Запретная любовь княжича

Глава 17

Опомнилась девушка и бросилась бежать. Да только непривычно её по людскому поселению передвигаться. Мечется из стороны в сторону, а выбраться из деревни не может. Куда не завернёт, всё на избы, обнесённые плетнями, натыкается, плутает в лабиринтах узких, пыльных улочек, задыхаясь от страха.

А преследователи всё ближе. Они свою деревню хорошо знают. Одни за ней бегут, а другие по переулкам обходят, чтобы обогнать и преградить путь. Со всех сторон окружают девушку.

Добежала Ива до окраины деревни, но выбраться к лесу уже не сумела. Озлобленные жители не пускают. Они поймали девушку возле старой бани, обступили трепещущую от ужаса бедняжку, выставив вперёд своё нехитрое оружие.

— Ведьма! — раздались из толпы злые голоса.

— Забить колдовку камнями! — крикнул кто-то, и в тот же миг крупный булыжник полетел в сторону девушки, задев её по плечу.

Ива вскрикнула от боли и прижалась к шершавой стене, возле которой стояла. Бежать было некуда. Злобные селяне выставили вперёд вилы и лопаты, как будто желая пронзить насквозь или разрубить хрупкое тело на части.

— Так и есть, ведьма! Это же дочка старой Ганы, она потравила наш скот! Из-за ведьмы окаянной, корова сдохла у Вакулы, а у Зорины все куры окочурились! — визгливый женский голос подлил масла в огонь.

Крестьяне зароптали и стали подходить ближе, выставив вперёд острые вилы. Юркие подростки, которых родители не пускали вперёд, галдели за их спинами. Они принялись брать с дороги камни и швырять их в беззащитную девушку, стараясь попасть прямо в голову. Некоторые из них угодили в цель.

— За что вы так со мной? Я ведь ничего плохого вам не сделала… — дрожащим голосом проговорила бедняжка.

По щекам Ивы побежали слёзы, застилая глаза пеленой. Боль затмила сознание, сдавила грудь, не давая дышать. Она не понимала, чем вызвана подобная жестокость.

— Это точно она! Ведьма!

— Сожжём её!

— Утопим!

— Просто камнями забьём, да и дело с концом!

Злобные выкрики неслись со всех сторон.

Ива с трудом понимала, что происходит. Она чувствовала, что один из камней рассёк ей кожу на лице возле уха, и оттуда тонкой струйкой потекла кровь. Другой попал прямо в грудь, выбивая воздух и заставляя согнуться в три погибели.

«Что я им сделала? Что плохого я им сделала?» — снова и снова повторяла она про себя, не в силах найти ответ.

— А ну, разошлись! — грозный мужской голос раздался откуда-то сверху. — Что здесь происходит?

Селяне живо обернулись и с поклонами стянули с вихрастых голов шапки. Они сразу узнали этот голос, ведь он принадлежал сыну правителя здешних земель — княжичу Ярополку.

Молодой человек подъехал на огромном боевом скакуне, с недоумением разглядывая разношёрстную толпу, вооружённую, чем попало.

Парень возвращался из соседнего княжества, куда ездил по поручению отца и, проезжая мимо этой деревушки, услышал громкие крики.

Ярополк был в пути уже несколько дней, ночевал в чистом поле, питался скудно и в данный момент мечтал лишь о доброй порции жареного мяса, да чистой постели. Но всё же любопытство взяло верх над усталостью, и он свернул с дороги, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Да вот, ведьму поймали, — ответил плешивый мужичонка. — Скот давеча гибнуть начал, знамо дело, это их бесовской породы проделки. А тут и сама пожаловала. Это не кто иная, как дочка старой Ганы, которую по прошлой весне утопили в пруду, за такие же прегрешения.

Ива, услышав слова мужика, едва не лишилась чувств. Ведь Гана действительно была ей матерью. Значит, они убили её! А теперь девушку ждала та же лютая участь.

— Ну и где ваша ведьма? — голос княжича звучал насмешливо.

Парень ловко соскочил с коня, поправил меч в деревянных ножнах, что висел у него на поясе, и шагнул навстречу толпе крестьян.

Те живо расступились, давая дорогу, но вилы и палки свои не убрали, готовые в любую минуту растерзать беззащитную девушку, в недобрый час попавшую в их деревню.

Ярополк бросил взгляд на худенькую фигурку, съёжившуюся в комочек у стены полуразваленной бани. В тот же миг сердце его подскочило к горлу, затарахтев поломанным колесом, с бешеной скоростью несущимся с горы.

Он не видел лица, но звериное чутьё его взвыло внутри, заставляя кровь закипеть и ударить в голову.

«Нет, нет, нет… Не она, только не она…» — бьётся в голове молодца.

Девушка подняла голову, откинув с лица растрепавшиеся волосы. В тот же миг, будто стрелы Перуновы пронзили грудь Ярополка. Боль, страх, свирепая ненависть и мучительное влечение, закрутились в безумную смесь, растеклись по венам адовым пламенем.

Судорожный вдох не принёс облегчения. Прохладный осенний воздух в один миг раскалился до предела, обжигая пульсирующую болью грудь молодого княжича.

Селяне живо заметили, как изменился в лице Ярополк. Вот только истолковали это по-своему.

— Ведьма! Ворожит на княжича! — взвизгнула какая-то баба, и остальные согласно загудели.

— Чего ждём? Потащили к реке! — бойкий мужичонка кинулся к Иве, занеся над головой палку.

В тот же миг он был отброшен в сторону мощным ударом сильной руки. Ярополк не успел подумать, как инстинкты сработали. Он в один миг преодолел расстояние, разделяющее его и девушку, отшвырнул от неё мужика и вмиг заслонил от толпы широкой спиной.

— Разошлись! Убью каждого, кто приблизится! — рявкнул так, что жители деревни в ужасе отпрянули.