Вода

56

Я стояла, распахнув глаза и совершенно ничего не видя перед собой. И первое робкое касание совершенно застало меня врасплох. Кит просто прижался губами к моим губам и застыл, до боли сжимая мои плечи. Я издала протестующий звук, мне действительно больно стало, и повела плечами. Он тут же разжал пальцы. Одна рука скользнула мне на шею, а второй он провёл по моей голой спине и, прижав горячую ладонь к пояснице, заставил немного выгнуться и прижаться к нему всем телом. Я слышала его напряженное дыхание, от этого жарко стало даже больше, чем от прикосновений. А потом он отодвинулся буквально на мгновение, пальцы зарылись мне в волосы над шеей, и вот тут он меня поцеловал по-настоящему.

Никогда ничего подобного не испытывала. Сердце пульсировало, ощущаясь и в истерзанных губах, в ушах и одновременно колотясь о ребра гулко. Ноги подкашивались, а руки, оказывается, вцепились в рубашку, под которой упруго перекатывались мышцы. Темнота стала горячей, и только наше дыхание учащенное ещё больше распаляло. Я жадно вглядывалась, не понимая, почему поцелуй прервался. Расцепив пальцы, коснулась невидимого лица. Кит тут же схватил их, целуя без разбора — пальцы, ладонь, запястье.

— Миия!

Поцелуи не прекратились, а напротив, посыпались на меня. Руки, лицо, шея, словно он решил всю меня исцеловать. Я обняла его за шею, боясь упасть под этим напором. Его рука на моей талии скользнула за край платья, и он сильнее притиснул меня к себе. Прижался губами к моим губам, в то же время поверх ткани сжав мою грудь. Его тихий стон завибрировал между нами. Его язык тут же скользнул между моими губами, и я раскрыла их, выпуская его без стеснения и нетерпеливо. Неумело ответив, коснулась своим языком его. Эффект был немного пугающим. Он застыл, а потом обхватил моё лицо руками, и я едва не потеряла сознание от того, что он учинил с моим ртом. Никогда не думала, что от поцелуя можно такое испытывать! Когда он отодвинулся, я только сильнее вцепилась в него, не желая отпускать, слабо понимая что-либо, кроме него сейчас. Но он и не собирался оставлять меня. Подхватив меня под бедра, прижал к себе и поднял, а потом понес. В комнате сквозь окна бился синий уличный свет. Я, наконец, увидела его горящий взгляд, направленный на меня снизу вверх и, не долго думая, совсем как он только что, ладонями обхватила его лицо и наклонилась, чтобы поцеловать. Он ответил, жадно, словно мы только что не целовались неизвестно сколько времени. Я оторвалась от него, только когда он пошатнулся. Что-то упало, разбиваясь. Под ногами Кита захрустело. Но смотреть, что там стряслось, ни он, ни я не стали. Он опять пошатнулся, но на этот раз просто дойдя до цели и тут же опрокинув меня на кровать. Замер на мгновение, просто глядя, а потом лёг сверху, сразу принявшись целовать все, до чего мог дотянуться. Ощущать тяжесть было непривычно, но не скажу, что неприятно. Тем более что длилось это не долго. Подхватив, он перевернулся, и теперь я оказалась сверху, и все это не прерывая поцелуя. Его руки гладили мою обнаженную спину, все глубже проникая за края, пока я не почувствовала, что платье ослабло. Кит тут же перевернул нас снова. Только теперь он лёг рядом. Потянув за ворот, обнажил сразу по пояс и смотрел, пока я, задыхаясь от смеси возбуждения и смущения, не могла пошевелиться. А он провёл пальцем по ключице, погладил, едва касаясь, ямочку под горлом и так же, не торопясь, повел пальцем вниз до края юбки. Мне хотелось закрыть лицо руками, или закрыть глаза ему, чтобы он не смотрел на меня ТАК.

Он наклонился и стал целовать мою грудь. Это показалось мне странным ощущением. Словно его губы и руки трогали не кожу, а что-то глубже, о чем я даже не знала раньше. Что-то, что заставило откуда-то из солнечного сплетения сформироваться потребность, и мышцы сами сократились, выгибаясь навстречу, сводя лопатки вместе, заставляя задыхаться, дрожать мышцы.

Он остановился, отодвинулся, и мне тут же стало холодно. Сохранить тепло было возможно, только вот так тесно прижимаясь друг к другу. Руки от нетерпения сжали простыни, оставляя похожие на хризантемы складки. Но он уселся сверху мне на бедра, одной рукой нетерпеливо расстегивая свою рубашку, а другой гладя мою грудь. Отбросив рубашку, от которой наконец-то избавился, он тут же лег на меня. Мои соски едва коснулись его обнаженной груди, как все ощущения, что были до сих пор, словно удвоились. Я ахнула, сама испугавшись того, как громко это получилось. И одновременно выгнулась, прижимаясь к нему, желая этого всем телом. Почему я не знала как это хорошо, касаться всей кожей? Жаль, он не давал мне трогать себя руками, он удерживал их, подняв вверх над моей головой.