Вода

18

Я впала в какой-то ступор. После того, как нарисовала портрет, из меня словно душу вынули. Внешне, кажется, ничего не изменилось. Я все так же ходила на работу, занималась повседневными делами. И все же делала все это скорее привычно. Не скажу, что автоматически. Я вполне осознавала свои действия. Но когда возникали паузы… Словно пустой сосуд, который наполнить самостоятельно я была не в силах, вот чем я была тогда.

Совсем не рисовала в те дни. Пыталась, но просидев несколько часов перед чистым холстом, не сделала ни единого мазка. Не представляю, где бродили мои мысли. Я словно ждала чего-то.

Так прошло пять дней. После работы, когда все уже разошлись, я сидела в раздевалке, и никак не могла заставить себя подняться и переодеться. Нужно было ехать домой, ночь была тяжелой, я сильно устала. Но больше всего меня одолевала апатия. Может быть, не стоит никуда ехать? Что поменяется от смены помещения, в котором я буду спать? Не все ли равно, где? Вечером мне сюда нужно будет вернуться. Никто не придет сюда в течение дня. Я серьезно раздумывала над этим и даже легла на скамью. Прикрыв глаза локтем, просто слушала тишину вокруг.

Сама не заметила, как заснула. И увидела очень яркий сон. Десятки, нет, сотни девушек в одинаковой белоснежной одежде стояли стройными рядами вокруг меня. Они все чего-то ждали, не двигаясь и, кажется, не дыша даже. В руках все они держали арбалеты. Если бы не их бледные лица и руки, можно было бы подумать, что они сделаны из снега, так ослепительно чисты были их одежды. Такие похожие, словно отлиты в одной форме.

Нет, не снег — белые свечи, сотни белых свечей горящих — вот что я подумала. Их ровное и яркое пламя почти ослепляло. Они отдавали себя этому пламени без остатка. Сгорая осознанно и добровольно. Радуясь тому, что могут осветить собой темноту, для того, чтобы другие люди могли её не бояться. Это так красиво и торжественно выглядело, что я проснулась, задыхаясь от трепета и восторга.

Кинулась к сумке, спотыкаясь. Нашла блокнот и карандаш. Села прямо на пол, используя скамейку как стол, стала чиркать, торопясь перенести на бумагу эту картину и чувство, что заставляло дрожать где-то под сердцем, наполняя восторгом.

Мой грубый эскиз передавал пока только расположение. Словно я смотрела на них немного сбоку и сверху.

— Досмотр оружия.

Услышала я ясно и четко. Не успев удивиться странным словам, подняла глаза и оказалась совсем в другом месте.

Тот же зал, что я видела только что во сне. Вот только чувство совсем другое. Никогда я не чувствовала такой безысходности и ужаса! Кровь стыла в жилах от него. Сердце, кажется, сейчас разорвется, выскочит из груди, проломит хрупкую преграду, трепещущим комком упав к моим ногам.

Я сделала несколько шагов вперед. Кажется, кто-то говорил рядом со мной, но я не могла уловить смысла этих слов, как набор звуков, не имеющий смысловой нагрузки. Все заглушал ужас, стирая смысл, как мел с доски, оставляя разводы и едва видимые обрывки букв после себя.

Хотя вокруг ничего особенного не происходило. Ряды девушек в белой форме. Несколько людей левее. До этого в моем сне их не было.

Я остановилась. Мои руки перехватили арбалет. Пристегнули тетиву. Открыли зарядник и положили оружие на согнутые в локтях руки, развернутые запястьями вверх, как на полке.

И тут я поняла, что приводит меня в такой ужас. Кто-то шел ко мне. Слева, беседуя спокойно, этот кто-то неумолимо приближался. А я в ужасе считала его шаги, чувствуя, как тело зацепенело. Даже глаза словно намертво пристыли к одной точке на стене впереди. Я остро понимала, что это не то состояние, что я обычно испытывала. Я не двигалась не потому, что не могла управлять этим телом. Нас словно паралич от страха сковал.

Три. Два. Один.

Он остановился прямо передо мной. Смотрел на арбалет и неожиданно обратился ко мне:

— Им сложно управлять?

Он поднял глаза на меня.

Мне показалось, что я на мгновение потеряла сознание.

Его глаза оказались как раз на той линии, по которой я смотрела вперед.

Я растворилась в чужих мыслях и эмоциях, совсем потеряв себя. На несколько мгновений став той девушкой. Точнее, разделив с ней момент полностью.

Тогда я впервые увидела его лицо четко и ясно.

Он молчал, наверное, ожидая ответа на вопрос, который я едва ли услышала.

"Пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня не узнает!" — забилась пойманной птицей чужая мысль.

Сердце пульсировало, стучало в ушах.

И вдруг лицо его побледнело.

Глаза в изумлении стали раскрываться шире.

— Ваше высочество?