Запретная любовь княжича

Глава 11

Плакала, просила, уговаривала Ива молодца, но тот остался непреклонен. Слёзы его лишь раздражали, а жалобные слова не трогали.

Да где это видано, чтобы сыну князя, ему, Ярополку, перечили? Он всегда получал самое лучшее, всё, что только душа его пожелает. А тут какая-то девчонка деревенская осмеливается спорить?

Прикрикнул грозно, заставив замолчать, и дальше понёс. Парень твёрдо решил прямо ночью отправиться в княжеский терем, чтобы не дать девушке возможности повторить побег.

'Приедем, заставлю баню истопить. Первым делом напаримся, потом трапезничать будем. Всё лучшее, что есть на батюшкиной кухне, прикажу принести. Затем уложу на шёлковые простыни, целовать буду долго и ласкать жарко, чтобы навсегда запомнила. А после повезу на ярмарку. Накуплю нарядов, украшений золотых да серебряных. Живо про капризы забудет, — рассуждает про себя.

Вновь прижав к себе столь желанную красавицу, Ярополк успокоился и повеселел. Он начал представлять, как она будет выглядеть в дорогих нарядах. Мечтать о том, как покажет девице богатое убранство просторных светлиц терема, как накупит ей подарков, чтобы задобрить и порадовать.

Ива же примолкла и задумалась. Видит, что не уговорами, ни силою не сможет сладить со своенравным княжичем.

«Заберёт в терем и закроет в четырёх стенах. Как же избежать этой участи?» — в отчаянии думает девушка.

К такому повороту она не готовилась. В рассказах матушки всё выглядело совсем иначе. Парень должен был спокойно отпустить её после близости, вместо того, чтобы удерживать силою.

Ива понимала, что совершила роковую ошибку, выбрав в суженые избалованного княжеского сына. Ведь повстречайся ей обычный деревенский паренёк, всё сложилось бы иначе. Простой люд наложниц не заводит, полюбовниц в дом не приводит. Такие утехи лишь князьям доступны.

«Мало того что княжич, так ещё и оборотень! Как же я сразу не догадалась? Вот тебе и ведунья, никудышная ворожея!» — корит себя мысленно.

Только теперь Ива вспомнила, как при первой встрече насторожилась, увидев парня без обуви, а главное — не подпоясанного.

Обычный селянин в таком виде в лес не сунется. Здесь место особое, к потустороннему миру приближенное. А всякий человек знает: без защиты сюда соваться — смерти подобно. Потому-то босыми по грибы, по ягоды, да и на охоту, никто не ходил. А без пояса и подавно. Ведь витой шнур — самая первая защита от враждебных сил, без него нечистики уже за околицей пристанут, да так, что не отвяжешься.

А вот оборотни, другое дело. Они, коли подпояшутся, обернуться не сумеют. Их ведь так в людей обратно и превращают — повязывают поперёк тела пояс.

Поплакала девушка, погоревала немного, но быстро взяла себя в руки. Решила сделать вид, что покорилась. Ей нужно было время, чтобы подумать и найти какой-то способ добраться до своей избушки. Там Ива будет в безопасности, злой княжич даже подойти к ней не сможет, потому что жилище ведуний защищает обережное колдовство.

— Пусти меня на землю, я убегать не стану, — обратилась девушка к Ярополку.

— Не отпущу! Мне так нравится. На руках буду носить, сколько захочу! — смеётся тот.

Нравится парню хвастаться силушкой богатырской. Приятно ему прижимать к себе тёплое девичье тело, ощущать его волнующую тяжесть, чувствовать запах своей красавицы.

— А что убегать не станешь, так это правильно. Знай, коли ещё раз придётся за тобой гоняться, накажу. Проучу, как муж непокорную жену. Жалеть не буду. Не хочется кожу нежную портить, поэтому не зли. Ясно? — прищурил глаза и впился взглядом в девичье лицо, ожидая ответа.

— Ясно… — Ива опустила глаза.

Девушка мало знала о том, что происходит в семьях у людей, но догадалась, как именно учат мужчины слабых, неспособных им противостоять женщин. А подумав об этом, и вовсе пригорюнилась.

«Злые, злые люди! Потому-то матушка меня берегла, не подпускала к ним и близко! Как же так: заставлять, угрожать, наказывать? И за что? За то лишь, что хочу вернуться домой! Я живой человек. Почему он ведёт себя так, будто купил меня на базаре, как козу или другую животину бессловесную? И так же наказывать будет — плёткою, если вздумаю перечить», — с тоской думала Ива.

А впереди уж и изба лесная показалась. Смотрит девушка: дверь у домика выбита, в щепки раскрошена острыми, звериными когтями.

— Это ты сотворил? — выдохнула, с испугом взглянув на Ярополка.

Тот лишь кивнул. Поставил Иву на ноги, но тут же обхватил огромной ручищей тонкое запястье, боясь, что она вновь попытается убежать. И потащил за собой к порогу.

— Собираться в дорогу будем. Сегодня же и отправимся. Конь у меня мощный, двоих без труда до дома довезёт. К утру будем на месте. Мне лишь одеться, да подпоясаться нужно. А ты сядь в уголке и не жди. Если вздумаешь ерепениться, бежать попытаешься, мигом догоню и познакомлю с когтями! — холодно сверкнув тёмными глазами, бросил княжич.

Он затащил девушку в избу, подтолкнул к дальней стене, а сам принялся собираться в дорогу.

Ива уселась на пол, прижавшись спиной к шершавым, грубо обтёсанным доскам. Она больше не плакала и не пыталась вымолить себе свободу. Вместо этого крепко задумалась. Девушка старалась сообразить, как незаметно обратиться к духам леса, чтобы те вызволили её, помогли сбежать от самовлюблённого княжича.