Вторая жена господина Нордена. Книга 2

Глава 12

Полина

Дверь с оглушительным скрипом открылась, и едкий голос поинтересовался:

— Вы готовы?

Я вздрогнула и попыталась натянуть повыше одеяло, которое почему-то застряло и натягиваться не хотело.

— Но… мы же договорились на завтра! — Я дёрнула сильнее, но тщетно.

— Так завтра уже наступило. Вот, смотрите, сейчас пять минут первого. — Муж, снова одетый в тёмный балахон, переступил через порог.

— Вы обещали, что придёте вечером! К тому же я неважно себя чувствую.

— Вздумали со мной спорить, Элианна? Так-то уважаете мужа и его желания? Если мне потребуется, останусь хоть на весь день, хоть на неделю, и вы будете обязаны меня развлекать так, как захочу.

Он подошёл и уставился на меня, хотя в полутьме — горел только тусклый ночник — его лицо, почти полностью скрытое капюшоном, было невозможно разглядеть отчётливо. Муж, между тем, вырвал у меня из-под головы подушку и прижал к моему лицу. Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Попыталась высвободиться, сделать вдох, но тщетно.

«Это сон. Это всего лишь сон. Сейчас я просто проснусь, и всё», — подумала я и начала в самом деле выплывать в реальность. Но если раньше после кошмаров просыпалась резко, то сейчас с трудом смогла разлепить глаза.

И поняла, что мне и правда очень трудно дышать. Я насквозь мокрая от пота, а всё тело невыносимо чешется. Кажется, даже волосы чешутся! Значит, дело не в нервах, и у меня снова какие-то проблемы со здоровьем. Да что ж это такое? Мне уже самой неловко, что говорить про Адриэна: он точно будет крайне недоволен! Скоро точно меня на улицу вышвырнет, устав возиться.

Кое-как сев в постели, я начала с упоением чесаться, но очень скоро поняла, что чем больше это делаю, тем сильнее зуд. Огляделась вокруг: в комнате горит ночник, который я забыла выключить.

Вернувшись в комнату после нелепой встречи с Адриэном в прихожей, я поспешила взять чистое белье и ночную сорочку и приняла прохладную ванну. Почувствовала себя немного легче и с наслаждением завалилась в кровать. Было, кажется, около полуночи, а сейчас два часа ночи. Всего лишь! И до семи утра, или во сколько в этом доме начинается жизнь, ещё очень далеко!

А судя по тому, как мне плохо, я вряд ли усну. Уж лучше бы Адриэн и правда придушил меня подушкой, как во сне! Хоть мучиться перестала бы… И что делать? Я поскребла голову и ощутила полнейшую беспомощность. Глаза обожгло, и по щекам покатились слёзы.

Придётся идти к Адриэну. Пусть смотрит на меня, как на последнюю дуру, пусть язвит, пусть тащит к целителю с его ужасными зельями — мне уже на всё плевать. Только бы перестать чесаться. И дышать нормально тоже хотелось бы.

Я встала, нацепила домашние туфли Элианны с милыми помпонами и отправилась в коридор. Из-за всех переживаний даже забыла, что он забит сундуками, и неплохо приложилась об угол одного ногой.

— Вашу мать! — прошипела я, потирая ушибленную ступню о левую ногу.

Добравшись до двери кабинета, я разочарованно выдохнула: полоски света не видно. Интересно, Адриэн спит? На двери что-то белеет. Я протянула руку и осторожно потрогала пятно: ага, записка. Интересно, для кого? Хотя мне от неё толку ноль. Осторожно толкнув дверь, я вошла и попыталась сориентироваться. В комнате царит кромешный мрак.

Я почесала бедро, потом второе и, набравшись наглости, начала ощупывать стену в поисках выключателя. Когда Адриэн так нужен, он почему-то не появляется неожиданно и без предупреждения. Закон подлости!

Наконец, клавиша нашлась, и я осторожно нажала на неё. Под потолком вспыхнул свет, и я снова разочарованно вздохнула: хозяина в кабинете нет. Бумаги на столе сложены ровными стопками, ручки торчат из стакана, не очень к месту, пожалуй, только склянка и мерный стаканчик — явно от целителя Рониэля.

Сыщик из меня так себе, но судя по всему, муж принял снотворное и ушёл в спальню. Я попыталась одновременно почесать обе руки и всхлипнула от отчаяния. Ладно, придётся идти к нему. Да, я рискую навлечь на себя гнев, но умереть от невыносимого зуда или от руки Адриэна — разница небольшая. Главное, что итог один.

Погасив свет, я вышла и прикрыла за собой дверь кабинета. Спальня находится напротив, но напрямую в неё теперь не попасть из-за сундуков. Придётся обходить их… Протиснувшись к двери, я дёрнула за ручку и чуть не взвыла от отчаяния: заперто!

— Вашу мать, — снова прошипела я. Немного помялась и тихонько стукнула в дверь: один раз, два, три… Приложила ухо к замочной скважине: тишина. Ну, зато муж, по крайней мере, не храпит. Хотя мне-то какая разница?

Я почесала шею и снова попробовала постучать, но уже громче. Снова ноль реакции. Значит, всё-таки придётся ждать до утра. А может, дойти до флигеля? Вдруг Нэйлия что-то придумает? Но я тут же одёрнула себя: нет уж, только не служанка. Да и потом, она ведь тоже спит. Нет, я не могу перебудить весь дом. Элианна бы наверняка тут всё разнесла, но добилась своего, но я не такая.

«Ты дура», — сказала я сама себе и, опустив плечи, направилась обратно в спальню.

Нельзя сказать, чтобы я так уж редко болела. В детстве, конечно, перехватала много всяких болячек, включая скарлатину и ветрянку, которой меня наградила Ксюша. Да и став взрослой, тоже частенько сваливалась с простудой или каким-нибудь коварным вирусом, отправлявшим на карантин половину школы. Но так отвратительно себя не чувствовала очень-очень давно.

Вернувшись к себе, легла, но повертевшись туда-сюда и хорошенько расчесав кожу, поняла, что если продолжу в том же духе, к утру на мне живого места не останется. Сходила в ванную, намочила полотенце и попробовала прикладывать к зудящим местам, однако помогло мало.

Походила немного по комнате и вдруг на глаза попалась чашка. Точно, я же её так и не вымыла после зелья! Схватив чашку, отправилась в кухню, радуясь возможности хоть чем-то заняться. Включив свет, подошла к раковине и поискала глазами губку для мытья посуды. Кажется, вот она, нечто серое, бесформенное и пористое я уже замечала в руках у Нэйлии. А где мыло? Брусок обнаружился тут же, возле раковины. Я осторожно нажала на рычажок, и из крана полилась вода. Тщательно намылив губку, протянула руку к чашке и взялась за верх. Но тонкое стекло выскользнуло из мыльных пальцев, и чашка полетела на пол. Я стояла и беспомощно наблюдала за её падением. Раздался оглушительный звон, и осколки разлетелись по полу.

— Вот же блин, — прошипела я, прислушиваясь, не хлопнет ли дверь спальни Адриэна. Постояв так некоторое время, поняла, что мне повезло, и муж не проснулся. Или наоборот не повезло?

Присев на корточки, я начала очень осторожно подбирать осколки. Найти бы швабру и совок, но где они хранятся? Я открыла дверцу под мойкой, однако там обнаружилось только мусорное ведро — совершенно пустое — и больше ничего. Значит, придётся всё делать руками. Повезло, что чашка разлетелась на довольно крупные части. Нэйлия, конечно же, обнаружит в ведре осколки. Неприятно, что она опять убедится в моей неуклюжести.

Разделавшись с остатками злополучной чашки, я поднялась, вымыла руки и отправилась обратно в спальню. Снова легла, заставив себя думать о чём-то отвлечённом, но мысли то и дело возвращались к проблеме. Итак, судя по симптомам, у меня снова аллергия. Вариантов, на что именно, несколько. Во-первых, еда. Нэйлия приготовила какой-то замысловатый омлет, больше похожий на суфле, и очень вкусные крохотные пирожки с джемом на десерт. Но вряд ли дело в ужине: даже если предположить, что яйца тут не куриные или куры у них другие, то всё равно маловероятно, ведь раньше я уже пробовала выпечку, а тесто без яиц вроде как обычно не готовится. Значит, пища, скорее всего, отпадает. Есть ещё цветы из сада и кошка. Возможно, что у меня и правда аллергия на шерсть местных кошек. Однако питомица Нэйлии не живёт в доме, и после того, как я перестала её тискать и вымыла руки, всё должно было пройти. Ведь и в поместье Азерисов я гладила кошку, но ничего потом не чесалось. К цветам я не прикасалась и не подходила настолько близко, да и на них аллергия обычно проявляется в виде насморка: у Ксюшиного мужа весной всегда течёт из носа.

Я села в постели и обеими руками сжала голову, уперев локти в колени. В конце концов пришлось признать, что, похоже, у меня аллергия на чудо-средство Розины. И если это правда, то мне, наверное, нужно готовиться стать матерью в ближайший год. Конечно, при условии, что не отправлюсь на тот свет раньше от местных зелий. Потому что других средств защиты не знаю, а рисковать ещё раз не хочется. Меня бросило в дрожь от необъяснимого ужаса перед будущим.

Я спустила ноги с кровати и прямо босиком прошлёпала к окну, подышать. Остаётся ещё вопрос, как сказать обо всём Адриэну. Страшно подставлять целителя Иверса и его супругу под удар, а муж наверняка догадается, кто снабдил меня противозачаточным зельем. Блин! А может, Адриэн и Рониэль не станут ничего выяснять? Просто целитель даст мне ещё какой-нибудь жути, и всё пройдёт. Хотя… чтобы муж и не стал ничего выяснять? Ну нет, это на него совсем не похоже. Свалить всё на цветы или Майми? Но тут есть риск навлечь на себя ещё большую неприязнь Нэйлии. Вдруг Адриэн велит ей прогнать кошку или выкопать все цветы? Нет уж, придётся перечислить все варианты, а там пусть целитель сам скажет, какой из них верный.

Хотя… наверное, пока самым разумным будет просто пожимать плечами. Мол, ничего не знаю, просто стала чесаться, вот и всё. Ведь и правда — мало ли, по какой причине возникла аллергия.

Промучившись от зуда и тяжёлых мыслей, я, в конце концов, задремала, однако как только сквозь некрепкий сон услышала звук открываемой входной двери, тут же вскочила с постели. Половина седьмого. Значит, завтрак через час, и Адриэн наверняка скоро проснётся.

Я быстро влезла в платье, раздёрнула шторы, впустив в комнату утренний свет, и подошла к зеркалу. Мамочки, ужас-то какой! Лицо распухшее, в глазах полопались сосуды, волосы растрёпанные. Самая настоящая баба Яга! По телу прошёл озноб. Ну вот, кажется, у меня ещё и температура! Прекрасно, просто прекрасно. Жизнь медленно превращается в кошмар. А учитывая, что скоро я, возможно, забеременею, хочется повеситься. В будущем вообще ничего радостного не предвидится!

Не став мудрить с причёской, заплела косу и вышла из комнаты. Судя по звукам, Нэйлия уже хлопотала на кухне. Посетив ванную, я направилась к ней. Служанка просеивала муку, но на сей раз меня заметила сразу. Повернулась и отвесила поклон.

— Доброе утро, госпожа Норден. Как рано вы сегодня поднялись! Плохо спали?

— Здравствуйте, Нэйлия. Нет, просто уже выспалась.

— Завтрак я подам, как обычно, в половине восьмого, — уточнила служанка. — Господин Адриэн оставил мне записку. Он принял вчера снотворное, а значит к завтраку не встанет точно, но вас велел накормить.

Я едва не взвыла в голос. Надо же было Адриэну именно вчера решить выспаться! И сколько мне ещё мучиться?

— Вы в порядке, госпожа? — Нэйлия состроила участливую мину.

Я решила не играть в смирение и сказать всё как есть.

— Вообще-то нет, мне ночью стало очень плохо. И поэтому мне срочно нужен Адриэн.

— Сожалею, госпожа, но будить господина не стану. Он давно страдает бессонницей и уж если принял снотворное, значит, ему совсем плохо.

— Мне тоже плохо. Вас это не волнует?

— Простите, госпожа, но я в первую очередь выполняю приказы господина Адриэна. Он написал, что я не должна его будить, и что нужно вас накормить. Это я и выполню. А теперь прошу простить, но мне надо готовить завтрак.

Я развернулась и уже хотела выйти, но Нэйлия вдогонку высказала предложение:

— Можете сами попробовать разбудить господина Адриэна. Стучите погромче, и он наверняка проснётся.

Ага, и свернёт мне шею. Нет уж, спасибо.

— Только, будьте добры, не говорите, что это я дала вам такой совет, — добавила Нэйлия.

— Расскажу непременно, — сквозь зубы процедила я и вышла из кухни.

И что делать? Может, правда попробовать разбудить Адриэна? С другой стороны, Нэйлия в чём-то права. Почему я должна ставить свои мучения выше его? Судя по виду мужа, он действительно давно нормально не спал и будить его только потому, что выпила какую-то запрещённую отраву, не очень красиво.

Пробираясь мимо сундуков, в который раз чертыхнулась про себя. А ведь я всё равно не сплю. Так, может, хоть с вещами разделаться? Заодно немного отвлекусь. Это точно лучше, чем лежать на кровати, расчёсывать и без того уже разодранную кожу и упиваться жалостью к себе. Зато освобожу проход.

Но сначала надо бы чего-нибудь выпить: во рту совершенно пересохло, и ждать завтрака просто нет сил. Я развернулась и решительно прошла обратно ко входу в кухню. Нэйлия уже месила тесто, но сама мысль о еде сейчас наводила тошноту.

— Нэйлия, раз господин Адриэн велел вам меня накормить, сделайте мне горячего отвара. И как можно скорее, пожалуйста.

— Слушаюсь, госпожа. — Служанка коротко поклонилась. — Отваром займусь прямо сейчас и принесу в вашу спальню.

— Благодарю.

Я вышла, попутно размышляя, как быть с сундуками. Если бы Адриэн не спал, он, конечно, помог бы перетащить в спальню те, что стоят сейчас в коридоре. Однако раз он спит, придётся просто перетаскивать вещи из коридора в комнату. Я остановилась возле первого от входной двери и, щёлкнув замками, открыла. Отлично, здесь книги, они уложены стопками по размеру и перевязаны бечёвкой. Я, решив не тянуть время, подхватила две стопки и унесла в спальню. Потом ещё и ещё. Не знаю, зачем мне книги, но если я их тоже спрячу в сундуки, у Адриэна наверняка возникнут ненужные вопросы.

Удивительно, но Нэйлия принесла отвар очень быстро. Молча поставила на стол подставку, а на неё чашку и замерла передо мной.

— Что-нибудь ещё, госпожа? Вы решили заняться багажом? Очень прошу, не шумите сильно, а то господин Адриэн…

— Я уже поняла, что его не стоит будить, — раздражённо перебила я: как раз в этот момент невыносимо зачесалась спина. — Спасибо за отвар. Вы свободны.

Нэйлия поклонилась и молча вышла. Видимо, обиделась на мою резкость. Ну и отлично, меньше будет мелькать перед глазами.

Отступив на шаг, я полюбовалась на книжный стеллаж. Разбирая книги, отобрала самые потрёпанные и поставила на среднюю полку. Видимо, они были самыми любимыми, а потому зачитанными. Обложки местных книг однотонные, и на них золотистым или серебристым тиснением выведены имена авторов и названия, и они напомнили мне старые советские книги. В общем, за это другому миру, пожалуй, можно поставить плюс. И запах типографской краски я обожаю, так что пока расставляла библиотеку Элианны, нюхала страницы.

Книги разбирать оказалось гораздо легче и увлекательнее, чем платья и нижнее бельё. Хотя я и не понимала ни слова, но просто листать страницы и ощупывать обложки было приятно, и это занятие как-то успокаивало. Я даже чесалась меньше.

С обувью решила и вовсе не заморачиваться: просто покидала понравившиеся туфли, сапожки и тапочки вниз платяного шкафа. А там видно будет. Остался ещё сундук с личными вещами. Вот с ним точно придётся повозиться — в нём много разных мелочей, которым нужно будет найти своё место.

Я вздохнула и почесала шею. Я так и не завтракала, а уже четверть одиннадцатого. Адриэн из спальни не выходил, Нэйлия занималась своими делами: я иногда слышала её тихие шаги и щелчки входной двери. Кажется, она возилась в саду. Пару раз служанка приходила и через дверь спрашивала, не хочу ли я есть, однако во второй раз я решительно заявила:

— Приду сама, если захочу. Не отвлекайте меня, пожалуйста.

— Но госпожа, мне велено вас накормить. Если господин Адриэн поймёт, что я вы не поели, он…

— Предоставьте это мне, я сама ему всё объясню. А теперь идите и занимайтесь делами.

Нэйлия ушла и больше не беспокоила, чему я была только рада. Однако сейчас почувствовала, как при мысли о еде желудок болезненно съёживается. Да и пить снова хочется. Ладно, поем, выпью отвара и с новыми силами займусь последним сундуком.

Я прошествовала на кухню, надеясь, что Нэйлии там нет. Однако служанка стояла возле разделочного стола и резала какое-то мясо. Как ни странно, при моём приближении она повернулась.

— Что вы хотели, госпожа? — с притворным подобострастием поинтересовалась Нэйлия.

— Позавтракать. И сделайте мне ещё отвара, пожалуйста. — Я прислонилась к косяку и скрестила руки на груди.

— Ах, наконец-то, госпожа! Я уже приготовилась получить выговор от господина Адриэна. Идите скорее в гостиную, принесу вам всё туда.

— Не нужно, я поем у себя, — отмахнулась я и видя, что служанка собирается возразить, прибавила: — Господину я всё объясню. Хочу поскорее разобрать вещи, чтобы они никому не мешали, поэтому на церемонии нет времени. Пусть это будет нашей с вами маленькой тайной.

Нэйлия покорно опустила плечи и тяжело вздохнула.

— Как вам будет угодно, госпожа Норден. В таком случае я принесу вам всё в вашу спальню. Подождёте минут пять, пока разогреются бутерброды?

Ого, это что-то новенькое! Рот мгновенно наполнился слюной при мысли о горячих бутербродах, однако желудок вдруг будто отяжелел, и я прижала руку к горлу. Кажется, меня сейчас стошнит!

— Подожду, — поспешно бросила я и выскочила из кухни.

К счастью, тошнота улеглась. Очутившись в спальне, я придвинула к открытому окну стул и села, с усилием вдыхая свежий воздух. Показалось, что вдалеке ворчит гром. Значит, скоро нас ждёт очередная «огненная буря». Давненько их не было!

Я усмехнулась собственной шутке. Из окна подул ветерок, и я невольно содрогнулась. Успела вспотеть, пока работала, и теперь сквозняк вызвал крайне неприятные ощущения. Блин, и как быть с брачной ночью? Зря я вчера сказала о ней Адриэну. Конечно, не могла знать, что почувствую себя плохо, но… теперь придётся обломать мужика. Хотя учитывая мой видок и сыпь по всему телу, вряд ли он так уж сильно расстроится.

Раздался тихий стук, и вошла Нэйлия. Молча разложила на письменном столе Элианны кружевную салфетку и вышла. Вернулась почти сразу же с подносом, на котором стояли тарелка с бутербродами и чашка.

— Приятного аппетита, госпожа. Если ещё что-то понадобится, я буду в кухне. Возможно, вам нужно попросить господина Адриэна провести и сюда звонок. Сможете вызывать меня, не выходя из комнаты.

— Хорошая мысль, — криво улыбнулась я, и Нэйлия, поклонившись, вышла.

Я принялась за еду. Несмотря на аппетитный вид и аромат, бутерброды лезли в меня с трудом, зато отвар я снова выпила почти залпом. Придётся идти за добавкой: жажда, кажется, только усилилась. Захватив пустую тарелку и чашку, я снова пошла в кухню. Кстати, надо бы спросить Нэйлию, куда можно деть «лишние» вещи.

— Госпожа, зачем же сами всё несли? — увидев меня, Нэйлия с неожиданным проворством подскочила и взяла у меня тарелку и чашку. — Я пришла бы и забрала.

— Налейте мне ещё отвара, — попросила я. — И ещё: мои вещи не помещаются в спальню, поэтому часть из них я убрала в сундуки, но их тоже нужно где-то хранить. Есть ли в доме подвал, чердак или кладовая?

Нэйлия в задумчивости почесала висок, подошла к плите и, взяв чайник, начала медленно наполнять чашку.

— Есть чердак, госпожа, — наконец, сказала она. — Там у нас хранятся… всякие ненужные вещи. Можете, если хотите, избавиться от них и принести свои. Сейчас я дам вам ключ. Дверь находится в конце коридора, за шторкой.

А ведь я и правда видела между входом в свою спальню и ванную какую-то драпировку, но не обратила на неё внимания, приняв за часть дизайна. Нэйлия, между тем, взяла чашку и понесла в мою спальню. Я не стала говорить, что могу сделать это сама и пошла следом за ней.

— Вот дверь, госпожа. — Служанка кивнула на шторку и толкнула дверь в комнату.

Я отодвинула шторку: на ощупь она оказалась мягкой и бархатистой. А вот и дверь. Довольно неприметная, выкрашенная под цвет стены. Нэйлия вышла из комнаты и направилась в сторону входной двери, где стоял плоский шкаф для верхней одежды, а рядом имелось несколько ящичков. Служанка выдвинула верхний и извлекла связку ключей. Сняла один и вернулась ко мне.

— Откроете сами или помочь?

— Спасибо, справлюсь сама. — Я взяла ключ и задумчиво повертела в руках, наблюдая, как служанка уходит обратно к кухню. Показалось, будто она прячет усмешку, однако в полутьме прихожей может привидеться что угодно.

Я вставила ключ в замочную скважину и повернула. Почему-то казалось, что открывать будет трудно, а дверь начнёт скрипеть, однако ключ вращался, как по маслу, и дверь не издала не единого звука.

За ней обнаружился узкий коридор, справа я увидела лестницу с низкими перилами. С опаской вошла и начала очень осторожно подниматься, пригнувшись, чтобы держаться за перила. К счастью, лестница быстро закончилась, выведя меня на просторный чердак. Потолок тут довольно низкий, и скаты крыши только усиливают давящее ощущение, а два крохотных оконца дают слишком мало света. Однако заметно, что в помещении убрано, во всяком случае, никакой паутины или залежей пыли не видно. По стенам, под скатами крыши, стоит несколько сундуков, а ближе к середине какая-то накрытая тканью мебель.

Что там сказала Нэйлия? Можно избавиться от старых вещей? Но на чердаке ещё полно места. От какого-то нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Или у меня просто паранойя? Но с чего бы Нэйлии вдруг становиться такой услужливой?

Я подошла и осторожно приподняла ткань. Явно старинный комод из тёмного дерева, такая же этажерка и трюмо. Видимо, комплект. Интересно, почему он стоит здесь, а не внизу? Или просто не нашлось места? Я осторожно выдвинула верхний ящик комода: пусто. Опустив ткань на место, я подошла к сундукам.

В первом сундуке стопками, перевязанными бечёвкой, лежали книги. Так же, как у Элианны, некоторые выглядели совсем потрёпанными, некоторые — новыми. Доставать их я не стала, просто приподняла одну стопку. Ниже тоже книги.

Я перешла ко второму сундуку и открыла его. В нём хранилась аккуратно сложенная одежда. Я не удержалась, осторожно развернула какую-то нежно-голубую тряпицу и вздрогнула: это же платье! Красивое, из тонкой материи, воздушное… Так, стоп. «Ненужные вещи», да, Нэйлия? Я могу от них избавиться? А потом избавятся уже от меня за то, что посмела прикоснуться к вещам покойной жены? Блин, вот это я влипла! Дрожащими руками быстро сложила платье и убрала обратно. Воровато огляделась, но чердак пуст, на лестнице тоже никого, иначе я бы увидела.

Открыв третий сундук, я с трудом подавила вскрик: прямо на меня смотрели огромные глаза, которые в полутьме казались почти живыми. Большая кукла в пышном ярко-синем платье, с аккуратно уложенными тёмными волосами лежала сверху и смотрела, как мне показалось, очень укоризненно. Я протянула руку и прикоснулась к ней, осторожно проведя по волосам и лицу: похоже, фарфоровая. Сделана так искусно, что и правда можно принять за живую девочку.

По спине пробежал холодок, а колени невольно дрогнули. Нужно скорее закрыть сундук и бежать отсюда. Вернуть ключ на место и никогда больше не переступать порог этой страшной комнаты. А главное, постараться скрыть визит от Адриэна. Хотя Нэйлия ведь всё равно заложит… Но ноги будто приросли к полу, и я неотрывно смотрела в большие кукольные глаза.

Как же это, должно быть, жутко, когда от дорогого тебе человека остаются только вещи, запрятанные в сундуки и накрытые тканью! На глаза невольно навернулись слёзы. Я тут только и делаю, что рыдаю, но ведь это всё правда ужасно. Жить, цепляясь лишь за воспоминания, сбегать от реальности, отгораживаясь работой, и не спать ночами, думая о том, что потерял. Хотя, может, я излишне драматизирую? Я шмыгнула носом, вытерла руками глаза и осторожно прикрыла сундук.

— Что ж, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено, — раздалось прямо над ухом. Я дёрнулась, резко обернулась и вскрикнула, встретившись взглядом с полными ярости серыми глазами Адриэна.