Вода

86

Эта истерика была всего лишь откатом. Я не героиня и не предназначена была для того, чтобы кого-то спасать. Я же самая обычная! Даже если что-то случалось, я всегда твердо знала, куда обратиться и как быть. Само мироустройство надежно защищало мое спокойствие и покой. Я даже не ожидала, что настолько полагалась на это чувство безопасности, казалось, составляющее основу жизни в куполе. Ничего плохого со мной не могло произойти, никто не причинит мне вред. Я в это верила.

Вызов прервался до того, как я смогла что-то еще выговорить. Мне оставалось только ждать. И не заснуть. Кит просил об этом, я должна сделать то, что он просил. Просто обязана.

Это обязательство взбодрило меня немного. Я поспешно попыталась утереть лицо, будто возможно было скрыть следы истерики этим. Мне хотелось и казалось важным, что когда он прилетит за мной, я вновь буду красива и нравиться ему как прежде.

Поднявшись на ноги, оглядела пустые стены. Выходить наружу не стоило. Даже если там никого нет. Мне подумалось, что здесь не только безопасней, но и чуточку теплей. Конечно, это скорее психологическая установка — раз есть стены, значит, есть защита, хотя бы от ветра и снега.

Но что мне делать здесь несколько часов? Оглядев пустые стены, я нервно хихикнула. Я же сказала правду! Никакой установки на самом деле здесь нет. Или Эмма разрушила её, чтобы никто не мог воспользоваться ею больше. Но даже остатков какого-либо оборудования здесь не было. Пустота и стылый воздух, который поглощал выдыхаемое мною тепло.

Всего несколько часов, и я выберусь отсюда. Вернусь в купол. Там мы найдем Кайса и Эмму. С ней должно уже быть все в порядке. Даже если она еще нездорова до конца, наверняка она пришла в себя. Доктор Эйнар вылечит её, он же настоящий врач, и у него есть все необходимое для этого. А если не сможет отправить её в больницу? Вдруг ей настолько плохо, что только так можно её спасти. Я опять споткнулась об эти мысли. Есть люди, которые ХОТЯТ убить. Для меня, выросшей и воспринимавшей, как данность, абсолютную ценность и неприкосновенность человеческой жизни это было так ненормально и никак не поддавалось осмыслению. Ничто не могло быть важнее этого. Но как оказалось, были те, кто так не считал. И они ничем не отличаются от обычных людей. И даже правят нами... От этой мысли меня озноб пробрал, не имеющий ничего общего с холодом, окружающим мое тело. Наручники в очередной раз, как материальное доказательство правоты этой мысли, напомнили о себе.

А холод все больше и больше забирал меня к себе. Пробираясь исподволь, совсем незаметно ощупывая и находя бреши в одежде, чтобы коснуться ледяными губами и тянуть из меня тепло. Это было совсем не заметно поначалу, и я еще двигалась, метаясь от стены к стене, поглощенная такими новыми для меня открытиями.

Немного устав, я присела у стены. Сидеть, сжавшись в комок, мне показалось немного теплее. Коммуникатор все не звонил, и время растянулось вдруг, словно совсем застыв. Может, оно тоже замерзло, как воздух здесь? Посмотрев на экран, я с изумлением поняла, что прошло всего двадцать шесть минут с того момента, как я разговаривала с Китом. А ждать еще так долго вдруг оказалось.

Я всегда чем-то занята, обнаружив себя в таком вакууме, где нет привычных вещей, возможностями которых пользуешься даже не задумываясь, я была сильно удивлена, сколько всего нужно мне было для того, чтобы заполнять паузы! Столько вещей были всегда наготове для того, чтобы я могла работать, развлечься в любой момент, что я даже не осознавала, как завишу от всего этого. Я совсем не знала, что делать, когда всего того, что составляло мою самую обычную, повседневную жизнь, вдруг не оказалось рядом.

Я стала думать, что бы я делала сейчас, если бы все, что со мной произошло, не случилось. И не смогла! Просто не смогла представить, что бы я делала, будто речь шла о ком-то, совсем мне чужом. Но ведь это было не так! Я же делала что-то всю свою жизнь. Каждое утро, когда просыпалась и пока не засыпала, я занималась какими-то делами, важными для себя все эти часы.

Немного напрягшись, я все же выжала неуверенную мысль, что, наверное, позавтракав, я отправилась бы в студию, поболтала с Мастером и рисовать начала. Вспомнив о завтраке, осознала, какая голодная сейчас. Даже в животе заурчало. Никогда настолько не была голодной! Я даже вспомнить не могла, когда ела в последний раз. Это сосущее чувство пустоты странным образом подействовало, и мне снова захотелось плакать от бессилия. Уткнувшись лицом в колени, я тихо всхлипывала, глотая слезы, не желая ничего видеть сейчас, полностью погрязнув в жалости к себе.

— Миия?