Запретная любовь княжича

Глава 21

Но сколько ни убеждал себя парень в том, что Ива жалости не заслуживает, сердце его кричало об обратном. Оно сжималось от нежности и сочувствия к хрупкой девушке.

Княжич повёл ведунью в баню и принялся обмывать её тело, обрабатывать лечебными снадобьями ссадины и кровоподтёки, расчёсывать редким гребнем длинные волосы девушки. Забыв обо всём на свете, Ярополк то и дело целовал сладкие уста, замирая от счастья.

«Завтра накажу, иль в другой день, когда поправится. Негоже с такой птичкой махонькой воевать, не сейчас, не сегодня… — думал он, позволяя восторгу от того, что любимая рядом восторжествовать над разумом. — А что не любит, так мне того и не надобно. Главное, чтобы рядом была. И уж больше я её от себя не отпущу. Пока не наскучит уж точно».

Да только сможет ли она ему наскучить? В этом Ярополк и сам уже начал сомневаться. Привязанность его не желала проходить и лишь крепла, несмотря ни на что.

Ива, видя доброе отношение к себе княжича, не могла сдержать слёз. Истосковалось её нежное сердечко по человеческому теплу, по ласке. Потому-то действия парня, который бережно обрабатывал её ушибы, смывал пыль, усталость и боль с измученного тела, трогали девушку до глубины души.

Ведунья изо всех сил пыталась не плакать, но солёные капли помимо воли собирались в уголках глаз и капали на влажную, загорелую кожу молодого человека.

— Ну чего ревёшь? Больно? — с беспокойством спрашивал Ярополк, заглядывая в глаза любимой.

А девушка в ответ лишь отрицательно мотала головой, не в силах вымолвить ни слова, от переполнявших душу эмоций.

«Может, он подлечит, откормит и тогда наказывать будет? Чтобы ненароком не умерла под плёткой? Чтобы подольше помучить?» — нет-нет, да и проскочат в голове у Ивы тревожные мысли.

Вот только поверить в злой умысел княжича с каждой минутой становилось всё сложнее. Уж больно ласковым и заботливым сделался парень.

После бани вернулись в палаты Ярополка.

Слуги уже успели расстелить большую, богато убранную кровать для сына князя. А также с усердием выполнили его указание: повесили большой замок на дверь соседней комнатки и приготовили постель для пленницы княжича.

Заглянув в эту маленькую коморку, парень с силой захлопнул дверь, отчего она затряслась и жалобно заскрипела. При мысли о том, чтобы улечься в пустую постель, а самую желанную девушку в мире запереть в соседней комнате, душа его неистово протестовала.

— Идём, со мной сегодня спать будешь. Боюсь, как бы ты снова не сбежала, колдунья, — пробормотал он, желая скрыть смущение.

Ярополк подтолкнул Иву в свою опочивальню и захлопнул дверь, запирая себя и ведунью внутри.

— Не сбегу, соколик мой, — прошептала в ответ девушка. — Из каменного терема мне не выбраться, как бы ни старалась. А помощи просить здесь не у кого. Мои слова лишь в лесу силу имеют. Рядом с людьми я беззащитна.

— Соколик? — парень с подозрением заглянул в глаза девушке. — Зубы заговорить хочешь? К чему слова ласковые, коли не любишь?

Ива не ответила, лишь голову опустила. Да, она любила. Ещё тогда, в лесной избушке, отдала она душу и сердце статному молодцу вместе со своею невинностью. А в разлуке чувства её лишь окрепли. Но говорить об этом княжичу девушка не решалась. Да и зачем? Судьбы бесправной любовницы ей не избежать, так к чему терзать душу?

Парень не стал требовать ответа. Он ему и так был понятен. Точнее, он думал, что всё знает и всё понимает. И оттого душа его рвалась на части от, как он считал, безответной любви.

Тряхнув головой, отгоняя невесёлые мысли, он повёл девушку к постели, уложил её на шёлковые простыни и устроился рядом, сжав своё наваждение в объятиях. Он вновь принялся осыпать поцелуями любимое личико, ласкать большими ладонями стройное тело, шептать ласковые слова, от которых в крови разгорался пожар у обоих.

Ива с готовностью отвечала на поцелуи, обнимала княжича, задыхаясь от любви и от болезненной сладости, что дарила близость с желанным мужчиной.

Уснуть им удалось лишь далеко за полночь, когда силы окончательно оставили. Но сон этот был коротким и отрывистым.

Ярополку вновь и вновь снилось, что Ива сбежала. Он без конца просыпался, распахивал глаза и, обнаружив, что девушка тихонько посапывает в его объятиях, прижимал к себе с такой силой, что та просыпалась. Парень вздыхал с облегчением и вновь набрасывался с поцелуями. Как будто желал пометить, заклеймить, сделать своею навеки.

Уже ближе к рассвету, в очередной раз потревоженная княжичем, Ива не выдержала. Она уселась на постели и, протянув худенькую ладошку, легонько прикоснулась к щеке Ярополка, провела тонкими пальчиками по загорелой коже, погладила нежно.

— Что тревожит тебя, желанный? Почему так неспокойно на сердце, что спать не можешь? — спросила она.

Ярополк прикрыл глаза, наслаждаясь лёгкими прикосновениями. Горло его сжалось в болезненном спазме, мешая дышать, не давая говорить. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы проглотить тугой ком, а ещё больше, чтобы собраться с мыслями.

— Почему ты сбежала? Почему не поехала со мной? Так сильно противен тебе? Если я позволю свободно жить в тереме, не стану запирать за железными засовами, снова убежишь?