Вода

45

Может быть, из-за этого у них нет технологий? Эта мысль выплыла через весь хаос, что творился в моей голове. Удивительно здравая и логично оформленная. На поверхности электромагнитное поле, выводящее из строя любую технику. Или что-то подобное. Я знала об этом, так же, как и любой другой житель куполов. Но это знание было скорее информационного порядка, чем что-то реальное, что я могу когда-нибудь испытать на себе.

Пусть так. Они не могут пользоваться оборудованием. Но как же зима?! Каким образом они выживают в условиях холода вечного? Температуры, что царят на поверхности, запредельные. Даже Эмма, которая была там — живое доказательство этого! Ведь её с детства учили выживать там! А значит, обычному, такому, как я, человеку, там не прожить и дня.

Но они жили...

Я была так рассеяна, что с трудом понимала, что вокруг меня происходит. Несколько раз меня окликали, чтобы привлечь мое внимание. Я застывала, глядя в пустоту. Новая реальность просачивалась в меня слишком медленно, я еще не готова была её принять.

— Миия, что с тобой сегодня?

Я не заметила даже, что все уже ушли из студии. Сама не знаю, сколько просидела в опустевшем помещении.

— Простите, я ухожу.

— Подожди. У тебя что-то случилось? — Мастер смотрел на меня с искренним участием.

Я впервые почувствовала, что мне хочется с кем-то поделиться. Разделить ношу, которую не понимала даже, как принять.

— Мастер.

Он спокойно ждал, пока я соберусь, найду слова.

— Что если... что бы вы делали, если...

Я не могла ничего сказать прямо. И сама еще толком не понимала, что произошло. Есть мир, который я знаю. И есть тот, другой. Еще не понятный до конца, но реальный. И его существование опрокидывало все, что я считала истиной до сих пор. И не только меня это касалось. Такое множество людей! И они ничего не знают. Но что, если... Что, если на поверхности можно жить?! И мы можем покинуть купола. Что мы тогда будем делать?

— Мастер, а вы знаете, как люди жили до того, как появились купола?

— Не очень много. В общем-то, так же, как и сейчас.

— Правда?

— Люди всегда люди. Они едят, спят, рожают детей, умирают. Каждый день занимаются какими-то делами, пока не проходят свой путь от начала до конца.

Я почувствовала себя немного лучше. Успокоилась чуть-чуть. Действительно, а что, собственно, изменится от того, что я узнала?

— Совсем нет разницы?

— Расстояния были больше. Ты могла бы провести в путешествии не один день и каждый раз оказываться в новом месте. Мы не можем видеть их здесь.

— Какие, например?

— Моря. Столько воды, что кроме нее ничего больше нет. Горы. Такие высокие, что могут достать до неба. Космос. Бесконечная вселенная, и никто не знает, что там можно найти.

— Космос?

— Мы живем на планете, которая является частью космического пространства. И таких планет там великое множество.

— Таких же, как наша?

— Таких же или совсем других. Кто знает? Нам это, к сожалению, не доступно.

— Я не знала... нам не говорили...

— Эту науку почти забыли. Кроме самых элементарных абстрактных знаний почти ничего не осталось. Ты же знала все это. Подумай. Сколько у нашей планеты лун?

— Две, — я ответила, не задумавшись.

— Вот видишь. Кроме древних трансляций, никаких свидетельств того, что эти луны существуют, никто из ныне живущих не видел. Но они есть.

— Мир так велик?

— Мы вряд ли можем себе представить, насколько.

— То есть, если случится так, что мы сможем выбраться на поверхность, и там можно будет жить, наш мир не рухнет?

— Обязательно рухнет.

Он сказал это совершенно спокойно. Не рисуясь или пугая меня. Обдуманно.

— Но почему?!

— Правила и законы, что работают здесь, там обесценятся. Наша система не идеальна. Точнее, она идеальна для данных конкретных условий. А они изменятся, и это неизбежно приведет к краху. Обязательно найдутся те, кто будет всеми силами держаться за старый порядок. Потому что его все знают, он привычен и удобен. Но это не сработает. Никогда не срабатывает. Будет много ошибок и, в конце концов, это все равно приведет к изменениям. А значит, старая система ценностей отомрет, появится новая. Возможно, похожая на эту, но в то же время совсем другая.