Вторая жена господина Нордена. Книга 2

Глава 33

Мы прошли к столу и начали рассаживаться. Сначала, как ни странно, дамы. По старшинству. Когда Адриэн отодвинул для меня стул, я поймала его «влюблённый» взгляд. Сердце болезненно сжалось. Блин, и почему от этого притворства каждый раз так тяжело и неприятно? Вон Яник смотрит на свою жену сурово, и её, судя по всему, это не смущает. Зато взгляд Рониэля на Инию полон нежности и обожания, явно искренних. Но эти двое пока и не женаты…

Как только мы расселись, в комнату почти бесшумно вошли служанки. Иния привела свою Оэлли, на вид примерно её ровесницу, которая теперь помогала Майрии. Вернее, делала основную работу, а Майрия бестолково маячила у неё за спиной и заискивающе улыбалась, явно пытаясь задобрить господ. Смотреть на девчонку было жалко.

Оэлли несла в обеих руках запотевшие бутылки, а Майрия тащила графин с оранжевым соком, для надёжности прижимая его к тощей груди.

— Оэлли, зря ты доверила графин этой бестолочи, — проворчал Яник, расправляя на коленях салфетку.

— Господин Яник, а как же иначе её научить? — Служанка улыбнулась, глядя на Майрию с явной теплотой. — Все мы по молодости да порывистости что-то портили, тут уж никуда не денешься.

Яник недовольно скривился, но промолчал.

— Ты права, душенька, — кивнула Иния. — Из любого человека выйдет толк, если к нему относиться по-доброму.

— Так что, можно уже приступать к еде? — деланно грустным голосом спросил Рониэль. — Я потихоньку начинаю отчаиваться…

Я бросила взгляд на стол: те самые тарелки с птичками, ложки, ножи и вилки, высокие бокалы. Графины с соком, блюда с едой, накрытые крышками. Вон в той корзинке покрытой салфеткой, похоже, хлеб. Ароматы от стола изумительные. Кажется, я тоже успела проголодаться.

— Сначала тост, — издевательски протянул Яник. — Тебе всё равно первому и говорить.

— Рэмис, заканчивай, — оборвал его Адриэн с очень серьёзным видом. — Тост можно произнести и позже. Или ты хочешь, чтобы Эксерс съел бокал вместе с содержимым?

— Это не смешно. — Рониэль нахмурился, пряча в бороде улыбку. — Но, пожалуй, в кои-то веки Яник прав: без тоста нельзя, тем более повод такой замечательный, и Яник прав: мне всё равно говорить первому, раз я тут самый старый.

— Жаль, серьёзности возраст тебе не добавляет, — хмыкнул Яник.

— Не хотел бы я стать таким же брюзгой, как некоторые.

Рониэль подмигнул и взял со стола одну из бутылок и ловко откупорил. Второй занялся Яник. Странно, что они не доверили это служанкам. Хотя, может, тут алкоголь очень ценный и дорогой, и каждая бутылка на вес золота? Я наблюдала, как Рониэль наполняет бокал Инии янтарной жидкостью. Однако напиток, пожалуй, чуть светлее того, что в это же время налил Рониэлю Яник.

— Спасибо, мой дорогой. — И Иния одарила Эксерса нежным взглядом.

— Сразу видно, что вы ещё не женаты, — ухмыльнулся Яник, забирая у Рониэля бутылку и наклоняя над бокалом Мэдейлин.

Меня обслужил сам Адриэн. Посмотрел очень внимательно, будто прикидывая, от какого количества я могу свалиться под стол, однако бокал налил почти полный. Похоже, алкоголь чужим женщинам здесь не наливают. Надо запомнить.

— Что ж, первый тост, как водится, за молодожёнов, — провозгласил Рониэль, поднимаясь и держа перед собой бокал.

— За молодожёнов, — нестройным хором подхватили остальные, а я опять поймала на себе неприязненный взгляд Яника.

Адриэн многозначительно посмотрел на меня и тоже встал, я последовала его примеру. Хорошо хоть тут не принято кричать: «Горько!» и целоваться прилюдно. Мужчины приблизили свои бокалы, а к моему потянулись Мэдейлин и Иния. Значит, чокаться нужно по половому признаку? На свадебной церемонии я как-то не уловила этот момент. Хотя там за столом сидели родственники, а не друзья.

— Пусть боги даруют вам доброе согласие, а главное, многочисленное потомство, — продолжил Рониэль. — Я уже высказал мысль, что в этом деле самое приятное — процесс.

— Демоны, Эксерс, на тебя тайком наложили заклятие повторяющихся мыслей? — издевательским том поинтересовался Яник. — Может, тебе к тёмному целителю обратиться? Сегодня ты прямо в ударе.

Мы снова сели, и я, краем глаза наблюдая за женщинами, сделала маленький глоток. На свадьбе мы все пили то, что я про себя окрестила коньяком, а сейчас нам с Инией и Мэдейлин подали нечто похожее на сидр.

— Просто повод, по которому мы тут собрались, вполне располагает к этой теме, — весело продолжил Рониэль. — Все же заметили, какой цветущий вид у нашего Адриэна? А я всегда повторяю, что супружеский долг полезная штука: магический баланс восстанавливает, помогает от бессонницы, приводит нервы в порядок.

— Эксерс, ты бы помолчал, а? — ухмыльнулся Адриэн и незаметно пожал под столом мои пальцы.

Я покосилась на мужа, очень стараясь не покраснеть. Рониэль ему, конечно, здорово польстил, вид у Адриэна вовсе не цветущий. Может, и не такой утомлённый, как в первые дни нашей совместной жизни, но под глазами по-прежнему тени, лицо бледное, взгляд безжизненный…

— И вообще, Рэмис, с каких пор ты стал таким ханжой? У тебя, между прочим, четверо детей, и это не предел. Вот и Адриэну с его очаровательной супругой не стоит тянуть с продолжением рода. Разве я говорю что-то ужасное?

Я по-прежнему не поднимала головы, больше не в силах сдерживать предательский румянец.

— Ронни! — с явно притворным возмущениям перебила Иния. — Как вам только не стыдно? Вы совсем засмущали бедную девочку.

— Ох, простите, Элианна. — Голос Рониэля теперь звучал виновато, и пришлось всё-таки поднять на него взгляд. — Но понимаете, мы, целители, иначе воспринимаем подобные… вещи.

— Иния, вы будто в первый раз видите своего жениха в приличном обществе, — поддел Яник. — Он же не может сдержаться и не затрагивать всякие неприемлемые темы.

— Боюсь, что такие разговоры он позволяет себе только здесь, — хохотнула Иния. — Ведь в кругу близких можно и расслабиться.

— Ты, Рэмис, вместо того, чтобы меня поддевать, лучше бы сам пожелал что-нибудь.

— А как же еда? Кто-то тут вроде умирал с голоду, — криво ухмыльнулся Яник.

— Ничего страшного, ради тебя готов ещё потерпеть. — Рониэль хитро блеснул глазами. — Тебе ли знать, что я тебя люблю как родного брата.

Яник усмехнулся, но всё-таки встал и, покручивая бокал в пальцах, начал речь.

— Как вы все знаете, я не мастер красиво говорить, в отличие от некоторых, — и он покосился на Рониэля, — поэтому просто скажу, что думаю. Все мы были очень удивлены скоропалительным решением Адриэна вновь связать себя узами брака…

— Говори за себя, — встрял Рониэль. — Я только обрадовался.

— А я и не сказал, что не рад. И пусть жизненный опыт подсказывает, что такие скоропалительные браки обычно ничем хорошим не заканчиваются, но, уверен, у Адриэна и его молодой супруги всё сложится иначе. Счастья вам.

— Спасибо за дружескую поддержку. Приятно, когда в тебя верят. — Адриэн бросил на Яника ядовитый взгляд, и тот заметно смешался.

И тут же поднял бокал, пытаясь скрыть неловкость. Мы снова встали, и я исподтишка взглянула на мужа. Адриэн снова принял обычный невозмутимый вид, однако бокал сжал явно сильнее, чем нужно. Ну вот и учусь подмечать мелочи.

— Эх ты, — хмыкнул Рониэль, насмешливо глядя на Яника. — Вот уж и правда говорить ты не мастер. Лучше бы молчал, демоны похотливые тебя раздери.

— Ронни, — снова вмешалась Иния. — Здесь же дамы…

— Ах, простите, моя дорогая, вырвалось. — И он опустил голову, улыбаясь при этом в бороду. — Да и вообще это Яник виноват.

— Конечно, во всём всегда виноват Яник, — проворчал тот.

— А у тебя есть другие варианты?

Иния покачала головой, но весь её вид выражал нежность. Вот кто здесь единственная по-настоящему счастливая пара… Я подавила тяжкий вздох. Мы снова чокнулись и выпили, снова сели. Я старалась пить совсем немного: местные зелья действуют на меня не очень хорошо, наверняка и горячительные напитки тут отличаются от наших. Во время свадебного обеда мне и без того было плохо, и я почти не пила. Вот и сейчас очень не хотелось бы напиться и начать творить какую-нибудь фигню.

— Адриэн, Элианна, не обращайте внимания на этих острословов, — продолжила Иния. — Я рада за вас, вы красивая пара. Да и вам, друг мой, давно пора возвращаться к жизни.

— Благодарю вас, Иния. — Адриэн улыбнулся, но взгляд остался непроницаемым.

И вроде бы Иния явно не желала его задеть, а снова наступила на больную мозоль. Видимо, не я одна это почувствовала, потому что в разговор вмешался Рониэль.

— Главное, что теперь мы явно будем собираться чаще такой вот тёплой компанией. А то я и не помню, когда мы в последний раз так мило, по-дружески сидели в этой комнате, — заметил он.

— И то правда, — кивнул Яник. — Но, надо сказать, без Нэйлии здесь как-то совсем непривычно, — и он недовольно покосился на вошедшую в комнату вслед за Оэлли Майрию.

Адриэн посмотрел на старшую служанку и едва заметно кивнул. Та поманила за собой Майрию, они подошли к столу и принялись шустро снимать крышки с блюд. При этом Майрия всё-таки умудрилась слегка ударить Яника крышкой по плечу.

— Осторожнее, бестолочь, — рявкнул тот, и я краем глаза подметила, как нахмурилась Иния.

— Я уж стараюсь, господин Яник, — пропищала та.

— Знаю я твои «стараюсь», — тот явно не желал успокаиваться. Однако Майрия только улыбнулась и поспешила ретироваться вместе со злополучной крышкой.

— Вот ведь блаженная, — проворчал тот. — В следующий раз пусть меня обслуживает Оэлли, уж у неё-то опыта побольше. Если, конечно, вы, Иния, не возражаете.

— Что вы, что вы, Яник. Я буду только рада, если Оэлли окажется полезной.

— Боги, какие же ароматы! — воскликнул Рониэль. — Выходит, готовила не Нэйлия?

— Еда из таверны «У фонтана», — ответил Адриэн, чуть отодвинувшись, чтобы Оэлли было удобнее накладывать ему салат.

— О, ну там повара толковые. Но, как по мне, уж точно не лучше твоей Нэйлии. С ней никто не сравнится. А где она, кстати? Ты опустил её на выходные?

— Уволил за неподобающее поведение.

— Вот это да! Что же такого она умудрилась натворить?

Я была уверена, что Адриэн как-нибудь съедет с темы, но муж повертел в руках вилку и всё-таки ответил:

— Возомнила себя членом семьи и дерзила Элианне. И даже не подумала извиниться.

В столовой повисла тишина. Я всё это время сидела, наблюдая за тем, как служанки раскладывают по тарелкам еду, и старалась не смотреть на гостей. Особенно на Яника с женой: наверняка они на стороне Нэйлии, ведь она проверенная служанка.

— Ты прав, дружище, такое нельзя спускать с рук, — кивнул Рониэль. — Тем более ума не приложу, как могла не понравиться Нэйлии твоя очаровательная супруга.

— Ещё немного, и я начну ревновать, — усмехнулся Адриэн. — Иния, вам следует быть с ним построже.

— Одобряю. Почаще лишайте его… десертов, — вмешался Яник.

Я осторожно подняла взгляд: похоже, сейчас строгий блюститель нравственности отпустил пошлую шуточку. Но разве здесь разрешена близость до свадьбы?

— Боюсь, если лишу его… десертов, — в глазах Инии промелькнул озорной огонёк, — он совсем загрустит. Вдруг будет хуже лечить пациентов. Нет-нет, я не могу быть такой жестокой с Ронни.

Рониэль с притворной серьёзностью смотрел на свою невесту, приложив руку к груди, а когда она договорила, изобразил облегчённый вздох. Это выглядело так комично, что у меня невольно вырвался смешок. Я тут же по инерции испуганно сжалась и глянула на Адриэна: он тоже посмотрел на меня. Кажется, с осуждением. Или снисходительно? Я осторожно оглядела гостей, но Мэдейлин смотрела на Майрию, а Яник потянулся за стаканом с соком.

— Правильно, нельзя лишать меня вкусной еды, иначе я точно захандрю и вообще перестану приносить пользу, — страдальчески простонал Рониэль.

— Кстати, Нэйлия как раз сегодня принесла ключи и передала твоё любимое печенье, — сообщил Адриэн.

— Я надеюсь, вы его не успели съесть? — Рониэль потёр руки, и его глаза радостно блеснули.

— Не волнуйся, оставили в целости и сохранности, так что оно тебя ждёт. Но пока, пожалуй, самое время приступать к ужину. А если бы вы с Яником поменьше болтали, ты давно уже был бы сыт.

— Вот я всегда говорю: во всех моих бедах виноват Рэмис. — При этих словах в глазах Рониэля заплясали чёртики.

— Ешь уже, — бросил тот, и Рониэль с нарочитой поспешностью набросился на содержимое своей тарелки, а его друзья весело рассмеялись.

Кажется, я пока ещё не заслужила чести смеяться вместе со всеми, поэтому взяла вилку и тоже принялась за еду. На какое-то время в комнате повисло молчание, слышалось только позвякивание приборов о тарелки и шуршание платьев служанок, следивших за тем, чтобы господам всего хватало.

Я старалась не отсвечивать, и лишь изредка поглядывала на Адриэна: тот явно ел без особого аппетита, но иногда, поймав мимолётный взгляд Рониэля, всё-таки вспоминал о содержимом тарелки.

Сначала нам подали холодные закуски — салат из овощей и морепродуктов, канапе с разными начинками, какие-то местные очень острые колбаски, — потом Оэлли принесла большую кастрюлю с ароматным жарким.

— Вот это я понимаю — счастье, — довольно заулыбался Рониэль. — О, моя дорогая, ваша салфетка сейчас упадёт… Ну вот, я опоздал с предупреждением.

— Ничего страшного, просто ткань платья слишком скользкая, — улыбнулась Иния. — Сейчас подниму.

И она подалась вперёд.

— Что вы, что вы, моя дорогая, я сам. — Рониэль тоже подался вперёд, и в это же самое время с разных сторон подбежали Майрия и Оэлли.

— Я сейчас, госпожа, — начала служанка Инии, и почти сразу же раздался громкий вскрик Майрии, а Рониэль, выпрямившись, начал судорожно тереть лоб. Майрия тоже схватилась за голову и медленно поднялась. Оэлли в это время всё-таки подобрала салфетку своей госпожи. Однако та вскочила и подошла к Рониэлю.

— Как вы, моя хороший?

— Жить буду, — усмехнулся Рониэль. — Но шишка, возможно, вскочит.

— Вас она не испортит. — Иния нежно погладила Рониэля по волосам, и я явственно услышала, как фыркнул Яник.

— Ему нужно приложить к месту ушиба что-нибудь холодное, — тихо сказала я Адриэну. — Тогда, возможно, шишки не будет.

Муж обернулся ко мне и посмотрел так, что мне захотелось залезть под стол. Опять я забыла, что в другом мире всё иначе. Ещё бы про подорожник сказала! Хотя, может, о нём тут как раз знают.

— Вы забыли, что Рониэль целитель? — спросил Адриэн очень снисходительным тоном. — У него есть средства против ушибов и, уверяю вас, они точно подействуют лучше.

Я отвернулась, чтобы скрыть смятение, но тут над столом прозвучал тихий, но полный угрозы голос Яника:

— Майрия, выйдем.

— Гос… господин Яник, я… я же не… не нарочно, — залепетала служанка. — Я не хочу под заклятие!

— Я велел тебе выйти, — повторил Яник. — Твои желания меня мало интересуют.

— Рэмис, угомонись, она же помочь хотела. — Рониэль обернулся: он как раз выдвинул для Инии стул.

— От её помощи одни неприятности. Вот пусть и делает только то, что велят.

Бледное, как полотно, лицо Майрии вызвало у меня острый приступ жалости. Конечно, она много чего успела натворить, но ведь и правда не нарочно. Оэлли смотрела с явным сочувствием, но молчала. Меня невольно прошиб озноб. Что за заклятие хочет наложить на бедную девушку этот вечно недовольный мужик?

— Рэмис, остынь, — сухо заговорил до сих пор молчавший Адриэн и обратился к Майрии, смерив её суровым взглядом: — Иди в кухню и делай только то, что прикажет тебе Оэлли. И так, как прикажет. Оэлли, справишься?

— Конечно, господин Адриэн. — Служанка улыбнулась с явным облегчением и поманила Майрию за собой. Та не стала просить себя дважды и, путаясь в ногах, почти побежала следом.

— Что на тебя нашло? — тут же возмутился Яник, глядя на Адриэна очень недовольно.

— Я хотел бы задать тебе тот же вопрос.

Я исподтишка наблюдала за тем, как друзья сверлят друг друга взглядами. В конце концов, Яник сдался. А я и не сомневалась. На душе стало тепло от того, что муж не дал в обиду служанку. При том, что сам относится к ней примерно так же, как и его друг.

— С каких пор ты стал таким жалостливым? — скривился Яник. — Девчонка заслужила наказание, а мы бы посидели спокойно.

— В случае с ней можно и без крайних мер обойтись, — спокойно ответил Адриэн. — Достаточно просто запугать, что ты и так уже сделал. Девчонке много не надо. Теперь угомонись, и давайте продолжим трапезу.

— Я вот считаю, что это на него надо наложить заклятие подчинения, — ухмыльнулся Рониэль. — Чтобы не портил другим аппетит и помалкивал. Да и вообще, Рэмис, не мне напоминать, что это заклятие запрещено. А ты вроде как представитель правосудия.

— Кто будет разбираться? Она всего лишь прислуга.

— А господа должны быть снисходительны. — Рониэль поднял вверх указательный палец.

— Ладно, пока ваша взяла, но если она допустит очередной промах…

— Всё, всё, мы уже поняли, что ты суров, и тебя все должны бояться. — В глазах Рониэля опять заплясали чёртики. — У меня вот уже поджилки трясутся от одного твоего вида.

— Твои шутки, как всегда, понятны только тебе, — отбрил его Яник, но Рониэль пропустил это замечание мимо ушей и продолжил:

— Давайте я лучше вам расскажу историю, которая приключились с моим Жеремисом на прошлой неделе. — Он подтянул вверх рукава белоснежной рубашки и, не дожидаясь согласия, начал рассказ. — В общем, угостил его кто-то яблочной настойкой. Кто — непонятно, просто оставили на пороге флягу и записку, мол, дорогому Жеремису. Я ему сразу сказал, чтобы был осторожнее. Но этот дурачок господина не послушался, тем же вечером и хлебнул хорошенько так.

Рониэль замолчал, явно пытаясь всех нас заинтриговать. Иния хитро улыбнулась: она явно в курсе продолжения истории.

— Ну, что там было-то? Не томи, — пробурчал Яник. — Надеюсь, не слабительное зелье? А то у тебя все истории в таком духе.

Мэдейлин кинула на мужа осуждающий взгляд, а Адриэн поморщился.

— Вот и не угадал! Оказалось, что во фляге не яблочная настойка, а веселящее зелье. Так он потом ещё три дня смеялся, — весело закончил Рониэль и промокнул губы салфеткой. — Вернее, хохотал, как помешанный. И с таким виноватым видом…

Я вспомнила невозмутимого слугу Рониэля и улыбнулась, представив его хохочущим без причины.

— Подумать только — три дня смеяться, — сочувственно протянула Мэдейлин. — И как только бедняга Жеремис не устал? Особенно учитывая его нрав.

— Ну, смеялся он не весь день напролёт, конечно. Так, ходит-ходит, вроде бы такой же как всегда, а потом как согнётся пополам, как захохочет… и так несколько минут. До слёз и икоты. Когда действие проклятого зелья прошло, я велел ему сутки отдыхать, отпаивал всякими успокоительными.

— А у Жеремиса были предположения, кто мог ему подсунуть такой «подарочек»? — поинтересовался Яник.

Рониэль довольно крякнул.

— Сначала он отмалчивался, но потом сознался: обидел соседскую служанку. Уж не знаю, было ли там у них нечто… романтическое или просто что-то не поделили, но тем не менее Жеремис получил урок: не стоит обижать женщин, иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— Подожди, но ведь веселящее зелье входит в состав запрещённых. Может, надо было донести хозяевам той бабёнки? — Яник вдруг вздрогнул и бросил неодобрительный взгляд на жену. — Мэди, перестань, эта служанка других слов и не заслуживает.

Я исподтишка посмотрела на Яника и Мэдейлин: а она, выходит, всё-таки может его приструнить, хоть он и изображает из себя мужа-тирана.

— Тебе, Рэмис, только бы донести на кого-нибудь, — хмыкнул Рониэль и потянулся к графину с соком. — Сам на себя и донеси, ты вон к слугам запрещённые заклятия применяешь. А тут, подумаешь, проучила девушка Жеремиса, будет ему урок.

— Как бы потом подобную запрещённую гадость не подсунули уже тебе, — сухо заметил Адриэн: он сидел, откинувшись на спинку стула, и с непроницаемым видом слушал рассказы друга.

— Вот видишь, не я один так думаю, Эксерс. — Яник явно обрадовался неожиданной поддержке.

Мне снова стало смешно, но кроме меня никто не спешил веселиться, и я потянулась за бокалом с сидром, чтобы отвлечься и чем-то занять руки.

— Я не стану пить из непонятных фляжек, не дурак, — рассмеялся Рониэль.

— Надо же, а по тебе не скажешь, — поддел его Яник.

Однако на этом драматичном моменте их перепалка резко прервалась. Прямо перед репликой Яника я сделала глоток, а после его слов всё-таки не смогла удержаться и рассмеялась, да так, что сидр едва не вышел через нос. Все как по команде уставились на меня. От взгляда Адриэна смеяться резко расхотелось, по спине пополз противный холодок, а в ушах зашумело.

Что я сделала не так? Не имела права смеяться? Ну, вообще-то и правда было глупо, тем более что я этим могла обидеть Рониэля. Иния, однако, смотрит без осуждения, скорее, с удивлением, Рониэль и вовсе тепло и с сочувствием, Яник осуждающе, а его жена снисходительно. Зато Адриэн бы меня, кажется, охотно сравнял с землёй.

— Считаю, что Элианна подала нам отличную идею, — широко улыбнулся Рониэль и поднял свой бокал. — Давайте выпьем за благополучие присутствующих здесь дам.

Адриэн наконец отвёл глаза, и мне показалось, что в брошенном на Рониэля взгляде промелькнула благодарность. А мне стало совсем неуютно. Я допустила оплошность, посмеялась над дурацкой шуткой, и вместо того, чтобы обидеться, Рониэль сгладил неловкость. Какой он всё-таки хороший!

— Ах, мой дорогой, какой прекрасный тост, — и Иния нежно улыбнулась жениху. — Вы сама доброта.

— Как и вы, моя милая. Рядом с вами хочется совершать только добрые дела.

Яник закатил глаза и пробормотал так, чтобы слышали все:

— Ничего, вот поженитесь, мы на вас посмотрим.

— Рэмис, лучше сделай комплимент жене, тем более повод отличный.

— Мы не настолько сумасшедшие, чтобы проявлять чувства прилюдно, как некоторые, — отрезал Яник.

— А всё потому, что ты просто бесчувственный чурбан. Даже у Адриэна наверняка найдутся добрые слова для жены.

Ага, если вспомнить, как он на меня только что смотрел… только добрые слова и найдутся. Кажется, это поняла не я одна.

— Ронни, милый, не смущайте наших дорогих молодожёнов, — перебила его Иния. — Всё должно делаться по велению души и сердца.

Я покосилась на мужа, который как раз повернулся ко мне. Ну да, кто бы сомневался, что он продолжает игру: смотрит с нежностью и снисхождением. Как на провинившегося ребёнка.

— Могу точно сказать, что с Элианной никогда не бывает скучно, — усмехнулся он.

Язва ходячая. И ведь не подкопаешься, звучит вполне мило. Как бы ему поизящнее отомстить?