой окончательно убедился, что передо мной искомая цель…

— А магия? — перебил меня Феофан. — К чему было вступать в разговоры, если ты мог проверить всё чарами? Твоё мастерство в сканирующей магии мне слишком хорошо известно. Почему не прибег к ней?

— Я сканировал корчму ещё на подходе, — пожал я плечами. — Но всё, что мне удалось узнать с помощью чар — это наличие там живых людей. Ведьма хорошо потрудилась над тем, чтобы скрыть все следы своей нежити. Я не стал рисковать, начиная бой без твёрдой уверенности в том, что передо мной враги. Не хотелось по ошибке перебить непричастных.

Я рассказывал не спеша, детально и обстоятельно, ничего не скрывая.

Дослушав меня, Феофан взялся за парней. Его интересовало, откуда они ехали, почему свернули с основного тракта на этот, старый его отрезок, которым большинство путешественников давно перестали пользоваться. О том, как их приняли, опоили, о том, что было дальше — в общем, сверял, насколько мой рассказ совпадал с их.

Это было пустой формальностью с его стороны, но… Церковь и Белый Орден страдали от одного страшного, пережившего даже натуральный конец света недуга — бюрократии, которая в их организации цвела и пахла. Я потому и привёл с собой парней — знал, что он захочет их допросить. И по моему делу никакого решения не примет, пока не уладит всех формальностей.

Полистал он и дневник ведьмы, который я ему отдал.

— Плохо, — заявил орденец, убирая артефакт. — Очень плохо. Это твой провал, Костров. Ты имел возможность прикончить тварь, но умудрился упустить её. И теперь, по твоей вине, она затаится, а возможно и откочует подальше от города. Где продолжит убивать, но теперь будет умнее, хитрее и осторожнее… Ты был послан решить проблему, а вместо этого усугубил её.

— Это наша вина, отец Феофан! — воскликнул Балкин. — Господин Костров отвлёкся на наше спасение, и лишь потому ведьма сумела сбежать. Если кого и следует винить, так это нас!

— Поддерживаю, — закивал Лобанов.

Я молча усмехнулся, слушая, как вступаются за меня парни. Забавно… Неплохие они ребята, только совсем ещё зелёные. Не понимают, к чему клонит беляк… А он вёл совсем не к тому, чтобы пытаться меня осудить или, уж тем более, как-то наказать.

— Молодые люди, у вас уже была возможность высказаться, — строго заявил орденец. — Подождите окончания беседы за дверью.

Недовольно засопев, парни несколько секунд играли в гляделки с хозяином кабинета, но я, кашлянув, привлёк к себе их внимание и глазами указал на дверь.

— Итак, Костров, скажи мне — ты сможешь отследить эту тварь и закончить начатое? — вернулся к делу орденец, стоило нам остаться одним.

— Смогу, — кивнул я. — Однако… Я примерно понимаю, куда она отправилась, и это проблема. Лысые Холмы к северо-востоку от города. Те самые, что находятся за Тихим Лесом. Так что контракт придётся пересмотреть.

— Это ещё бабка надвое сказала, куда она там подалась — ты ведь не проследил и не убедился в этом, — возразил Феофан. — А даже если ты и прав — это твоя промашка, так что исправлять её тоже тебе. И если ты рассчитываешь, что за твою оплошность я добавлю тебе награду, то ты сильно ошибаешься.

Скупердяй, из которого каждую лишнюю монету надо буквально кузнечными щипцами тянуть. Впрочем, я тоже не пальцем делан, так что отступать не собирался.

— Отец Феофан, я, конечно, не отрицаю своего промаха, но давай будем откровенны. Кроме меня никто за это задание не брался, а если бы и взялся — никому из местных охотников оно не под силу. Ведьма хитра, достаточно умела, в плане личных способностей — сильный Подмастерье. У неё в подчинении упырь — не рядовой, а весьма быстрая и сильная тварь, к тому же умная и опытная. Набрать новый отряд нечисти у неё много времени не отнимет, плюс у неё вполне могут быть там, на Лысых Холмах, союзники — нечисть и разумная нежить весьма неплохо ладит с ведьмами, ты это получше моего знаешь. Оставлять всё как есть — гарантированно получить куда более серьёзную проблему позже. Выбор у тебя простой — можешь либо взять своих людей, попросить наместника выделить тебе людей, попробовать упросить отправиться с вами отца Алексея и устроить большой поход.

И гарантированно понести серьёзные потери, ибо на такую толпу стянется вся погань в окрестностях Тихого Леса и Лысых Холмов. Причём без каких-либо гарантий на успех… Ведь они там и сгинуть могут всей гурьбой. В такие места, где царила проклятая энергия и тёмные твари скапливались в большом количестве, как Лысые Холмы, были особенно опасны для орденцев. По очень простой причине — после первого же применения церковниками Святой Магии твари тьмы, почуяв на своей территории главных своих врагов, сделают всё, чтобы не дать им уйти. И кто знает, хватит ли одного не самого сильного Адепта в таком случае?

Да и то… Наместник, скорее всего, откажется выделять дружину. А отец Алексей, глава местных церковников, в том числе и Орденцев, хоть и Адепт, но особым мужеством не выделяется. Более того, скорее трусоват — ведь иначе у меня не было бы так много высокооплачиваемых заказов.

Будучи единственным церковным чародеем четвёртого ранга в уезде, именно он обязан быть в авангарде борьбы с нечистью. Брать на себя самых опасных тварей, типа той же ведьмы, вести орденцев, откликаться на запросы о помощи из окрестных деревень и сёл… Но вместо этого сей субъект предпочитает проводить большую часть времени в пределах внутреннего кольца городских стен, в тепле и уюте.

Справедливости ради — Орденцы и большинство обычных священников в этих краях честно тянут свою лямку, борясь с угрозами по своей части и помогая населению в меру сил где целительным заклятием, где добрым словом, где хорошим советом, а где и мешком зерна в голодную зиму паре сироток… Подкачало лишь начальство — но это традиционная беда почти любой организации. Чем выше начальник, тем дальше он от народа…

— А можешь просто дать это задание мне, подняв награду, скажем… До восьми золотых, — предложил я второй вариант. — И тогда ты сможешь выкинуть из головы эту проблему и продолжать заниматься… Ну, чем ты тут обычно занимаешься.

— Четыре золотых, — после некоторого раздумья ответил орденец.

— Будь на твоем месте кто-то другой, я бы решил, что меня пытаются оскорбить, орденец! Семь, отец Феофан — и то лишь потому, что мы с тобой давно знакомы и я очень дорожу нашей дружбой…