Все началось с измены

Глава 4 За день До…

Воскресенье пролетело как один долгий, тёплый, немного сюрреалистичный вздох. Мы с Аней устроили импровизированный девичник: объелись пиццы, пересмотрели кучу глупых роликов, она заставила меня примерить половину своего гардероба для «образа уверенного репетитора», и мы даже успели съездить ко мне за вещами. Но над всем этим висела одна нерешённая задача: объясниться с ближайшими родственниками. Вернее, с бывшими.

Мои родители, слава богу, отреагировали сдержанно-поддерживающе: «Главное, что ты вовремя всё поняла, дочка. Береги себя». А вот сторона Кости… Его мама, Ирина Петровна, женщина, которая уже год называла меня «доченькой» и активно участвовала в свадебных приготовлениях, молчала. Её молчание было зловещим. И вот, в воскресный вечер, когда я уже собиралась лечь спать, чтобы набраться сил перед понедельником, телефон снова ожил. Не Костин звонок. Её.

— Машуль, доченька, — её голос в трубке звучал слабо, дрожаще, но в нём явно сквозила обида и театральность. — Что у вас с Костиком случилось? Я в шоке, я в недоумении! У меня давление так подскочило от этих ваших детских игр… так плохо было, даже скорая приезжала!

Я закрыла глаза. Вот оно. Чувство вины, отточенное годами, кольнуло под рёбра. Но рядом сидела Аня, жестом показывая: «Держись». Я сделала глубокий вдох.

— Здравствуйте, Ирина Петровна. Мне очень жаль, что вы плохо себя почувствовали. Но между мной и Константином всё кончено. Окончательно. Свадьбы не будет.

— Но почему⁈ Как можно так, за пару дней до… Костя говорит, это какое-то дикое недоразумение! Он рыдает, бедный мальчик!

«Рыдает». После вчерашнего пьяного нытья это звучало особенно фальшиво.

— Ирина Петровна, — я говорила максимально спокойно и чётко, как на экзамене, — никакого недоразумения нет. Я сама всё видела. Константин изменил мне. С аспиранткой. У себя на работе. За пару дней до свадьбы. Я думаю, этих причин достаточно.

На том конце повисла тяжёлая пауза. Видимо, Костя не удосужился предоставить матери полную версию.

— Маша, но он же… он же любит тебя! Мужчины, они… они иногда ошибаются! Надо уметь прощать! — её тон сменился с обиженного на поучительный.

Это было уже слишком.

— Я не обязана прощать предательство, Ирина Петровна. Тем более такое циничное. Я приняла решение. Пожалуйста, примите и вы его. И позаботьтесь о своём здоровье. Всего доброго.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали, но на душе было странно легко. Как будто я сбросила ещё один тяжёлый камень. Теперь связь с тем миром, миром «Костика», «доченьки» и будущей счастливой семьи, была окончательно разорвана.

— Молодец, — тихо сказала Аня, протягивая мне чашку чая. — Чистый, ясный, без эмоций. Идеально. Теперь ты свободна. По-настоящему.

Я кивнула, прижимая тёплую кружку к груди. Завтра начиналась новая жизнь. Странная, пугающая, но моя. И первый шаг в неё я уже сделала — твёрдо и без оглядки.

— Маш, там в чате друзей такое творится! Уже теории строят, почему свадьбы не будет. Одни говорят, ты передумала, другие — что он, — Аня сверлила взглядом свой телефон, листая сообщения.

— Ооооо, ну это они могут, — вздохнула я, но любопытство взяло верх. Я открыла наш общий чат с друзьями. Кости там, естественно, уже не было — я сама удалила его вчера, как только отправила сообщение о расставании. Остались самые близкие: пара девчонок с филфака, с которыми до сих пор общаемся, бывшая коллега по школе, где я недолго проработала, пара общих знакомых, которые, видимо, уже сделали свой выбор в мою пользу.

Чат бурлил.

Светка (филфак): Народ, что происходит-то? Маш, ты жива? Кто-нибудь что-то внятное знает?

Лена (быв. коллега): Костя что-то мутное в своём статусе написал про «предательство и клевету». Маш, если ты это читаешь, мы с тобой!

Игорь (общий друг): Ребят, давайте без сплетен. Маша сказала — расстались. Остальное — их личное дело.

Светка: Да не в личном дело, Игорь! За день до свадьбы-то! Это ж не просто так! Маш, выныривай, а то я волнуюсь!

Я улыбнулась. Это было не злорадное любопытство, а искренняя тревога и поддержка. Эти люди были моими по-настоящему. Я набрала сообщение, стараясь быть сдержанной, но честной.

Я: Всем привет. Жива, цела, на связи. Спасибо за беспокойство. Коротко: да, свадьбы не будет. Причина — его измена. Всё вскрылось вовремя. Мне больно, но я приняла решение. Подробности сейчас обсуждать не готова, но знайте — я не виновата. Игорь прав, остальное — личное. Но спасибо, что вы есть.

Сообщение улетело, и через секунду чат взорвался сердечками, объятиями и гневными смайлами в адрес Кости.

Светка: ОБНИМАЮ КРЕПКО!!! Молодец, что не стала мириться с таким! Ты сильная!

Лена: Какая же сволочь! Маш, держись! Если нужна помощь с переездом или чем — мы тут!

Игорь: Поддерживаю решение. Быстро и решительно. Уважаю.

Я отложила телефон, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы, но на этот раз — от облегчения и благодарности.

— Ну что? — спросила Аня, наблюдая за мной.

— Всё в порядке, — кивнула я. — Мои — со мной. Это главное.

Теперь можно было спокойно выдохнуть и подумать о завтрашнем дне. Официально закрыт один тяжёлый гештальт.

Мы устроились на широком диване Ани, зарывшись в груду подушек и под один большой, мягкий плед. На большом телевизоре замерла заставка со знакомой мелодией.

— Что будем смотреть? — спросила Аня, листая стриминговый сервис.

Ответ был очевиден для нас обеих. Мы переглянулись и одновременно сказали:

— «Сверхъестественное»!

Старый, добрый сериал, который мы с Анькой уже в третий раз пересматривали с самого первого сезона. Он был нашим тайным языком, утешением после плохих дней и фоном для самых душевных разговоров. В нём были братство, борьба с несправедливостью и тёплый юмор — всё, чего так не хватало в последние дни.

Засветились титры, заиграла знакомая гитарная риффовка. Мы устроились поудобнее: Аня склонила голову мне на плечо, я накрыла ноги пледом. На столике стояли две кружки с остывающим чаем.

— Слушай, а ведь Дин Винчестер — он как твой Маркус, только с демонами и в кожанке, — философски заметила Аня на пятой минуте первой серии.

— Что⁈ — я фыркнула. — Во-первых, мой Маркус? Он не мой! Во-вторых, Дин — честный и преданный. А Маркус… Маркус — это тёмный лорд с Рублёвки.

— Ну, Дин тоже сначала кажется суровым и неприступным, а внутри — ранимая душа с любовью к пирогам, — не сдавалась Аня. — Может, и у твоего тёмного лорда есть слабость к чему-то… человеческому.

— К саунам, например, — усмехнулась я.

— Вот видишь! Начинаем с саун, а закончим… спасением мира от грамматических ошибок его сына!

Мы тихо засмеялись. На экране братья Винчестеры разбирались со своей первой нечистью. А в уютной комнате пахло чаем, свечой и домашним уютом. Все вчерашние звонки, сегодняшние разговоры с роднёй, завтрашний страх перед понедельником — всё это отступило, растворилось в знакомой истории о двух братьях на бесконечной дороге.

Я чувствовала, как дыхание Ани выравнивается, становится глубже. Через какое-то время и мои веки начали слипаться. Последнее, что я помнила перед сном — это тёплое плечо подругой, голос Дина Винчестера из телевизора и тихое мурлыканье Моти где-то в ногах.