Вторая жена господина Нордена. Книга 2

Глава 2

Адриэн

Как только девчонка вышла за дверь, я отложил копию протокола допроса свидетеля по недавнему делу — убийству в театре — и откинулся на спинку кресла, прикрыв уставшие глаза. Пожалуй, только сейчас до меня со всей неприглядной очевидностью начало доходить происходящее. Да, обдумывая план, я, конечно, предусматривал все возможные детали, но одно дело — представлять, как всё будет, и совсем другое — то, что получается на деле.

Виски сдавило болью, и я прижал к ним пальцы, пытаясь немного приглушить неприятные ощущения. Встал из кресла, прошёл к окну и распахнул створку пошире. Но даже свежий ночной воздух не принёс облегчения. Я тяжело вздохнул и вернулся к столу. Кажется, что-то всё же пошло не так.

Больше всего напрягает эта странная потеря памяти. Девчонку Азерис словно подменили. Я глотнул отвар и поморщился, вспоминая нашу первую встречу с Элианной. Мы с её отцом как раз обговорили детали предстоящего брака, и он позвал дочь, чтобы наконец познакомить со мной. Пока мы ждали, Бруно мрачно сообщил:

— Скорее бы мальчишку Дарриена поймали! Не успокоюсь, пока не увижу его в кандалах. До сих пор не могу поверить, что он сбежал! Пригрели, что называется, змею на груди…

— Не волнуйтесь, господин Азерис, долго скрываться парню не удастся, и он понесёт заслуженное наказание.

— Не сомневаюсь в добросовестности нашего правосудия. — Бруно покивал, явно довольный услышанным. — Хочется надеяться, что наказание для мальчишки будет самым суровым. Жаль, что вот такие толковые парни обычно ещё и не в меру шустрые.

Я не успел ничего ответить: дверь кабинета с громким стуком распахнулась, и на пороге возникла Элианна Азерис. Раскрасневшаяся, с выбившимися из причёски тёмными прядями. Бросила на меня полный ненависти и презрения взгляд и, обращаясь к Бруно, с показным смирением спросила:

— Звали, отец?

— Да, Элианна, познакомься, это твой жених, господин Адриэн Норден. — Бруно прожёг дочь неласковым взглядом.

— Жених? — Девчонка вскинула брови, и в глазах заплескалась ещё и насмешка. — Это он сам, что ли, так решил?

— Элианна, где твоё воспитание? Как ты смеешь разговаривать подобным тоном в присутствии незнакомого человека?

— Ах, простите великодушно. — Элианна повернулась ко мне и отвесила явно издевательский поклон в пол. — Доброго дня, господин жених. Но, пожалуй, не стану желать вам всего лучшего.

Я наблюдал, как у Бруно краснеет сначала шея, потом щёки и, наконец, уши. Как бы будущего тестя удар не хватил от такого поведения дочери. Мне, честно признаться, было даже забавно наблюдать, как она паясничает. Чем хуже ведёт себя будущая жена, тем проще осуществлять задуманное. Однако мне, как ни противно, всё-таки придётся играть роль влюблённого.

— Здравствуйте, госпожа Азерис. — Я одарил девчонку непроницаемым взглядом. — Жаль, что вы так скептически настроены, однако всё уже решено, придётся смириться.

Девчонка сжала кулачки и злобно сверкнула глазами на Бруно.

— Да я лучше повешусь или утоплюсь, чем пойду замуж за этого… этого старого извращенца! — выпалила она.

Бруно Азерис, теперь уже багровый, вскочил из кресла, подлетел к дочери и влепил ей внушительную затрещину. Это было ожидаемо, но всё равно неприятно.

— Что ты себе позволяешь? — прогремел господин Азерис. — Да тебе бы благодарить господина Нордена за то, что хочет избавить нашу семью от позора, а ты… ещё сильнее нас топишь!

Элианна потёрла щёку, но взгляд по-прежнему пылал гневом.

— Я не пойду за него замуж, — чеканя каждое слово, повторила девчонка.

Я помалкивал, прекрасно зная, что никуда она не денется и родители сделают всё, чтобы отдать её именно за меня. Вообще-то, девчонка хорошенькая. Ей бы побольше покорности, и была бы для кого-то идеальной женой. А мальчишку Дарриена, может, и так всё устраивало, вот только кто бы ему позволил жениться на госпоже Азерис?

— Можете меня убить, но я не пойду замуж. Совсем не пойду, ни за кого!

И Элианна, не дожидаясь нашей реакции, вылетела из кабинета. Бруно прошёл к своему креслу и тяжело опустился в него. Потёр шею, щёки, потом посмотрел на меня. Во взгляде читались усталость и чувство вины.

— Простите за жуткую сцену, господин Норден, — сказал он упавшим голосом. — Понимаете, девочка всегда была строптивой, может, даже немного избалованной, а как выросла и связалась с этим проходимцем, и вовсе от рук отбилась. Я пойму, если вы передумаете насчёт брака.

— Не передумаю, будьте спокойны, господин Азерис, — усмехнулся я. — Ваша дочь мне идеально подходит.

— Если пожелаете, мы пригласим к ней менталиста, чтобы убрал… нежелательные черты. — Бруно заискивающе глянул на меня.

Я постарался скрыть удивление. Разве нормальный отец в здравом уме может отдать дочь менталисту? Бруно хоть представляет себе процесс и последствия ментального вмешательства? Какой бы взбалмошной и дерзкой ни была девчонка, даже ей я бы подобной участи не пожелал.

— Не стоит, господин Азерис. Можете нанести непоправимый вред. Не беспокойтесь, я справлюсь с Элианной.

На этом встреча закончилась. Следующая состоялась две недели спустя, когда я приехал подписывать бумаги. Добрался чуть раньше назначенного времени, поэтому меня встретил дворецкий, пояснивший:

— Господин Азерис принимает арендаторов и просил меня пока проводить вас в гостиную.

Я кивнул и последовал за ним, и тут, как из-под земли, прямо передо мной выросла Элианна. Её сопровождала донельзя напуганная служанка, та самая, которая и сдала их с Дарриеном и которую я допрашивал, когда началось следствие.

— Ах, это вы, господин жених. — Госпожа Азерис снова отвесила издевательский поклон. — Приехали, чтобы окончательно присвоить меня? Не дождётесь! Я вам такую жизнь устрою, мало не покажется. Взвоете, только будет уже поздно.

Я наблюдал, как жмущаяся сзади служанка побледнела до синевы и явно пытается слиться с окружающей обстановкой.

— Не старайтесь, запугать меня вам точно не под силу. — Я спокойно смотрел на Элианну. Ей невозмутимость явно так просто не давалась: хорошенькое, но надменное личико начала заливать краска.

— Это мы ещё посмотрим! — прошипела она, вызывающе сложив руки на груди. — Но не надейтесь, что я смирюсь. Я вас так ославлю на всю Империю, что сами будете умолять о разводе! Мне-то всё равно терять нечего.

Я только хмыкнул в ответ. А девчонка, явно выведенная из себя моей непробиваемостью, вдруг подскочила ко мне и плюнула в лицо. Реакция у меня всегда была отменной: я мгновенно выставил щит, и плевок не достиг цели. Зато я услышал, как вскрикнула служанка, а потом, цепко ухватив госпожу за руки, затараторила:

— Госпожа, госпожа, миленькая моя, да что ж вы делаете-то! Да как можно… Скорее, скорее пойдёмте. Если ваш папенька узнает, он… он…

— Ты просто боишься за свою шкуру, Исидория, — холодно отбрила её Элианна, со злостью глядя на меня. — Но ты всё равно подлая предательница, так что можешь не стараться себя обелить. И отпусти меня немедленно!

Элианна оттолкнула служанку с такой силой, что та отлетела едва ли не на другой конец холла. Дворецкий, встретивший меня, застыл в отдалении, явно растерявшись. Я кивнул ему и прошёл мимо Элианны, сделав вид, что не замечаю её. К счастью, девчонке хватило ума не продолжать безобразную сцену. А я окончательно уверился, что сделал правильный выбор.

Однако стоило мне вчера приехать в поместье Азерисов, как Бруно завёл меня в кабинет и огорошил новостью: в ночь на четверг Элианна сбежала на болота, и хотя её нашли целой и невредимой, но она потеряла память.

— Господин Норден, вы вправе отменить церемонию, раз уж такое случилось. — Бруно казался растерянным и выбитым из колеи. — У нас не будет никаких претензий, решим дело мирно.

Однако я ничего отменять не собирался и отнёсся к новостям скептически. Каждую секунду ожидал подвоха или какой-то выходки со стороны невесты. Однако девчонку и правда будто подменили. Она не пыталась сопротивляться, стояла спокойно, потом смиренно повторяла за жрецом клятву. Даже изменила её, что меня ещё сильнее удивило.

Когда Элианна потеряла сознание, к ней тут же подбежал целитель, а я, пользуясь случаем, попробовал слегка просканировать ауру девчонки. Однако никаких дыр или разрывов, которые обычно оставляет ментальное вмешательство, не нашёл. Значит, менталисту её всё же не отдавали. Но изменилась она до неузнаваемости. Даже выражение лица другое — более мягкое и какое-то запуганное… Когда она сняла капюшон и посмотрела на меня, показалось, что вообще впервые видит. Сомневаюсь, что такую строптивицу можно просто запугать. Здесь что-то другое. Подвоха я ждать не перестал, но до сих пор его не последовало. Хотя расслабляться всё же рано.

Мои размышления прервал тихий стук в дверь и голос Нэйлии:

— Господин Адриэн, можно войти?

— Разумеется, — ответил я и залпом допил отвар.

Служанка, по обыкновению бесшумно, прошла в кабинет и посмотрела на пустую чашку у меня в руках.

— Принести ещё? — Нэйлия кивнула на чашку.

— Нет, спасибо. — Я жестом показал служанке на кресло. — Присядь, Нэйлия, есть разговор.

Нэйлия никогда не задаёт лишних вопросов и без дела не высказывается. Вот и сейчас молча выполнила мою просьбу.

— Что там делает супруга? — спросил я, выпрямившись в кресле.

— Попросила воды и ушла к себе, — отчиталась Нэйлия, устроившись на краешке кресла и сложив руки на коленях. — Полагаю, уже спит: света в комнате нет. Да и вид у госпожи был усталый.

— Помнишь, я говорил тебе, что за ней нужно будет внимательно наблюдать?

Служанка кивнула.

— Так вот, теперь всё ещё больше осложнилось. Она не хотела выходить за меня и зачем-то пошла на болота. Как мне сказали, именно там потеряла память, но подозреваю, что дело тут в каком-то ментальном вмешательстве. — Я снова взял карандаш и принялся не глядя чертить линии на копии допроса. — Потому что она не только ничего не помнит — совсем ничего, даже об обычаях и традициях, — но и сильно изменилась. Будто другой человек. Я непременно выясню, в чём тут дело, однако ты пока внимательно за ней наблюдай и докладывай мне обо всех странностях, которые заметишь.

— Слушаюсь, господин Адриэн. — Нэйлия слегка наклонила голову и поправила рукав платья. — Вам сегодня ещё что-то от меня нужно?

— Нет, можешь идти к себе. Завтра всё как обычно по понедельникам.

Нэйлия снова кивнула, встала и взяла мою чашку. Потом посмотрела на полку, где стоит отвёрнутая рамка с фотоснимком, и едва заметно вздохнула.

— Спокойной ночи, Нэйлия, — первым сказал я. — Спасибо, что задержалась сегодня и помогла госпоже Элианне.

— Не обижайте меня благодарностью за очевидное. — Нэйлия оторвала взгляд от рамки и поджала губы. — Спокойной ночи, господин Адриэн.

И, развернувшись, вышла из комнаты. Её тихие шаги вскоре затихли, а пару минут спустя негромко щёлкнул замок входной двери: Нэйлия удалилась к себе во флигель.

Я вздохнул, привстал и взял с полки рамку. Не стоило, конечно, особенно в такой день, но руки словно сами собой потянулись к карточке. Повернув рамку лицом, вгляделся в снимок. День нашей с Линарой свадьбы. Фотографу удалось поймать очень живой момент.

Улыбающиеся родители — отец чинно обнимает маму за плечи, Дэрин с Орнеллой, тогда ещё только помолвленные, явно до этого дурачились, потому что Орни уткнулась жениху в плечо, пытаясь не смеяться. Господин и госпожа Тайрис, как и мои родители, смотрят строго в камеру, и вид у них растроганный. Мы с Линой стоим между родными, обнявшись. Я смотрю на фотографа, а Лина — на меня.

От нежности в этом взгляде сердце, как всегда, пронзило болью, и я снова отвернул рамку.

— Прости меня, родная, — прошептал я. — Ты знаешь, что я тебя никогда не предам, и ни одна женщина не займёт твоё место. Но так нужно.