Пора вставать, дорогая

Однажды Сергею Иванычу на работе поручили собрать данные по одному актуальному вопросу и свести их в таблицу. Он же не только в таблицу их свел, но и обобщил. И получилась нехорошая картина. Начальник ознако­мился, выдал крепкий нагоняй: зачем обобщал? Обоб­щенные данные, они всегда пугают.

Обычно Сергей Иваныч хорошо спит, но иногда плохо. Особенно после неприятностей на работе. Тогда — бес­сонница.

С бессонницей, как известно, борются по-разному: кто до тысячи считает, кто до миллиона, кто детство вспоминает миленькое, кто юность удалую. А Сергею Иванычу в голову начинают подсчеты лезть. То — сколько он за всю жизнь заработал, и за какое время это же можно было бы иметь, если бы каждую осень уезжать им клюкву, как один из их конторы. То — сколько очков будет у «Спартака» к концу сезона. И тому подобная чепуха.

На этот раз лежал он, уснуть не в силах, да и подумал: обычно я восемь часов сплю. А сейчас вот уже три часа не сплю. А если бы так каждую ночь? Три часа — восьмая часть суток. Значит... Каждые восемь суток можно эко­номить одни. И каждые восемь месяцев — месяц. И каж­дые восемь лет... Прямо не верится: если спать не пять часов, а восемь, каждые восемь лет будешь терять год жизни. Ужас! Прав был начальник: нельзя обобщать, себя же первого и напугаешь. Ведь взять любое еже­дневное занятие. Скоро утро настанет, и среди прочих забот — пожалте бриться. Бреюсь минут десять. Пустяк, казалось бы. А если за год? Подсчитал — вздрогнул: за год на бритье уходит почти трое суток. А когда начал бриться? В восемнадцать лет. Сколько же набежит, допустим, к пенсионному возрасту? Сорок два года, умножить на три... Четыре месяца! Милое дело!

А вот такой пустяк: побрился, позавтракал, оделся, двинул на службу. Дошел до угла, надо дорогу у свето­фора перейти. Бывает зеленый, а бывает, и подожди. В среднем полминуты на переход. А за месяц? За год? До пенсии?

Прикинул до пенсии — вышло: около недели. Не может быть! Пересчитал: то же самое. Считать-то умею, в школе, как говорится, научили. Спасибо, школа. Дав­ненько, кстати, не заглядывал. А вот станешь стареньким, пригласят в гости в родную школу, к юным пионерам: расскажите, как жили.

А ты скажешь: «Юные пионеры! Жизнь прошла очень интересно. Полгода завтракал, год обедал, полгода ужи­нал. Двадцать лет продрых. Пять лет глядел в телевизор, два года ездил в автобусах. Неделю переходил улицу. Че­тыре месяца брился. Полтора месяца правую щеку брил, столько же — левую, две недели — подбородок, неде­лю — усы и еще дня три виски подравнивал... Так что, юные пионеры, берите пример с ярко прожитой жизни!»

Тоскливо стало Сергею Иванычу от этих обобщенных данных, но за окном уж рассвет, пора самому подыматься и жену будить. У них так заведено: Сергей Иваныч просыпается первым и супругу будит. И всегда одной и той же фразой: «Доброе утро, моя дорогая. Семь часов. Пора вставать!» Интересно, сколько времени нужно, чтобы эту фразу произнести? Пожалуй, шесть-семь секунд. А за месяц? Три минуты. А за год? А если про­живем вдруг до золотой свадьбы — пятьдесят лет вместе, тогда... на одну эту фразу... так... так... сутки с лишним! Ужас!!! На одну фразу — больше суток жизни ухлопать! До чего же длинная фраза. Да, чересчур. В этом и при­чина. Лишнего в ней много. Например: «Доброе утро». Или это: «Моя дорогая». Что «моя» — неужели не ясно? И «дорогая», если честно, тоже не обязательно каждый день объявлять. И что «семь часов» — сколько же еще, если вставать пора? Вообще, все назначение этой фразы в том только и состоит, чтобы разбудить жену. А раз­будить человека можно любым громким звуком. Крикнуть. Стукнуть. Свистнуть. Да, свистнуть — самое подходящее. С детства, правда, не свистывал. Но помню.

Приподнялся Сергей Иваныч, над женою склонился, сложил пальцы особым приемом, как в детстве, во дворе научили, да как дунет через них. Великолепно свистнул! И потратил не более двух секунд!

Жена, как укушенная, подпрыгнула:

— Что?! Что?! Что такое?!

Начал Сергей Иваныч объяснять, почему свистнул и что вообще надо экономить время в быту, чтобы в сумме не получать таких огорчительных потерь, какие происходят сейчас... А она ничего не понимает.

— С ума сошел, хулиган! — кричит.— Совсем уж тронулся!

Слово за слово — так разругались, что оба на работу опоздали.

Прибежал Сергей Иваныч в контору — все уже на местах, начальник головою укоризненно покачал. Да, думает Сергей Иваныч. Пять секунд я сэкономил — на свисте, а полчаса потерял — на ругани. А если так каждое утро? Быстренько прикинул на счетной машинке: если каждое утро по стольку ругаться, то к золотой свадьбе на это дело уйдет... полгода! Аж свистнул от изумления. Начальник спрашивает:

— Да что с тобой сегодня, Сергей Иваныч? Мало того что опоздал, так еще свистишь, как Соловей- разбойник?

Ох, думает Сергей Иваныч, если каждый раз после этого еще и полчаса с начальством объясняться — еще полгода псу под хвост. Вот так экономия.

И на следующее утро, над женой склонившись, как прежде, сказал ей:

— Доброе утро, моя дорогая. Семь часов. Пора вставать!

Длинновато, конечно. Но сокращать не стоит — себе дороже. Другие резервы искать надо. При переходах — на зеленый подгадывать. Или — отпустив бороду и усы, бриться вдвое быстрее.

— Пора вставать, дорогая. Как ты думаешь, пойдет мне борода?


Загрузка...